Психолог Станислав Самбурский — о «шутке» дочери Виктории Бони и симптомах первого поколения денег
На днях Виктория Боня выложила видео, в котором её 13-летняя дочь предлагает «отдать маму Sugar Daddy, чтобы слетать в Дубай». Кажется, это просто весёлый ролик ради лайков: девочка хочет куриные крылышки и жить в отеле за 3000 долларов. Но если убрать хайп и посмотреть глубже — это не шутка, а симптом. Перед нами классический случай травмы первого богатства.
Богатая жизнь началась, а бедность внутри — осталась
Виктория Боня — женщина, которая сама себя сделала. Её путь — из нищеты к статусу медийной персоны. Деньги, слава, эффектная внешность, яркие локации. Всё это не досталось по наследству, а результат её бурной, порой сомнительной, но точно амбициозной карьеры.
Но именно в этом — уязвимость. Когда из бедности вырываются слишком резко, часто забивают на осмысление того, что с ними произошло. Уходят в гонку, в блеск, в доказательства всему миру, а дети в это время растут рядом.
Одна из моих клиенток, Мария, 39 лет, пришла с фразой: «Я боюсь, что мой сын растёт в том, чего я не прожила сама. Я ему даю, а у самой пусто». Она рассказывала, как мальчик в 11 лет сам заказывает такси, знает цену брекетов и отелей, но не знает, почему нельзя материться в столовой.
— Он не чувствует границ. Я ему не мама, я ресурс. Я — доставка, карта, подписка. А потом я ору, и он орёт. И всё. Мы чужие. —
Она сидела, вжавшись в кресло. Ноги скрещены, плечи подняты. Как будто ей самой некуда было встать — и не на что опереться.
Когда мама — не взрослый, а персонаж
Во-первых, у таких родителей появляется желание: дать ребёнку всё, чего не было у них. Но при этом они дают не родительскую опору, а иллюзию всемогущества.
Деньги становятся воздухом. Они есть всегда и в избытке, а мама даже дома воспринимается, как бренд, а не родитель. Ребёнок не просит — требует. Не спрашивает: «Мама, можно?» — а утверждает всем своим поведением: «Ты ресурс».
Так, как это делает Анжелина.
Анжелине 13. Она говорит без тени сомнения: хочет бизнес-класс, отели за 3000 евро, и предлагает «сдать маму на неделю богатому мужчине». Без сарказма, без доли иронии. Для неё это решение вопроса с бюджетом просто логика «чтобы было на что жить красиво».
Ценности подменяются внешними эффектами. Мы видим фиктивную идентичность — когда себя определяют через образ, а не через усилия, чувства или настоящие связи. Анжелина усвоила главное: если мама продала себя миру, почему бы не продать её ещё раз?
Это состояние в психологии называют "нарциссическим расширением". Ребёнок как будто живёт не внутри себя, а продолжением родительского успеха. Он не отделён, он — тень. Глянцевая, уверенная, но тень. И в этой тени сложно найти себя настоящего: с ошибками, страхами, с правом быть.
Второе поколение денег живёт иначе
В семьях, где богатство — не вспышка, а привычный климат, другие установки. Там деньги — не для трат на желание удивить других, а для развития. И родители — не подружки и не проекты, а настоящая опора.
У одной моей студентки, Алены, 26 лет, отец был нефтяником в третьем поколении. У неё тоже было «всё» — и при этом было то, чего не хватало Анжелине: границы. Она вспоминала, как в 14 лет получила строгий отказ, когда захотела поехать с друзьями на Мальдивы без взрослых:
— Папа сказал: «Ты можешь купить билет, но ты ещё не можешь туда ехать. У тебя нет внутреннего руля». Я тогда орала. А потом поняла. Он не про Мальдивы, он про меня.
Алена говорила это уже как взрослый человек. Её голос был ровным, осанка — прямая, взгляд — устойчивый. Было ясно: она проживала свою жизнь, не чужую проекцию.
Смех, за которым спрятана тревога
Когда дочь называет маму «ресурсом», а мама смеётся, скорее, это смех чтобы не заплакать. Скорее всего она всё понимает: что дочь не видит в ней взрослую женщину, не видит в ней родителя. Видит актив, который можно монетизировать.
Это не подростковый бунт, а отсутствие границ. В жизни ребёнка нет взрослого, который бы сказал: «Нет». Не потому, что жалко, а потому что любовь — это уметь удерживать.
И как поётся в одной песне: «Ты кричишь от боли, что трещит динамик». Иногда подросток орёт, не потому что ему весело, а потому что он хочет, чтобы его остановили. Чтобы почувствовать чью-то руку. Твердую, живую, настоящую.
Что делать?
Не стоит резко ограничивать и наказывать деньгами. Это не лечит.
Но стоит научить жить внутри себя, а не в сторис. Не засыпать подростка всем, чего не хватало самой, а давать по мере готовности. Быть тем, на кого можно опереться. Не тем, кто покупает всё по первому зову, а тем, кто воспитывает.
А пока мы видим не мамину принцессу, а инфлюенсера с пустыми глазами, который потрошит Викину кредитку.
А ведь дети нуждаются не в эффектной жизни, а во взрослой устойчивости. В том, кто скажет: «Я рядом. Я с тобой, чтобы ни случилось». Не из-за денег. Из-за любви.
Расписание вебинаров и записи: https://igoevent.com/onl/event/hand-psy
Клуб поддержки "За ручку": https://paywall.pw/7e6vawvoypdg
Запись на консультацию: https://t.me/samburskiy_office