Набравшись духу, Витя решил поставить точку в своем браке. Чтобы эта жертва не осталась незамеченной, чтобы Тонечка, его пассия, оценила масштаб содеянного, он, дрожа от волнения, набрал номер жены прямо в ее присутствии. Знал бы он, чем обернется этот звонок, ни за что бы не рискнул!...
____
Во время обеда Тонечка рассказывала о своем прошлом друге и демонстративно вздыхала. Подружки-коллеги согласно кивали, одобряя ее "политику". — Да, ты права, — изрекла одна из них. — Мужик нынче измельчал, боится шагу ступить без мамкиного или бабьего благословения. Куда ни глянь, один инфантилизм! — Эх, девочки, а что дальше-то будет? Куда катится этот мир?
Виктор, стоявший чуть поодаль, презрительно хмыкнул: "Вот же кумушки, мужика им подавай! А сами-то?" Он невольно вспомнил мать, которая и сейчас следила за собой, поддерживала в доме идеальную чистоту, не боялась работы, подняла детей, заботилась о муже, дачу содержала. А жена? Дома всегда пахнет вкусной едой, дети ухоженные, накормленные. И работает она, и по хозяйству успевает, и матери его помогает.
А эти? Ногти нарастили, губы надули и сидят, ждут, когда манна небесная свалится за красивые глазки. Хотят замуж за принца на белом коне, а сами яичницу пожарить не умеют. Так он размышлял, слушая их болтовню и сравнивая с женой, которая выигрывала по всем статьям. Сердце потянулось домой. Наверняка, Вика уже вернулась с работы и накрыла стол. Приготовила что-нибудь вкусненькое, его любимое, и ждет.
За столько лет она ни разу не села ужинать без него. Сначала детей покормит, а сама ждет, чтобы потом вместе посидеть, обсудить прошедший день. Да, хорошая у него жена, и маме нравится. Но в тот злополучный день все пошло наперекосяк. Планы, выстроенные в голове, рухнули в одночасье. Жена позвонила, когда он уже выходил из офиса, и, захлебываясь слезами, сообщила, что его мать в больнице. Ничего толком не поняв, Виктор рванул туда.
Угрюмый врач сообщил, что у матери случился сердечный приступ на фоне сильного стресса. Доктор сыпал медицинскими терминами, а ему хотелось знать только одно: где мама и что с ней? "Ваша мама сейчас отдыхает. Ей потребуется длительная реабилитация и, вероятно, пожизненный уход".
Позже выяснилось, что в квартире матери случился пожар. Что-то замкнуло, загорелось. Женщина сильно испугалась, растерялась. Пожарных и скорую вызвали соседи, они же позвонили невестке. К счастью, мать осталась жива, а с остальным они справятся, так думал Виктор, так убеждала его жена. Но после случившегося мать словно подменили. Из больницы она переехала жить к сыну и невестке. И вот тогда-то стало понятно, что все не так гладко.
Женщина капризничала, кричала, плакала. Сыпала проклятиями, не стесняясь внуков, могла швырнуть тарелку с едой на пол или запустить ею в невестку, а могла несколько дней отказываться от воды, а потом, теряя сознание, обвинить семью сына в безразличии к ее состоянию. Вика выносила все, понимая, что человек болен и не отвечает за свои действия. Детей старалась почаще отправлять к своим родителям, а вот от мужа ждала помощи и поддержки.
Но он не мог. Не хотел видеть мать такой. Для него это был такой шок, что он стал избегать дома. Возвращение домой больше не радовало. Жена с потухшим взглядом, растрепанная, квартира неубранная, вчерашняя еда, и мать, кричащая по поводу и без. Он все чаще задерживался в офисе, все реже отвечал на звонки супруги.
— Может, ей сиделку нанять? — как-то спросила Вика, теребя край футболки с большим пятном от супа прямо на животе. Свекровь снова капризничала. Витя поморщился. — А ты ее оплатишь? Я, Вика, не зарабатываю миллионы. У меня на шее ты, дети, мама, еще и сиделку туда же. — Ну, тогда, может… — женщина не договорила, но он понял, о чем она, и тут же вспылил.
— Ты в своем уме? Она моя мать! Никогда даже не предлагай мне такого! Было бы приятно, если бы наши дети тебя вот так же… — он не подбирал выражений, говорил наотмашь. В последнее время ему стало плевать, как отреагирует жена. А все потому, что та самая Тонечка из отдела кадров вот уже месяц как утешала его. Оказалось, что она не так уж и глупа и даже умела готовить сносную яичницу.
Ну а все остальные ее недостатки компенсировало приятное личико и прочие таланты, которые покорили Виктора. Но в памяти все еще всплывал тот ненароком подслушанный разговор о сильных мужчинах. Да и видел он, что Тоня нет-нет да и сморщится, когда ему названивает жена. Полгода ему кое-как удавалось жить на два фронта, но совсем недавно к ним в офис пришел новенький.
И все. Виктор с этого дня потерял покой. Ведь этот мужчина был именно таким, каким хотела видеть его вся женская половина коллектива, и Тоня в том числе. Все чаще имя новенького проскальзывало в их разговоре, и это его сильно беспокоило. И тогда он решился.
Набравшись смелости, Витя решил поставить точку в своем браке. Чтобы любовница оценила этот шаг, при ней набрал номер жены. Пусть Тоня слышит, ради нее он готов даже развестись. Уж это должно ее вразумить и заставить забыть о новом коллеге. — Вечно я тебе звоню, а ты не отвечаешь, — едва успела сказать жена, как муж ее перебил. — Я позвонил не для того, чтобы выслушивать твои жалобы. Сегодня говорю я, а ты слушаешь. Я, Вика, все обдумал и решил, что пора нам с тобой попрощаться. Ты совсем перестала меня удовлетворять как жена и женщина. Терпеть такое я не намерен, так что собираюсь подать на развод.
Жена молчала, так что ему пришлось переспросить: — Ты вообще меня слышишь? Алло, Вика? — Я слышу. Я все поняла. — Отлично, рад, что ты не споришь. Только еще одно. Ты же понимаешь, что дети останутся с тобой. Я планирую начать новую жизнь, и, в конце концов, ты их мать, и именно твоя обязанность заботиться о них. Ты со мной согласна? Квартиру я оставлю вам, сам займу мамину. Ремонт я уже закончил, так что… Вика кивнула, но муж, конечно же, этого не видел, а потом заговорила.
И вот тут Витя понял, что кое-чего не учел. Тонечка смотрела на него с любопытством, силясь услышать слова его жены. А Витя тем временем хотел провалиться под землю. Если бы он только знал, что кроткая Вика так ответит, ни за что бы не стал так рисковать! — Конечно, дети останутся со мной, это даже не обсуждается. Только учти, Витя, я подам на алименты. А насчет квартиры, я, конечно, оценю твою щедрость, но, мне кажется, ты забыл, что квартира и так моя. А насчет маминой, так это тебе с ней нужно обсудить. Все же собственница она. И да, об этом. Если уж ты решил порвать со мной, то будь добр, маму свою забери. Я не нанималась ей в сиделки, и терпеть ее я уже, честно говоря, устала. И учти, будешь увиливать, я не пожалею и сдам ее в дом престарелых. И нет, мне не стыдно, Витя.
— Вика, ну это же несправедливо! Я думал, мы сможем договориться, чтобы мама осталась у тебя. Ты же уже все знаешь, умеешь. Жена рассмеялась хрипло и невесело. — Нет, дорогой мой, время разговоров прошло. Я устала и не собираюсь добровольно взваливать на себя твою мать. Ты себе ее квартиру, новую жизнь, а мне что прикажешь? Себя закопать, чтобы тебе хорошо было? В общем, решено: два часа, и чтобы ни вещей, ни мамы здесь не было. Не то выставлю за порог и ее, и чемоданы, — и Вика отключилась.
Мужчина в панике посмотрел на любовницу, а та вскинула бровь. — Ну, что она сказала? — Чтобы я забирал маму, и она подаст на алименты, — потухшим голосом проговорил Витя и огляделся. Он с таким рвением делал здесь ремонт, все, как хотела Тоня, обустроил. Думал, мать сюда уже не вернется. Был уверен, что Вика не откажется досматривать свекровь и дальше. А теперь – тащить сюда, в эту красоту, маму. А как любовница к этому отнесется?
Очень отрицательно. Сначала она хорохорилась, храбрилась и убеждала Витю, что ничего особенного в уходе за старушкой нет. А потом эта старушка показала свой характер. — Да пошли вы оба, я вам не сиделка и не нянька! Сами себе готовьте и убирайте, больные! – орала она, выкатывая чемоданы из квартиры, которую покидала навсегда.
Витя тянул к ней руки, умолял остаться, обещал нанять матери сиделку ей в помощь, но Тоня была непреклонна. Ушла, громко припечатав дверью. — Ну и пусть катится! От нее никакого толку не было, как и от женушки твоей. Бестолковые они, – ворчала мама, шаркая тяжелой походкой по коридору.
Витя отмахнулся, а потом схватился за телефон. — Вика, Вика, родная, я знаю, что ты обижаешься. Я виноват. Ну, прошу, давай забудем. Я клянусь, я исправлюсь и больше никогда, слышишь? Никогда вообще! Мама за тобой скучает. Мне без тебя плохо. Дети наши тоскуют. Давай все вернем. — Он говорил, говорил и даже не заметил, что жена уже давно отключилась. — Алло, Вика, родная! Он перезвонил, но теперь его номер был в черном списке.
А Вика выдохнула с облегчением и улыбнулась. Хорошо, что отпустила мужа. Хорошо, что свекровь ему отдала. Теперь хоть поживет для себя и отдохнет по-человечески.
___
Согласны?
Не забудьте поставить лайк