Воздух в Центре «Фьорд» после возвращения из Карпат казался густым, пропитанным невысказанным ужасом и паранойей. Запах дезинфекции не мог перебить призрачный аромат цветущих вишен и гнилостной сладости распада, будто прилипший к спецкостюмам. Майя Нистрем чувствовала себя чужестранкой в собственном теле. Кожаный блокнот с её почерком и датой из будущего лежал в сейфе её кабинета, как неразорвавшаяся бомба. Каждый раз, проходя мимо, она ощущала его холодное присутствие сквозь сталь. Предупреждение Ивана: «Он смотрит сквозь щели» — эхом звучало в тишине, заставляя вздрагивать при каждом неожиданном звуке.
Элда Хауг, напротив, казалась… спокойнее. Словно признание собственной «призрачности» сняло с неё груз борьбы. Её перевели из лазарета в высокотехнологичную лабораторию-изолятор уровня «Гамма». Помещение напоминало операционную: стерильный свет, массивы мониторов, роботизированные манипуляторы для работы с образцами без прямого контакта. Сама Элда сидела в кресле, подключённая к датчикам, но теперь её взгляд был не пустым, а сосредоточенным, аналитическим. Она изучала потоки данных с карпатской экспедиции, которые Стэнли Коэн вывел на экраны вокруг неё. Её «энтропический шрам» на руке пульсировал едва заметным тёмным светом в такт мерцанию аномалий на экранах.
— Он прав, — тихо сказала Элда, не отрывая глаз от сложной фрактальной визуализации энергетических выбросов из-под церкви. Её голос, всё ещё хриплый, звучал с непривычной ясностью. — Иван. Насчёт «нитей». Швов. — Она указала на экран, где спектрограмма напоминала невообразимо сложную паутину из пересекающихся линий. — Энтропия здесь… она не хаотична. Вернее, её хаос… структурирован. Как… как ДНК. Паттерн. Математически выверенный паттерн, повторяющийся на разных масштабах.
Стэнли, стоявший рядом с Майей за толстым смотровым окном изолятора, вздрогнул. Его лицо, осунувшееся после карпатского кошмара и гибели Ренда, оживилось.
— ДНК? Ты имеешь в виду фрактальную природу? Самоподобие? Да, я вижу! Но… ДНК — это код. Информация. Ты думаешь, этот паттерн… он что-то кодирует? Законы нового… времени? Порядка внутри хаоса?
Элда медленно кивнула. Она поднесла свою руку со шрамом к датчику на подлокотнике кресла. Данные на одном из экранов резко изменились — паттерн «ДНК» стал ярче, чётче, как будто шрам был антенной, настраивающейся на сигнал.
— Не порядок, Стэнли. Эволюцию. — Она посмотрела на них сквозь стекло, и в её глазах горел странный огонь — не безумия, а озарения изнанки мира. — Мы думали, энтропия — это конец. Распад. Но что, если Рана… это не просто разрушение? Что, если это… вторая эволюция? Не биологическая. Эволюция самого времени? Оно учится. Адаптируется. Создаёт новые структуры из хаоса. Этот паттерн… это его «геном». Основа новой темпоральной… экосистемы. И мы, — она горько усмехнулась, — мы первые примитивные формы жизни, забредшие в этот новый океан. Или… его топливо.
Майя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Идея была чудовищной и грандиозной одновременно. Время не просто разрушалось — оно мутировало, создавая свои собственные, непостижимые законы. А они барахтались в его приливной волне, как инфузории.
— Но тогда «Той Хто Спыть»… — начала Майя, вспоминая слова Ивана.
— Апекс, — прервала её Элда. — Вершина. Или… фундамент. Сущность, для которой этот новый хаос — естественная среда. Или которая его породила. Иван назвал Его голодным. Возможно, Он питается… стабильностью? Линейным временем? Нашей реальностью?
— Это не научно, Элда, — пробормотал Стэнли, но без прежней уверенности. Данные на экранах, синхронизированные с пульсацией шрама Элды, были слишком убедительны.
— Научно то, что наблюдается и описывается, — парировала Элда. — Мы наблюдаем рождение новой парадигмы. Научный метод требует её осмысления. Даже если это осмысление… пугает. — Она перевела взгляд на Майю. — Твой блокнот, Майя. Он ключ.
Майя вздрогнула.
— Ключ? Какой ключ? Это… это кошмар! Доказательство, что я… что я тоже в петле! Что моё будущее уже прописано!
— Или что ты видишь его, — мягко сказала Элда. — Как я видела свою смерть. Как Лейф видел тебя мёртвой. Твой блокнот — материализация твоего восприятия соседнего среза. Фрагмент информации, просочившийся через «шов». Прочитай его. Внимательно. Там могут быть подсказки. О лаборатории. О «Проекте Тета». О том, как они пытались «закрыть Браму».
— Я… я не могу, — прошептала Майя. Боялась. Боялась подтверждения собственной обречённости, боялась увидеть дату своей смерти.
— Ты должна, — настаивала Элда. Её голос звучал не как приказ, а как констатация неизбежности. — Иначе Он использует твой страх. Как использовал страх Лейфа. Как использует… — Она замолчала, её взгляд упал на экран с внутренними камерами центра. На одном из них мелькнула фигура в белом халате, быстро скрывшаяся за углом. — …других.
Серверная ферма «Фьорда»
Стэнли Коэн чувствовал себя Шерлоком Холмсом, расследующим преступление против реальности. Горы данных с Карпат, спектрограммы, записи с камер бойцов и дронов, биометрика группы — всё это сливалось в цифровой океан, который он пытался переплыть на утлом судёнышке своего разума. Теория Элды о «ДНК времени» не давала покоя. Он искал этот паттерн везде: в колебаниях гравитации, в искажениях ЭМ-поля, даже в шумах на аудиозаписях.
— Вот! — вскрикнул он, чуть не опрокинув чашку с холодным кофе.
На экране перед ним три разных графика — температурный скачок в Карпатах, всплеск нейтринного фона от «Хейма» и… вариация сердечного ритма Элды за час до её пробуждения — вдруг синхронизировались. Их пики и провалы легли друг на друга с математической точностью, выстроившись в знакомый фрактальный узор «нитей».
— Он везде! Этот паттерн — фон! Фоновый шум новой реальности! «Фон Хаоса»! Он связывает все аномалии! Как… как квантовая запутанность, но на макроуровне! Во времени!
Он лихорадочно начал строить модель, вводя параметры. Если этот паттерн — константа, фундамент «второй эволюции», то его можно использовать! Как карту. Для предсказания всплесков, для определения устойчивых коридоров внутри аномалий, даже для… коммуникации? Мысли опережали пальцы, стучащие по клавиатуре.
Он не заметил, как дверь в серверную тихо открылась.
— Успехи, доктор Коэн? — Голос полковника Вигланда был ровным, но в нём слышалось напряжение.
Стэнли вздрогнул, инстинктивно прикрыв модель на экране.
— Вигланд… Да. Успехи. Значительные. Мы, кажется, нашли… ключ к пониманию структуры аномалий. Паттерн. Универсальный. Элда назвала его «ДНК времени». Это…
— Очень хорошо, — перебил Вигланд, подходя ближе. Его взгляд скользнул по экранам, задерживаясь на закрытой модели. — А что с источником? С этим подземным комплексом в Карпатах? «Проект Тета»?
— Пока только спекуляции, — осторожно ответил Стэнли, чувствуя себя неловко под тяжёлым взглядом полковника. — Архивы секретных проектов времён Холодной войны фрагментарны. Нет прямого упоминания «Теты» в привязке к Довге. Но… — он щёлкнул, открыв сканы старых схем, — …есть упоминания о «Зоне Хаономосферы» в Карпатах — месте предполагаемых атмосферных и временных аномалий ещё в 50-х. И о строительстве наблюдательного пункта глубокого заложения. Возможно, это оно.
Вигланд кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Анализ образцов? Воздуха, почвы?
— В работе. Предварительно: следы неизвестных изотопов, временные метки… хаотичны. Как будто образцы побывали в разных эпохах одновременно. Ничего, что прямо указывало бы на искусственный источник аномалии… пока. — Стэнли помялся. — Полковник, а что с телом… то есть, с останками Ренда? Его костюм? Анализ того… воздействия?
Вигланд нахмурился.
— Костюм и всё, что в нём было… подверглось необъяснимой деградации на молекулярном уровне. Как быстротекущая коррозия, но без видимых реагентов. От тела… ничего не осталось. Ни ДНК, ни органических следов. Полное стирание. Как будто его… отменили.
Стэнли сглотнул. «Отменили». Слово было страшнее «убийства».
— Коэн, — Вигланд понизил голос, — данные с ваших персональных датчиков в Карпатах… и данные с приборов… есть несоответствия.
Стэнли похолодел.
— Несоответствия? Какие?
— В момент атаки… той женщины… ваши биометрические показатели и показания спектрометра рядом с вами… дают странную картину. Как будто… часть данных была искусственно скорректирована. Сглажена. Чтобы скрыть пик определённого излучения. Или… контакт.
— Что?! — Стэнли вскочил. — Вы думаете, я что-то подделал? Я? Зачем?!
— Я не думаю ничего, доктор, — холодно ответил Вигланд. — Я констатирую факт несоответствия. Возможно, сбой оборудования. Возможно… влияние аномалии на записывающие устройства. Но факт есть. И он требует проверки. В том числе перепроверки всех ваших выводов, особенно касающихся этого… паттерна. — Он кивнул в сторону экрана. — Не увлекайтесь фантазиями. Ищите твёрдую почву. «Проект Тета» — вот твёрдая почва. Найдите его. И то, что они там прятали.
Он развернулся и вышел, оставив Стэнли в холодном поту. Подлог? Его данных? Кто? Зачем? Мысли путались. Может, это оно? «Той Хто Спить», вмешиваясь через щели? Или… кто-то в самом «Фьорде»? Вигланд? Кто-то ещё? Паранойя, которую он всегда носил в себе, как вторую кожу, раздулась до размеров вселенной.
Кабинет Майи
Майя сидела за столом. Перед ней лежал злополучный кожаный блокнот. Она долго не решалась его открыть. Боялась увидеть описание своей гибели. Или — что было почти страшнее — детали того, как она сходит с ума.
Она открыла его.
На первой странице была та самая запись о «Дне 14». Она перелистнула. Далее шли сухие, профессиональные записи:
День 3: Прибытие в Довге. Петля стабильна, но фоновая энтропия растёт. Стэнли зафиксировал первые «швы» — микроразрывы в пространстве-времени. Иван избегает нас.
День 7: Образец породы из-под церкви (№4) содержит вкрапления неизвестного кристалла. Спектр — вне земных аналогов. Стэнли окрестил их «семенами хаоса».
День 10: Попытка сканирования подземного комплекса. Помехи чудовищные. Удалось получить фрагмент плана. Сектор «Θ» выделен особо. Есть упоминания «Криокамеры Сингулярности». Теория: они пытались заморозить точку разрыва?
День 12: Иван наконец заговорил. Говорит о «Камне-Печати», который «закрыл Браму» в древности. Камень был разбит «людьми в мундирах» (военные проекта Тета?) при попытке исследования. Осколки утеряны или спрятаны в комплексе.
День 13: Стэнли разработал прототип детектора «швов» на основе паттерна «ДНК времени». Работает нестабильно. Чувствую Его взгляд сильнее. Сны… ужасны. Вижу Фьорд разрушенным. Вижу Элду… она смеётся. Это не её смех.
День 14: Образец №7… (запись обрывалась, как в начале).
Майя листала дальше, сердце колотилось. Записи становились всё мрачнее, почерк — нервнее.
День 18: Ковач ранен. Не женщиной. Что-то… в воздухе. Как невидимая пила. Отрезало руку по локоть. Кровь… испарилась до касания земли. Он не кричал. Смотрел на культю с тупым удивлением. Его увели. «Швы» становятся активнее. Опасны.
День 22: Нашли вход! Заваленный обломками в подвале хаты Ивана. Пробиваемся. Стэнли уверен, что «Криокамера» — ключ. Или источник проблемы. Чувствую, мы на грани. Он здесь. Очень близко.
День 23: Вошли. Комплекс… не заброшен. Он мерцает. Как село. Видим техников в старых комбинезонах 60-х. Они не зациклены. Они… ужасаются нам. Кричат что-то. Один показал на Стэнли и закричал: «ОНО в нём!» Потом… его не стало. Просто растворился. Мы бежим. Глупее. Глубже. К Сектору Θ…
Последняя запись была неразборчива. Страница испачкана чем-то тёмным, похожим на грязь… или запёкшуюся кровь. Рядом — карандашный набросок: странный, многогранный объект, висящий в центре какой-то камеры. Подпись дрожащей рукой:
«Сфера Деклина? Ловушка?»
Майя откинулась в кресле, дрожа. Это был не просто дневник. Это был репортаж с поля боя в будущей войне, которую они уже проигрывали. Сектор Θ. Криокамера Сингулярности. Сфера Деклина. Камень-Печать. И постоянный, нарастающий ужас перед Ним.
Внезапно дверь кабинета резко распахнулась.
На пороге стоял Стэнли. Его лицо было пепельно-серым, глаза — безумными за линзами очков. Он тяжело дышал.
— Майя… — голос сорвался. — Ты должна это видеть… сейчас… В главной лаборатории…
Она вскочила, забыв про блокнот. Они побежали по коридору.
Главная лаборатория
В помещении царило смятение. Учёные и техники столпились у большого экрана, на котором транслировалась внутренняя камера… изолятора Элды Хауг.
Элда стояла посреди комнаты. Она была спокойна. Но перед ней, в метре от пола, висел… объект.
Он был размером с баскетбольный мяч. Совершенно гладкий, сделанный из какого-то тёмного, матового материала, поглощающего свет. Но не чёрного. Скорее, цвета глубокого космоса, усыпанного невидимыми звёздами. Он не излучал света, не вибрировал. Он просто висел, нарушая законы гравитации и инерции. Вокруг него воздух слегка мерцал, как над раскалённым асфальтом.
— Что… что это? — прошептала Майя.
— Мы не знаем! — ответил один из физиков, голос дрожал. — Просто… появился! Из ниоткуда! Датчики ничего не зафиксировали! Ни всплеска энергии, ни искривления пространства! Просто… был пустой воздух, и вот он!
Элда медленно подняла руку — ту самую, со шрамом. Шрам теперь горел ровным, темно-багровым светом. Она протянула руку к сфере. Не прикасаясь.
— Сфера Деклина… — прошептала Майя, вспоминая набросок в блокноте.
На экране было видно, как гладкая поверхность сферы ожила. Не открылась. Не засветилась. На ней проступили… очертания. Как будто невидимое перо рисовало по её поверхности.
Появилось лицо. Молодое. Мужское. В очках. Лицо Артура Ренда. Биолога, стёртого из реальности в Карпатах.
Изображение было статичным, как фотография на надгробии. Оно держалось несколько секунд. Потом начало медленно расплываться, таять, заменяясь новыми контурами. Теперь это было лицо Лейфа Йоханссона. Инженера из «Хейма». Исчезнувшего в катастрофе. Его глаза были широко открыты от ужаса.
Лицо Лейфа сменилось лицом наблюдателя Торсена. Затем — одного из «Волков», погибшего при неясных обстоятельствах год назад. Затем — лица незнакомых Майе людей, мужчин и женщин в спецодежде — вероятно, сотрудники «Хейма» или проекта «Тета». Галерея мёртвых. Или стертых. Запечатлённых на поверхности этой странной сферы.
— Она… памятник? — прошептал кто-то.
— Некролог изнанки реальности, — глухо сказала Элда. Её голос, усиленный микрофоном, прозвучал в лаборатории. — Или… маяк. Приманка.
Она наконец опустила руку. Шрам погас. Изображения на сфере медленно растаяли, оставив поверхность гладкой и безжизненной. Сфера осталась висеть в воздухе — немой свидетель и воплощение парадокса.
Внезапно сигнал тревоги разорвал гробовую тишину. Не локальный — общий. По всему Центру «Фьорд».
— Что теперь?! — закричал Стэнли.
На главный экран выскочил техник из архива, его лицо искажено паникой.
— Сектор Θ! В архивах! Система… она сама… открыла доступ к файлам «Проекта Тета»! Все! Чертежи, отчёты, видео! Сама! Защита сломана! И…
Он задыхался.
— …дверь в физический сектор хранения Θ… она… открыта! Хотя должна быть запаяна в свинец!
На экране позади него вспыхнул кадр: коридор глубокого залегания. Массивная стальная дверь с красно-жёлтым знаком радиационной опасности и надписью «Θ-СЕКТОР. ВХОД ЗАПРЕЩЕН» была… распахнута настежь.
Из тёмного проёма за ней тянуло холодом и запахом старой пыли. И чего-то ещё… металлического. Или… озонового.
Продолжение в понедельник!
#Хаономосфера #РанаХаоса #АлексДипси #фантастика
#научнаяфантастика #хоррор #триллер #космическийхоррор #литература
#авторскийпроект #книги #чтение #НФ #РоссийскиеАвторы #Дзен
#НовоеНаДзене
Эта книга вышла уже в свет!
Если Вам не терпится узнать продолжение, читайте книгу полностью ЗДЕСЬ
Буду очень рад Вашим отзывам!