Чтобы купить сыну водки на неделю, Галина продала обручальное кольцо покойного мужа. Двадцать пять тысяч рублей за четыре грамма золота — неплохо, хотя сердце кольнуло, когда оценщик равнодушно бросил колечко на весы.
Но этих денег Роману хватило на неделю спокойной жизни. Ну, относительно. По крайней мере, он не орал на нее, не угрожал уйти к своим дружкам-алкашам. Серега, предводитель этой компании, давно опустившийся на дно жизни и ночевавший под мостом, уже не раз намекал Роману, что место для него всегда найдется.
— Мам, дай денег на опохмел, — бурчал сын, появляясь на кухне около полудня с опухшим лицом и красными глазами.
— Сколько нужно, Ромочка?
— Полторы штуки. Хватит до вечера, — сын потер лицо руками. — Голова раскалывается, мать.
Галина молча доставала деньги из заначки. Что поделаешь, если сын болеет? Она же медсестра, понимает, алкоголизм — это недуг. А больных не бросают.
Три года назад все было по-другому. Роман тогда еще тренировался, готовился к соревнованиям. Бегал на четыреста метров, подавал надежды. Тренер говорил, что может даже в сборную попасть, если постарается. А потом — травма колена прямо на дорожке.
— Спортивная карьера закончена, — вынес вердикт врач. — Колено больше серьезных нагрузок не выдержит.
Роман тогда запил. Сначала по вечерам, потом по выходным, а там и до ежедневных загулов дошло. Галина сначала уговаривала лечиться, к врачам водила, в диспансер. Но сын отказывался наотрез.
— Сам справлюсь, мать! — рявкнул Роман, когда Галина в очередной раз заговорила о лечении. — Не маленький! Отвали со своими больницами!
Но не справился. Только хуже стало. Работу потерял — кому нужен пьющий менеджер. Друзей растерял — нормальные люди от алкашей шарахаются. Девушка ушла, Лена долго терпела, но когда Роман пропил ее золотые сережки, которые она у него случайно забыла, собрала вещи и исчезла навсегда.
Зато у Романа появились новые друзья. Серега, Толик, Ваня — компания местных алкоголиков, которые собирались то у одного, то у другого, чтобы совместными усилиями добить очередную бутылку.
И когда денег не хватало, они знали, где их взять.
— Мам, ты же понимаешь, — говорил Роман, когда Галина пыталась возражать против визитов его друзей. — Если я их не пущу, обидятся ведь. А мне с ними жить мирно надо.
Он помолчал, потом добавил тише:
— Что, хочешь, чтобы я к Сереге под мост подался? Там, конечно, весело... Холодно только зимой. Но мы знаем, чем согреться.
И Галина сдавалась. Потому что представить сына бомжом было страшнее всего на свете.
Дочь Оксана на все это смотрела с нарастающим ужасом.
— Мама, ты что творишь? — кричала она во время очередного визита. — Ты же его губишь своим... Своим...
Оксана не находила слов.
— Как это? — искренне не понимала Галина. — Я его спасаю! Кто поможет, если не мать?
— Спасаешь? — Оксана всплеснула руками. — Мама, ты же его спонсируешь! Он тебя как банкомат использует!
— Ну как можно так говорить о больном человеке?! — возмущалась Галина. — Ты же сама видишь, он несчастный, сломался весь.
— Мам, я ставлю ультиматум, — сказала Оксана после того, как узнала, что мать продала папины часы. — Слушай внимательно. Либо ты прекращаешь содержать этого...
Она с трудом подобрала слово.
— Алкоголика. Либо я с тобой больше не общаюсь. И детей своих никогда сюда не приведу. Понятно?
Но Галина выбрала Романа. А как иначе? Оксана сильная, самостоятельная, справится без матери. А Ромочка, он же беспомощный. Пропадет без нее.
***
Деньги кончились быстро. Двадцать пять тысяч с кольца, плюс пенсия восемнадцать тысяч, все ее доходы в этом месяце. Ну еще подработка частными уколами — тысяч десять-пятнадцать набегало. Но сыну требовалось больше тысячи в день, а то и полторы. Простая арифметика показывала, что не сходится.
Пришлось брать кредиты. Сначала в одном банке, потом во втором, в третьем. Процентная ставка росла с каждым новым займом, но выбора не было. Роман же не виноват, что болеет.
— Мам, может, займешь у Марии Петровны? — предложил сын, когда банки перестали давать кредиты. — Она же соседка, не откажет.
Галина поморщилась. Просить деньги у соседей стыдно. Но что поделаешь?
Мария Петровна дала пять тысяч без лишних вопросов. Галина наврала про срочную операцию для дальней родственницы. Потом пришлось обратиться к Светлане Николаевне из соседнего подъезда. Той сказала, что батарея протекла, нужны деньги на замену.
Роман быстро привык к тому, что деньги у матери всегда найдутся, и требования его росли.
— Мам, дай три тысячи, — говорил он все чаще. — У Сереги день рождения, надо отметить как следует.
— Ромочка, но вчера же давала полторы. Куда вы их дели?
— Ну и что? Думаешь, на эти копейки можно нормально отметить? Не жадничай, мать.
И Галина доставала деньги. Потому что представить, как сын уйдет к этому Сереге, было невыносимо.
Однажды вечером Роман пришел домой особенно агрессивный. Галина сразу поняла — злой сын, не стоит его раздражать.
— Где деньги, мать? — рявкнул он, даже не поздоровавшись.
— Какие деньги, Ромочка?
— Не строй из себя дуру! Деньги на водку! Мне срочно нужно!
— Сынок, но я вчера дала три тысячи. Денег больше нет.
Роман помрачнел. Походил по кухне, потом резко развернулся к матери.
— Как это нет? А пенсия где? А подработка? Думаешь, я не знаю, сколько ты получаешь?
— Роман, я же должна и еду покупать, и за коммунальные платить.
— На еду? — сын усмехнулся зло. — Да ты же тратишь копейки! А коммунальные пусть подождут. Мне сейчас нужнее!
— Но, сынок...
— Никаких «но»! — рявкнул Роман и ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. — Давай деньги, или я прямо сейчас к Сереге уйду! Навсегда! И больше не вернусь!
Галина испугалась. В глазах сына она видела решимость. Он правда может уйти. И тогда что? Она останется совсем одна.
— Хорошо, хорошо, — затараторила она. — Сейчас найду. Только не уходи, пожалуйста.
Деньги пришлось просить у Клавдии Семеновны из квартиры напротив. Соврала про внезапно заболевшего внука. Клавдия Семеновна дала две тысячи, посочувствовала.
Роман взял деньги молча и ушел. Вернулся под утро пьяный, грязный, с разбитой губой.
— Что случилось? — кинулась к нему Галина.
— Ничего, — буркнул сын. — Споткнулся.
На следующий день все повторилось. И послезавтра тоже. А через неделю пришел участковый.
— Здравствуйте. По поводу вашего сына обращение поступило, — сказал строго. — Соседи жалуются на шум, крики, нецензурную брань. Дебоши устраивает.
— Да что вы! — растерялась Галина. — Роман тихий мальчик, никого не беспокоит. Он же... Он же болеет просто.
— Уважаемая, — участковый достал блокнот, — вчера вечером сын требовал у вас деньги на лестничной площадке. Кричал на весь подъезд, угрожал физической расправой. Соседи испугались, детей по квартирам попрятали.
— Но он же мой ребенок! — Галина почувствовала липкий страх. — Он просто расстроился немножко. У него трудный период в жизни, понимаете?
— Понятно. Но я составляю протокол. И если подобное повторится — приму меры.
Когда он ушел, Галина упала на диван и заплакала. Впервые за три года она почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Было стыдно, страшно и обидно.
Но хуже оказалось то, что об этом узнала Оксана.
— Мама, это уже слишком! — кричала дочь в телефон. — На вас участковые составляют протоколы! Соседи жалуются! Что дальше будет?
— Оксаночка, ты не понимаешь. Ромочка болеет. Ему нужна помощь.
— Ему нужно лечение! Принудительное! А ты его покрываешь!
— Как я могу на сына заявление написать? Ты что говоришь?
Оксана вздохнула тяжело.
— Знаешь что, мама? Я устала. Больше не могу смотреть, как ты над собой издеваешься. Звони, когда одумаешься.
И повесила трубку.
А на следующий день Роман привел домой друзей. Галина услышала голоса еще на лестнице. Мужские, грубые, нетрезвые.
— Мам, мы посидим тут, — весело сказал Роман, когда вошел в квартиру. — Это Серега, это Толик, а это Ваня. Мои друзья. Ты же их помнишь?
— Здравствуйте, тетя Галя, — протянул Серега руку.
Рука была грязная, ногти черные.
— Ромка нас в гости пригласил. Вы не против ведь?
Галина хотела сказать, что против. Но Роман посмотрел на нее так, что в глазах ясно читалось, одно неправильное слово — и он уходит с этими людьми навсегда.
— Конечно... проходите, — выдавила она из себя, отворачиваясь от запаха.
— Во, правильно, — одобрил Толик. — А то некоторые матери детей на улицу выгоняют.
Друзья Романа устроились в комнате, достали бутылки, закуску. Галина заперлась на кухне, но все равно слышала их пьяные разговоры, мат, громкий смех.
— Мам, неси рюмки! — крикнул Роман. — И тарелки какие-нибудь!
Галина принесла посуду, поставила на стол и быстро ретировалась. Но Серега ее окликнул:
— Теть Галь, а ты что, с нами пить не будешь?
— Спасибо, я не пью.
— Эх, зря. Жизнь надо веселее воспринимать, — философски заметил Толик и отправил в рот кусок колбасы.
Пьянка продолжалась до глубокой ночи. Галина лежала в своей комнате и слушала, как в квартире громыхает мебель, разбивается посуда, орут пьяные голоса. Несколько раз хотела выйти и попросить потише, но боялась. А вдруг Роман разозлится?
Утром квартира выглядела как после погрома. Повсюду валялись бутылки, окурки, остатки еды. Диван был испачкан вином, на ковре темнели пятна неизвестного происхождения. В углу кто-то помочился — Галина почуяла характерный запах.
Роман спал на полу, обнимая пустую бутылку. Друзей его след и простыл.
— Ромочка, вставай, — тихо позвала мать.
Сын открыл мутные глаза, посмотрел вокруг и сел.
— А где пацаны?
— Ушли. Роман, ну что же вы наделали? Посмотри, во что квартиру превратили. Как вам не стыдно?
— Ну и что? — сын пожал плечами. — Уберешь. Зато весело провели время.
— Но, сынок, соседи же жаловаться будут. Вчера участковый приходил.
— А ты им скажи, что все нормально. Что я дома, при матери. Никого не трогаю.
Роман поднялся, пошел в ванную. А Галина осталась стоять посреди разгромленной комнаты и понимала, что дальше будет только хуже.
Она оказалась права. Друзья Романа повадились приходить все чаще. Сначала раз в неделю, потом через день, а там и каждый день. Квартира превратилась в притон. Галина боялась выходить из своей комнаты, когда они собирались. Мужики вели себя как дома — ходили в трусах, матерились.
Однажды она не выдержала.
— Роман, так нельзя! Они же мне квартиру разносят!
— А что такого? — удивился сын. — Пацаны отдыхают. Ты же не жадная.
— Но ведь соседи жалуются! Мне стыдно!
— Плевать на соседей! — Рявкнул Роман. — Это моя квартира тоже! Я здесь живу! И приглашаю кого хочу!
— Но...
— Никаких «но»! Либо ты терпишь моих друзей, либо я ухожу к Сереге! Навсегда! Выбирай!
И Галина опять выбрала сына. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔