Психолог Станислав Самбурский — о материнской идентичности, суде с Прилучным и детях, которые становятся пешками в чужих отношениях
25 июля суд принял решение: 12-летний Тимофей останется жить с матерью, Агатой Муцениеце. Почти год мальчик проживал с отцом, актёром Павлом Прилучным. Всё это время его контакт с матерью был прерван: по словам актрисы, Тимофей «настроен против неё». Но если отложить в сторону обвинения и хайп, за этой историей — тонкий и болезненный психологический слой. Тот, где страдают не только родители, а формируется внутренний мир ребёнка.
«Ты больше не мама»: когда ребёнок вдруг отчуждается
Это момент, от которого перехватывает дыхание. Не от боли, а от онемения. Когда твой сын, с которым ты когда-то спала в обнимку, теперь смотрит сквозь. Или блокирует номер. Или уходит в комнату, не попрощавшись.
Такие отстранения — не каприз, не выбор. Это защитная реакция. Особенно если ребёнок чувствует, что его любят… с разных сторон. Слишком громко. С слишком разным подтекстом.
Развод, в который вписан ребёнок
Иногда кажется, что ребёнка спрашивают: «С кем хочешь остаться?»
Но на самом деле спрашивают: «Чью сторону ты выберешь?»
Семейный конфликт становится трибуналом. Судебные заседания, адвокаты, публикации. На 29 августа уже назначено новое слушание. Тимофей, которому недавно исполнилось 12, и его сестра Мия, 8 лет, снова будут вовлечены — не просто как свидетели, а как «фигуранты» родительских отношений.
И в этом — главная трагедия: дети становятся инструментом. Не для защиты, а для разрешения обид.
Кто передаёт записку?
Когда родители не могут говорить напрямую, ребёнок становится курьером. Он несёт не только информацию — он несёт тон, обиду, пассивную агрессию.
«Скажи папе, чтобы не опаздывал».
«Передай маме, что я тоже умею заботиться».
«Ты объясни ему, что у тебя есть мнение».
Так появляется треугольник, в центре которого — ребёнок.
Он вдруг становится тем, кто якобы «в ответе» за взрослые чувства.
И это переворачивает психическую иерархию.
Родители больше не «наверху» — они равны с ребёнком в своём бессилии, в своих претензиях, в своём желании быть правыми.
Один термин — разделённая лояльность
Это ключевое понятие в семейной терапии. Оно описывает ситуацию, когда ребёнок чувствует себя предателем — кого бы ни выбрал.
Если с мамой — значит, отверг папу.
Если с папой — значит, обидел маму.
Психика не справляется с этой дилеммой — и тогда ребёнок выбирает третье: отключиться.
Перестать чувствовать, дистанцироваться. Взрослеть досрочно. Стать «холодным» — хотя внутри всё клокочет от страха и вины.
Что происходит, когда ребёнка делают участником суда?
Для ребёнка суд — не место, где решается судьба. Это место, где взрослые публично выясняют, чей он.
И когда тебя спрашивают: «С кем хочешь жить?» — это не вопрос. Это груз.
Ребёнок в такой ситуации не чувствует себя услышанным. Он чувствует, что должен выбрать.
А иногда — что от его выбора зависит, кому будет больнее.
В подобных историях часто развивается манипулятивность. Но не как порок. А как способ выжить.
Он учится быть разным для разных взрослых. Говорить, что ждут. Подыгрывать. Улыбаться.
И внутри — тишина. Отсутствие опоры. Потому что в такой семье никто не говорит напрямую. Все — через него. Все — сквозь него.
Мама — это не роль, а часть «я»
Для женщины потерять контакт с ребёнком — это не просто боль. Это распад идентичности.
Если ты не мама — то кто ты?
Если не можешь обнять — как любить?
Если ты для него просто «Агата» — как дышать?
Такие вопросы мучают не в истерике, а в тишине. Ночью. Когда никто не видит.
Когда ты надеваешь платье и идёшь на встречу в театре кабаре — единственный день за год.
И думаешь: обнимет или нет?
Что это делает с детьми?
В будущем это может выглядеть как:
– тревожность, которую не объяснить словами,
– привычка всё держать в себе,
– ощущение, что любовь — это поле битвы,
– склонность к демонстративному поведению, потому что так делали взрослые.
Ребёнок учится — не осознанно, а телесно: как кричат, как обвиняют, как защищаются.
И повторяет. Не потому что плохой. А потому что других образцов не видел.
Кто выиграл?
Муцениеце выиграла суд. Но сможет ли она вернуть доверие?
Психологически — путь только начинается.
Вернуть ребёнка — это не то же самое, что вернуться в его сердце.
Нужны не доказательства, а присутствие.
Не громкие речи, а простые слова.
Не апелляции — а тёплое молчание рядом.
Финал — без точки
Иногда женщины борются за любовь. Но если заглянуть глубже — они борются за возможность быть собой рядом с ребёнком.
Без страха. Без отчуждения. Без суда.
🟡 Расписание вебинаров и записи: https://igoevent.com/onl/event/hand-psy
🟡 Клуб поддержки "За ручку": https://paywall.pw/7e6vawvoypdg
🟡 Запись на консультацию: https://t.me/samburskiy_office