Ольга убирала на кухне и думала о том, что живёт здесь уже полтора года, а до сих пор чувствует себя чужой. Замуж за Сергея вышла по любви, но не учла, что в комплекте с мужем достанутся его четырнадцатилетняя дочь Лиза и десятилетний сын Максим.
— Ольга, а где мои носки? — крикнул Максим из своей комнаты.
— Посмотри в шкафу, — ответила она.
— Я смотрел! Там нет!
— Тогда в стирке. Надень другие.
— Других нет! Все грязные!
Ольга вздохнула и пошла в комнату мальчика. Носки валялись под кроватью, на стуле, в углу. Чистых действительно не было.
— Максим, почему ты не сложил грязные носки в корзину? Я же просила.
— Забыл.
— Как можно забыть? Корзина стоит рядом с твоей кроватью!
— Ну забыл и забыл. Ты ж ей не родная, чего ты командуешь? — неожиданно сказал мальчик.
Ольга остолбенела. Эта фраза прозвучала как пощёчина.
— Максим, я не командую. Я просто хочу, чтобы в доме был порядок.
— А мне порядок не нужен. И папе тоже.
— Откуда ты знаешь, что папе не нужен?
— Знаю. Раньше он нормально жил без всяких порядков.
— Как жил? В грязи?
— Не в грязи! Просто не заморачивался.
— А теперь должен заморачиваться?
— Не должен. Это ты заморачиваешься.
Ольга понимала, что спорить с десятилетним ребёнком бесполезно, но обида жгла изнутри.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда стирай носки сам.
— Не умею.
— Научишься.
— Не хочу учиться.
— Тогда ходи в грязных.
— Папа не разрешает в грязных ходить.
— Вот и поговори с папой. Пусть научит стирать.
— Зачем? Ты же есть.
— Я не ваша прислуга.
— А кто ты тогда?
Этот вопрос поставил Ольгу в тупик. Действительно, кто она в этом доме? Не мать, не прислуга... Кто?
— Я жена твоего папы.
— И что?
— И поэтому живу здесь.
— Живёшь — это одно. А командовать — другое.
— Я не командую! Я прошу поддерживать чистоту!
— А если я не хочу?
— Тогда... не знаю.
Максим торжествующе улыбнулся и убежал играть. А Ольга осталась стоять посреди его комнаты, заваленной грязной одеждой.
Вечером она рассказала Сергею о разговоре с сыном.
— Серёж, Максим сказал, что я ему не родная, поэтому не имею права что-то требовать.
— А что ты требовала?
— Не требовала, а просила убрать грязные носки в корзину.
— И что тут такого? Нормальная просьба.
— Для меня нормальная, а для него нет. Он считает, что я не имею права ему ничего говорить.
— Оль, он же ребёнок. Не принимай близко к сердцу.
— Но ведь он прав? Я действительно ему не родная.
— Не родная, но живёшь в одном доме. Имеешь право на комфорт.
— А он имеет право меня не слушаться?
— Не имеет. Поговорю с ним.
— А что скажешь?
— Скажу, что ты теперь часть семьи и твоё мнение важно.
— А если он спросит, насколько важно?
— Как насколько? Важно и всё.
— Серёж, а я правда часть семьи или так, временная жильчика?
— Оля, ну что ты говоришь? Конечно, часть семьи!
— Тогда почему дети меня не слушаются?
— Потому что привыкли жить по-другому.
— А теперь должны привыкнуть жить по-моему?
— Не по-твоему, а по-нашему. Мы же семья.
— Семья, где я пытаюсь навести порядок, а меня называют чужой.
— Оль, дай время. Они привыкнут.
— А если не привыкнут?
— Привыкнут. Куда денутся.
На следующий день Ольга попыталась поговорить с Лизой.
— Лиз, можешь после себя посуду помыть?
— Зачем? Ты же всё равно моешь.
— Мою, потому что вы не моете. А хотелось бы, чтобы каждый за собой убирал.
— А раньше как было?
— Не знаю, как было раньше. Знаю, как хочется сейчас.
— А мне не хочется. Я не люблю мыть посуду.
— Никто не любит. Но это необходимость.
— Для тебя необходимость, а для меня нет.
— Лиза, мы живём в одном доме. Должны друг другу помогать.
— Ты мне помогаешь?
— Стараюсь. Готовлю, стираю, убираю...
— Это ты для папы делаешь, не для меня.
— Для всех делаю.
— Я не просила.
— Но пользуешься же результатами.
— Пользуюсь, потому что по-другому нельзя.
— А помочь нельзя?
— Не хочу.
— Почему?
— Потому что ты чужая.
Опять это слово. Ольга чувствовала, как внутри всё сжимается.
— Лиза, а что значит чужая?
— Значит не наша. Не из нашей семьи.
— Но я же вышла замуж за вашего папу.
— За папу вышла, а не за нас.
— И что из этого следует?
— То, что с папой ты можешь что угодно делать. А нам указывать не можешь.
— Я не указываю. Прошу о помощи.
— А мы не обязаны помогать.
— Почему не обязаны?
— Потому что ты нам никто.
— Как никто? Я жена вашего отца!
— Отца — да. А нам ты просто тётка, которая здесь живёт.
— Лиза, но мы же одна семья!
— Нет. Мы с Максимом и папой — семья. А ты отдельно.
— А папа что думает?
— Не знаю. Спроси у него.
Вечером Ольга снова заговорила с Сергеем.
— Серёж, дети считают меня чужой. Говорят, что у меня нет права им что-то говорить.
— Я с ними поговорю.
— Ты уже говорил. Не помогло.
— Тогда что предлагаешь?
— Не знаю. Может, действительно не вмешиваться в их дела?
— А как тогда жить? В доме же хаос будет.
— Так сейчас хаос и есть.
— Ну не совсем. Ты же убираешь.
— Убираю, а они мусорят. Получается бесконечный цикл.
— Оль, а ты попробуй по-другому подойти.
— Как по-другому?
— Не требовать, а договариваться.
— Я и так не требую! Прошу!
— Может, попробовать объяснить, зачем нужен порядок?
— Объясняла. Говорят, что им порядок не нужен.
— Тогда... не знаю. Может, вообще не заниматься их вещами?
— То есть как?
— Убирать только за собой. Пусть в своих комнатах живут как хотят.
— А общие зоны?
— В общих зонах тоже каждый за собой убирает.
— А если не убирает?
— Тогда... не убирает.
— Серёж, но это же невозможно! В доме будет свинарник!
— Зато не будет конфликтов.
— А мне в свинарнике жить?
— Оль, ну что ты утрируешь? Не свинарник, а просто... более расслабленная обстановка.
— Для кого расслабленная? Для тебя с детьми или для меня?
— Для всех.
— Мне в грязи жить не расслабленно, а противно.
— Тогда убирай за собой.
— А за вами кто будет убирать?
— Мы сами.
— Серёж, дети заявили, что сами убираться не будут. Потому что я им не родная и права требовать не имею.
— Я поговорю с ними серьёзно.
— И что скажешь?
— Скажу, что Ольга теперь мачеха. И её нужно слушаться.
— Мачеха... — задумчиво повторила Ольга. — А они согласятся слушаться мачеху?
— Должны согласиться.
— А если не согласятся?
— Заставлю.
— Как заставишь?
— Ну... лишу развлечений. Не дам денег на мороженое.
— И они возненавидят меня ещё больше.
— Почему возненавидят?
— Потому что из-за меня их наказали.
— Не из-за тебя, а из-за своего поведения.
— Они так не подумают. Они подумают, что я папу против них настроила.
— А ты не настраивала?
— Не настраивала. Просто рассказывала, что происходит.
— Ну вот и правильно.
— Серёж, а ты сам как считаешь — имею я право делать детям замечания или нет?
— Имеешь, конечно.
— На каком основании?
— На основании того, что ты взрослый человек, а они дети.
— А если они не согласны меня слушаться?
— Тогда я их заставлю слушаться.
— А если ты на работе? Кто тогда заставит?
— Ты сама заставишь.
— Как? У меня же нет авторитета.
— Авторитет нужно завоёвывать.
— Как завоёвывать? Добротой или строгостью?
— Не знаю. Попробуй и так, и так.
На следующий день Ольга решила попробовать новую тактику. Когда Максим разбросал игрушки по гостиной, она не стала убирать.
— Максим, убери игрушки.
— Не буду.
— Тогда они так и останутся лежать.
— И что?
— Ничего. Пусть лежат.
— Хорошо.
Игрушки пролежали до вечера. Сергей пришёл с работы и удивился:
— Что это за беспорядок?
— Максим играл и не убрал. А я не стала убирать за него.
— Максим! — крикнул Сергей. — Иди сюда!
— Чего? — ленивым голосом отозвался мальчик.
— Почему игрушки не убрал?
— Забыл.
— Как забыл? Ольга же просила!
— Она мне не мама, чтобы я её слушался!
— Она моя жена! И в этом доме имеет такие же права, как и я!
— Какие права?
— Право требовать порядка!
— А я имею право не слушаться!
— Не имеешь! Немедленно убери игрушки!
— Не хочу!
— Максим, я серьёзно говорю. Убирай!
— А если не уберу?
— Лишу компьютера на неделю.
— Это несправедливо! Из-за неё меня наказывают!
— Не из-за неё, а из-за твоего хамства!
— Я не хамлю! Я просто не хочу, чтобы чужая тётка мне приказывала!
— Она не чужая! Она член нашей семьи!
— Нет, не член! Мы её не выбирали!
— Выбрал я. И этого достаточно.
— Не достаточно! Ты выбрал жену себе, а не маму нам!
Сергей растерялся. Ребёнок был прав — он действительно выбирал жену, а не мать детям.
— Максим, Ольга не претендует на роль мамы. Но она живёт с нами и имеет право на уважение.
— А мы имеем право её не уважать!
— Не имеете!
— Почему не имеем? Она нам никто!
— Она мне не никто! А значит, и вам не никто!
— Мне она никто! — упрямо повторил мальчик.
Ольга слушала этот разговор и чувствовала, как что-то внутри окончательно ломается. Значит, она действительно никто в этом доме.
— Серёж, — тихо сказала она, — не заставляй его. Пусть живёт как хочет.
— Оль, ты что? Нельзя ему такое позволять!
— Можно. Он прав — я ему не мама.
— Но ты мне жена!
— Жена тебе, а не им. И они имеют право меня не принимать.
— Не имеют!
— Имеют, Серёж. Я пришла в их жизнь без спроса. Они меня не выбирали.
— А что теперь делать?
— Не знаю. Может, мне стоит съехать?
— Оля! Ты что говоришь?
— Говорю правду. Может, нам стоило пожить отдельно от детей?
— Как отдельно? Они же мои дети!
— Твои. А мне с ними не справиться.
— Справишься. Просто нужно время.
— Серёж, сколько времени? Полтора года прошло, а они меня так же не принимают.
— Дети — это сложно.
— Особенно чужие дети.
— Не чужие! Теперь твои тоже!
— Не мои. Они сами мне об этом постоянно напоминают.
Максим слушал их разговор и вдруг сказал:
— Ольга, а ты правда хочешь съехать?
— Не знаю, Максим. Может быть.
— А если съедешь, папа расстроится?
— Наверное.
— А я не хочу, чтобы папа расстраивался.
— Тогда как быть?
— Не знаю. Ты хорошая, но чужая.
— А можно быть хорошей чужой?
— Можно. Но не мамой.
— Я и не хочу быть мамой. Хочу просто жить в чистом доме.
— А, ну это можно. Если не будешь командовать.
— А как добиться чистоты без команд?
— Ну... попроси по-хорошему.
— Я и прошу по-хорошему.
— Нет, ты требуешь.
— А в чём разница?
— Когда просят, можно отказаться. А когда требуют — нельзя.
— И ты хочешь иметь право отказаться?
— Хочу.
— Хорошо. Тогда я буду просить, а ты можешь отказываться.
— А если я всегда буду отказываться?
— Тогда папа с тобой поговорит.
— А ты жаловаться не будешь?
— Постараюсь не жаловаться.
— Тогда ладно. Можешь просить.
И Ольга поняла — это не идеальное решение, но какое-то решение. Может быть, со временем просьбы превратятся в привычку. А привычка — в отношения. Пусть не материнские, но хотя бы человеческие.