Когда-то в этом доме собиралась вся семья. Кухня, пахнущая яблочным пирогом, скрип стула у окна, разговоры ни о чём… Дети, внуки, праздники. А теперь — тишина. Не гнетущая, но и не уютная. Просто тишина.
Валентина Петровна села на краешек дивана и оглядела гостиную. Старенький сервант, стопка альбомов, треснувшая фоторамка с пожелтевшим снимком. Сколько лет она это всё берегла... не потому, что вещи — память, а потому, что верила: вот ещё немного — и всё опять будет как прежде. Но годы шли, а отношения в семье почему-то становились всё холоднее. Реже звонки, короче разговоры, и всё больше упрёков между строк.
В тот день за столом собрались все. Приехали с ночёвкой, с детьми. Привезли продукты, помогли приготовить. С виду — семейная идиллия. Но Валентина Петровна чувствовала: это всё немного не по-настоящему. Суета, мелькание разговоров, и... какие-то недосказанности.
— Мам, слушай, а что ты решила по поводу квартиры? — спросил Артём, её сын, отодвигая чашку с чаем.
— Да, ты же говорила, что хочешь оформить всё пока при памяти, — поддержала его невестка, вроде как между делом.
Валентина Петровна не сразу ответила. Повернулась к окну, посмотрела, как ветер треплет ветки сирени. И вдруг внутри всё щёлкнуло. Не из злости, нет. Просто пришло осознание.
— Я поговорила с нотариусом, — произнесла она спокойно. — Решила составить завещание.
— Ну и правильно, — быстро сказала невестка. — А то потом ещё начнут делить…
— И что ты решила? — снова Артём, чуть напряжённее.
Она посмотрела на них. Двоих взрослых людей, у которых давно своя жизнь. Жизнь, в которую она не вписывается. Не потому, что плохая или не нужна — просто другая.
— Я оставляю квартиру моей племяннице, Лене, — сказала она негромко. — Она ухаживала за мной, когда я сломала руку. Приезжала каждый день, покупала продукты, мыла полы, возила по врачам… Я ей благодарна. Очень. И это моё решение.
В комнате повисла пауза. Невестка нахмурилась. Артём выдохнул, будто не поверил.
— Ну... мама, ты серьёзно? Мы же твои дети, не Лена.
— А ты знаешь, как часто ты мне звонил, Артём, за последний год? — тихо, почти с улыбкой спросила Валентина Петровна. — Один раз. На день рождения. А до этого — ещё через два месяца. Ты меня любишь, я не сомневаюсь. Но сейчас я просто поступаю так, как подсказывает мне сердце.
— Ну не обижайся, у нас просто забот полно. Работа, дети, ипотека… — начала невестка.
— Я и не обижаюсь, — снова улыбнулась Валентина Петровна. — Просто каждый выбирает, во что вкладывает своё внимание. Я — в Лену. А вы — в свою семью. Всё честно.
Она не повышала голос. Ни капли упрёка. Только тёплая, твёрдая спокойная решимость.
Потом вечер как-то быстро свернулся. Внуки стали капризничать, невестка вспомнила, что рано вставать. Попрощались немного натянуто. Никто не хлопал дверьми, не кричал. Просто уехали.
А Валентина Петровна включила ночник, достала с полки альбом и стала рассматривать старые фотографии. Не потому, что грустно. А потому, что это тоже часть её — та, в которой было тепло, любовь и вера в близость.