Такси остановилось у многоэтажки в спальном районе. Поднявшись на седьмой этаж, они оказались на лестничной площадке. Алексей замер перед дверью, которую указал Игорь. «Что, если Юля не знает точного адреса?» — мелькнула мысль, но он отогнал её. Он должен был найти Ольгу, и это был его последний шанс. Он нажал на звонок, и звук разнёсся по площадке. Через минуту дверь приоткрылась, и в проёме появилась Юлия — рыжеволосая девушка с веснушками и удивлённым взглядом.
— Я привёл гостей, — смущённо сказал Игорь, почесав затылок. — Прости, что поздно, но это срочно.
— Пока ничего не поняла, но на площадке выяснять не будем, — ответила Юлия, взглянув, чуть усмехнувшись. — Заходите.
Она пригласила их на кухню, где на столе стояла тарелка с остатками ужина.
— Чай будете? — спросила она, поправляя волосы.
— Нет, спасибо, — ответил Алексей, стараясь говорить спокойно. — Мне нужно узнать про Ольгу Воробьёву. Я её парень, Алексей Иванов. Она пропала без объяснений, а Игорь сказал, что ты знаешь, что с ней случилось.
Юлия взглянула на него, чуть усмехнувшись.
— А по телефону это выяснить нельзя было? — спросила она, скрестив руки.
— Прости, не подумал, — начал оправдываться Алексей, чувствуя, как щёки горят. — Всё так быстро произошло, я сразу сюда поехал.
— Ладно уж, — смягчилась Юлия, её голос стал менее резким. — Если бы ты чаще думал, может, и не оказался бы в такой ситуации.
Она рассказала, как Надежда Павловна приехала к Ольге без предупреждения, пока Алексей был в командировке. Утром, пока Ольга, ещё сонная, готовила оладьи, Надежда Павловна начала громкий разговор по телефону, якобы с сыном. Она обвиняла Ольгу в корысти, называла её недостойной, восхваляла Ксению как идеальную невесту. Ольга, услышав это, поверила, что Алексей её бросил. Разбитая, она собрала вещи, взяла Масяню и уехала к родителям. Алексей слушал, чувствуя, как гнев сменяется стыдом за то, что не защитил Ольгу от матери.
— Подожди, — перебил он, его голос дрожал. — Я с мамой говорил в тот день, но бросил трубку, как только она начала про Олю. Я ничего не говорил про разочарование! Это какая-то нелепица. Ольга что-то не так поняла.
Юлия пожала плечами, её взгляд смягчился.
— Может, и не так. Но она была уверена, что ты её предал. Если хочешь, могу поискать её адрес. На коучинге я собирала данные участников, где-то должен быть её старый адрес в посёлке.
Она ушла в комнату, оставив Алексея и Игоря в кухне. Тишина повисла, нарушаемая только гудением холодильника. Алексей ёрзал на стуле, глядя на стрелки часов, которые, казалось, застыли. Он вспоминал, как Ольга рассказывала о коучинге, на который ходила, чтобы справиться со стрессом переезда в город. Она упоминала Юлию, которая всегда была прямолинейной, но доброй. Алексей надеялся, что Юлия не выбросила записи. Наконец она вернулась, размахивая листком бумаги.
— Нашла! — воскликнула она, её лицо оживилось. — Вот список участников коучинга. Ольга там точно есть.
Алексей впился глазами в листок. Почерк Юлии был мелким и неразборчивым, но он разобрал: «Ольга Воробьёва, посёлок Красноармейский, Орловского района Ростовской области, улица Ленина, 47». Рядом был номер телефона.
— Юля, спасибо огромное, — выдохнул Алексей, фотографируя запись на телефон. — Я поеду к ней прямо сейчас.
Он поблагодарил хозяев и выбежал из квартиры, не замечая, как Игорь что-то кричал вслед. Дома он быстро собрал сумку, бросив туда пару свитеров, джинсы, зарядку и документы. Надежда Павловна встретила его на пороге:
— Лёша, где ты был? Мы уже все больницы обзвонили!
— А что вам там ответили? Что по пятницам не принимают? — язвительно бросил Алексей, не останавливаясь.
— Как ты можешь так шутить? — возмутилась Надежда Павловна, её голос задрожал. — Я за тебя переживаю! У отца давление, я пью корвалол каждый день!
— Ты пьёшь корвалол, потому что тебе так хочется, — отрезал Алексей, направляясь в свою комнату. — Врач тебе его не назначал.
— Сынок, какие сейчас врачи? Купят диплом и калечат людей, — начала она свою обычную песню, но Алексей уже не слушал.
— Мам, хватит! — рявкнул он, обернувшись. — Лучше скажи, зачем ты прогнала Ольгу? Кто дал тебе право лезть в мою жизнь?
Надежда Павловна сузила глаза, её лицо стало жёстким, губы сжались в тонкую линию.
— Как ты говоришь с матерью? — бросила она, её голос дрожал от обиды. — Ради этой девчонки готов меня предать? Она тебе ещё нож в спину воткнёт!
— Хватит нести чушь, — отрезал Алексей, его голос был холодным. — Можешь играть свои спектакли перед другими, я их знаю наизусть.
Он развернулся и направился в свою комнату, не желая продолжать спор. В коридоре витал резкий запах корвалола — Надежда Павловна, как всегда, прибегла к своему излюбленному приёму, изображая сердечный приступ, чтобы вызвать жалость. Но Алексей слишком хорошо знал её уловки, чтобы поверить. Его гнев был сильнее её театральных жестов. Он быстро собрал дорожную сумку, бросив туда только самое необходимое: пару свитеров, джинсы, зарядку для телефона, документы. Не прощаясь, он вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по подъезду.
На вокзале он встретился с Игорем, чтобы уточнить детали поездки.
— Ты уверен, что поедешь прямо сейчас? — спросил Игорь, глядя на его усталое лицо. — Может, отдохнёшь сначала?
— Не могу ждать, — ответил Алексей, проверяя карту на телефоне. — Если не поеду сейчас, сойду с ума. Адрес точный?
— Юля уверена, — кивнул Игорь. — Но дорога дальняя, часов четырнадцать. Проверь машину, заправься, возьми воды. И позвони, если что.
Алексей арендовал автомобиль, проверил двигатель, залил полный бак и выехал из города, когда небо только начинало светлеть. Дорога тянулась бесконечно: широкое шоссе сменилось узкими трассами с выбоинами, где асфальт местами крошился под колёсами. Навигатор то и дело терял сигнал, заставляя Алексея нервничать. Он останавливался на заправке, чтобы залить бензин и купить кофе, потом ещё раз, чтобы передохнуть и проверить карту. Он спрашивал дорогу у местных — у пожилого мужчины, который долго объяснял, как повернуть у старого моста, у женщины с корзиной, которая махнула рукой в сторону посёлка. Каждый давал свои указания, иногда противоречивые, но в итоге он въехал в посёлок Красноармейский к полудню.
Улица Ленина встретила его двухэтажным зданием с массивными колоннами, явно служившим местным центром — то ли домом культуры, то ли сельсоветом. Перед зданием раскинулась небольшая площадь, где стоял памятник Ленину, окружённый голубями, деловито выхаживавшими по брусчатке. Дети гоняли на самокатах и велосипедах, их смех разносился по округе. Алексей припарковал машину у обочины и огляделся. Нумерация домов сбивала с толку: после сорок шестого дома улица Ленина неожиданно переходила в другую, безо всякой логики. Он заметил группу мальчишек, громко обсуждавших, как кто-то из них вчера упал с велосипеда, и подошёл ближе.
— Ребята, где тут сорок седьмой дом? — спросил он, стараясь говорить дружелюбно, чтобы не спугнуть.
Мальчишки замолчали, уставившись на него с любопытством. Один, самый смелый, в яркой кепке, выступил вперёд:
— А вам зачем? К девчонке своей, что ли?
— Да, — честно ответил Алексей, чувствуя, как волнение пробивается сквозь усталость. — Она раньше жила в другом городе, со мной, а потом уехала сюда, к родителям.
— А, проштрафились, да? — ухмыльнулся мальчик, поправляя кепку. — Хотите прощения просить? Вчера тут Васька тоже девчонке цветы нёс, а она его прогнала.
— Типа того, — улыбнулся Алексей, несмотря на напряжение. — Так где дом?
— Вон там, за ДК, — махнул рукой мальчишка. — Это дом тёти Тамары Воробьёвой, сорок седьмой.
Алексей поблагодарил ребят и пошёл в указанном направлении, обогнув розовое здание. За ним открылся вид на старую избу с покосившимся забором, заросшим бурьяном участком и облупившейся краской на стенах. Калитка была приоткрыта, скрипнув, когда он её толкнул. Он поднялся по деревянным ступеням, которые жалобно скрипели под ногами, и постучал в дверь. Тишина. Он постучал громче, потом ещё настойчивее, уже кулаком, чувствуя, как нетерпение нарастает. Наконец послышались шаги, тяжёлые, с громким шлёпаньем тапок. Дверь отворилась, и на пороге появилась седовласая женщина, кутавшаяся в вязаную шаль. Её лицо было усталым, но глаза смотрели настороженно, так как Ольга рассказала ей об обиде и отъезде.
— Здравствуйте, вы к кому? — спросила она, оглядывая Алексея с ног до головы.
— Я Алексей Иванов, парень Оли, — ответил он, стараясь скрыть волнение. — Можно её увидеть?
— Лёша? — удивилась женщина, прищурившись. — Не признала тебя. Оли дома нет, она уехала в соседний посёлок, работу искать. У нас тут с работой туго, всё хорошее давно разобрали. Приезжай завтра или позвони, чтобы точно дома была.
— Завтра не могу, — ответил Алексей, чувствуя, как голос садится от усталости. — Я издалека ехал, дом ваш еле нашёл. Можно подождать её здесь?
Тамара Николаевна замялась, явно не радуясь перспективе пускать чужака в дом. Она слышала от Ольги о её обиде и опасалась, что присутствие Алексея может вызвать конфликт.
— У нас ремонт, всё вверх дном, — неуверенно сказала она, теребя край шали. — Неудобно как-то.
— Я не буду смотреть на ваш дом, — заверил Алексей, стараясь говорить спокойно. — Могу в коридоре посидеть, дайте только стул. Не хочу весь вечер в машине торчать, а потом бегать проверять, вернулась ли Оля.
Тамара Николаевна, вздохнув, кивнула.
— Ладно, проходи, жди, сколько нужно.
Она вынесла старый стул с облупившимся лаком, и Алексей устроился в тёмной прихожей. Света почти не было — тусклая лампочка под потолком едва тлела, отбрасывая длинные тени. Комнаты отгораживала тканевая занавеска, за которой слышались приглушённые звуки: то ли скрип половиц, то ли шорох посуды. Алексей сидел в тишине, стараясь не думать о том, что будет, если Ольга не вернётся сегодня. Он пытался представить, как она жила здесь до переезда в город, как ходила по этим скрипучим полам, как помогала родителям по хозяйству. Почему она так редко рассказывала о своём прошлом? Может, ей было неловко за этот старый дом, за посёлок, где жизнь текла медленно и предсказуемо? Он вспоминал, как она однажды упомянула, что в детстве помогала матери варить варенье, но быстро сменила тему, словно стесняясь.
Вдруг занавеска шевельнулась, и что-то серое юркнуло за тумбу в углу. Алексей напрягся, подумав о крысах, но тут услышал знакомое мурлыканье. Масяня, их кошка, выбралась из укрытия и запрыгнула к нему на колени, ткнувшись тёплым боком.
— Масяня, ты здесь! — воскликнул Алексей, гладя её мягкую шерсть. — Моя хорошая, как же я рад тебя видеть!
Радость от встречи с кошкой придала ему уверенности. Ольга не бросила Масяню, не отдала её, несмотря на переезд и обиду. Значит, она не вычеркнула его из своей жизни. Он сидел, поглаживая кошку, вспоминая, как они с Ольгой выбирали ей миску, как спорили, давать ли ей кусочек пиццы. Масяня всегда была частью их маленькой семьи, и её присутствие здесь давало надежду. Вдруг он услышал, как ключ повернулся в замке. Дверь скрипнула, и Масяня спрыгнула с колен, побежав встречать вошедшего с радостным мявом.
— Мам, ну что вы опять в темноте сидите? — раздался голос Ольги, усталый, но с ноткой облегчения. — Я устроилась на работу, можно больше не экономить на свете!
Она щёлкнула выключателем, и прихожую залил тусклый свет лампочки, отбрасывавший грязно-жёлтые блики на стены. Ольга сняла пальто, переобулась в домашние тапки и, резко повернувшись, чуть не столкнулась с Алексеем, который шагнул к ней из тени.
— Господи! — вскрикнула она, отшатнувшись. — Лёша, ты как здесь оказался? Зачем приехал? Я же вам с Ксюшей только мешала строить вашу счастливую жизнь!
Её голос дрожал от обиды, глаза сверкнули гневом. Алексей сделал шаг ближе, но она отступила, скрестив руки на груди.
— Кто тебе это сказал? — тихо спросил он, стараясь держать себя в руках.
— Ты сам! — вспыхнула Ольга, её голос сорвался. — Вместе с твоей любимой мамой! И теперь заявляешься, как ни в чём не бывало, ночью, без предупреждения, и задаёшь мне вопросы!
— Оля, выслушай, пожалуйста, — перебил Алексей, поднимая руки в примирительном жесте. — Дай мне всё объяснить, а потом решай, что делать.
Он начал рассказывать: о своей командировке, о раннем возвращении, о чужом парне в их квартире, о разговоре с хозяйкой, которая ничего не объяснила. Рассказал, как обзванивал знакомых, как искал её по городу, пока не встретил Игоря Смирнова на вечере у Орловых. Как Игорь поведал ему о визите Надежды Павловны, о её спектакле по телефону, где она якобы говорила с Алексеем, обвиняя Ольгу в корысти и восхваляя Ксению. Он описал, как обошёл все их любимые места, как звонил её подруге, коллеге, соседке, как чуть не поссорился с дворником, который ничего не знал.
— Она хотела, чтобы ты поверила, что я тебя бросил, — закончил Алексей, глядя ей в глаза. — Но я ничего такого не говорил. Я бросил трубку, как только она начала про тебя. Оля, я тебя искал, потому что ты мне нужна.
Ольга слушала, скрестив руки, её глаза то вспыхивали гневом, то наполнялись сомнением. Она кусала губу, пытаясь сдержать эмоции.
— И ты думаешь, я тебе поверю? — воскликнула она, когда он закончил. — Считаешь меня такой дурочкой, что мне можно рассказать что угодно? Иди ищи кого-то другого, кто поверит твоим байкам!
— Позвони Юле, — сказал Алексей, стараясь говорить спокойно. — Она дала мне твой адрес. Она всё знает, расскажет, как я тебя искал. Зачем бы мне это делать, если бы ты мне не была нужна?
Ольга заколебалась. Ей отчаянно хотелось верить, но обида душила, как тугой узел в груди. Она достала телефон, поколебалась ещё секунду и набрала номер Юлии.
— Привет, Юля, это Оля Воробьёва, — начала она, её голос дрожал. — Извини, что поздно. Тут Лёша приехал, говорит, что я всё неправильно поняла. Ты можешь рассказать, как было?
Алексей ждал, стоя в прихожей, прислонившись к стене. Разговор тянулся мучительно долго. Он не слышал, что говорит Юля, и это нервировало. А вдруг она перепутает детали? Или скажет что-то, что только усугубит ситуацию? Но выбора не было — оставалось ждать. Ольга ходила по прихожей, её шаги отдавались эхом в тишине. Наконец она положила трубку и посмотрела на Алексея. Её глаза блестели от слёз.
— Прости, — тихо сказала она, и слёзы потекли по щекам. — Я такая глупая. Не позвонила тебе, не разобралась и просто уехала.
Она всхлипнула, и Алексей шагнул к ней, обнимая.
— Оля, ты ни в чём не виновата, — сказал он, прижимая её к себе. — Любой бы поверил на твоём месте. Это моя мама всё устроила. Я не думал, что она способна на такое, но это моя ошибка, не твоя. Если простишь, обещаю: она больше не будет лезть в нашу жизнь.
— Глупый, я бы и сто шансов тебе дала, — улыбнулась Ольга сквозь слёзы, уткнувшись в его плечо. — Без тебя было так плохо, что я не могла остаться в городе. Думала, сойду с ума, если увижу тебя с другой.
Алексей крепче обнял её, чувствуя, как напряжение отпускает. Ольга прижалась к нему, её дыхание стало ровнее. Они стояли так, молча, пока Масяня не начала тереться об их ноги, громко мурлыкая, будто радуясь воссоединению. Алексей повернулся к Ольге, улыбнулся и нежно обнял её за талию, ощущая, как тепло её близости возвращает его к жизни.
— Что мы теперь будем делать? — тихо спросила Ольга, глядя на него с лёгкой улыбкой.
— Для начала, если твои родители не против, я останусь у вас на какое-то время, — ответил Алексей, его голос был твёрдым, но мягким. — Нам нужно обсудить одну важную вещь.
— Какую? — удивилась она, приподняв брови.
— Ты у нас путешественница, — пошутил он, стараясь разрядить обстановку. — Схватишь Масяню и ищи тебя потом по всем посёлкам.
Ольга надула губы, притворно обидевшись.
— Ты теперь будешь мне это каждый день припоминать? — спросила она, скрестив руки.
— Только по особым случаям, — улыбнулся Алексей, его глаза лукаво блеснули. — А если серьёзно, нам надо поговорить. Я так и не попросил твоей руки у твоих родителей. Буду свататься, как полагается, со всеми церемониями.
— Серьёзно? — брови Ольги поднялись дугой от удивления.
— Серьёзнее некуда, — ответил он, его голос был полон решимости. — Мы подадим заявление в ЗАГС, назначим день свадьбы и начнём готовиться. Я тебя больше никуда не отпущу. И никаких отговорок.
Ольга смотрела на него, поражённая его уверенностью. Он стал другим — решительнее, взрослее, не похожим на того парня, который ещё недавно боялся сделать шаг без одобрения матери. Они пошли на кухню, где заварили чай и проболтали до самого утра. Ольга рассказывала, как искала работу в соседнем посёлке, как ездила на собеседования, как нервничала, отвечая на вопросы работодателей, как радовалась, когда её приняли на должность администратора в местном магазине. Она описывала, как переживала, вернувшись в посёлок, как боялась, что не справится без городской суеты. Алексей делился, как обзванивал всех знакомых, как бродил по городу, надеясь найти её след. Он вспоминал, как чуть не поссорился с коллегой, которая отказалась дать номер подруги Ольги, как соседка по подъезду предложила спросить у дворника. Они смеялись, вспоминая, как Масяня однажды стащила кусок пиццы со стола, и обсуждали, какой будет их свадьба — скромной, но тёплой, с близкими людьми. Ольга шутила, что Масяня должна быть почётным гостем, а Алексей обещал найти ей праздничный ошейник.
На рассвете их застал врасплох Владимир Сергеевич, отец Ольги, вставший, как всегда, рано, чтобы покормить домашнюю скотину. Он вошёл в кухню, потирая руки, и остановился, увидев молодых.
— А чё это вы тут делаете? — удивлённо спросил он, глядя на Алексея. — Лёша, ты какими судьбами? Когда успел приехать? Ночью, что ли? Почему меня не разбудили? Я бы тебя угостил своей настойкой!
— Владимир Сергеевич, не беспокойтесь, меня накормили и напоили, — заверил Алексей, улыбнувшись. — Спать не пошёл, очень уж по Оле соскучился.
— Ну, раз так, я мигом, — сказал мужчина, направляясь во двор. — Галинка, беги скорее на кухню, зять что-то сказать хочет!
Через пару минут в кухню вошла Тамара Николаевна в нарядном цветастом платье, с высокой причёской. Она выглядела совсем не так, как вчера, когда встретила Алексея, кутавшаяся в шаль и настороженная из-за рассказа Ольги об обиде. Следом вернулся Владимир Сергеевич, вытирая руки полотенцем.
— Ну, зятёк, мы готовы, — сказал он, садясь за стол. — Рассказывай, что хотел.
Алексей встал, чувствуя, как волнение сжимает грудь, но голос его был твёрдым.
— Уважаемые Михаил Терентьевич и Тамара Николаевна, — начал он, — хочу официально попросить руки вашей дочери и вашего благословения на наш брак. Мы с Олей решили пожениться и скоро подадим заявление в ЗАГС.
В кухне повисла тишина. Родители переглянулись, их лица были серьёзными, и Алексей уже начал паниковать. Вдруг они разом выкрикнули:
— Совет вам да любовь, горько!
Ольга засмеялась, а Алексей выдохнул с облегчением. Оказалось, родители слышали их ночной разговор и решили подшутить.
— Зятёк, а твои родители не будут против? — спросил Владимир Сергеевич, прищурившись. — Твоя мама, я слышал, палки в колёса вам вставляет.
— Не беспокойтесь, — уверенно ответил Алексей. — Родителей я беру на себя. Даже если они будут против, это не помешает мне жениться на Оле.
— Теперь моя душа спокойна, — сказал Владимир Сергеевич, одобрительно похлопав его по плечу. — Вижу, что передаю дочь в надёжные руки. Береги её, сынок.
— Буду беречь, как самое дорогое, — заверил Алексей, глядя на Ольгу.
— А жить где будете? Снова по съёмным квартирам? — поинтересовалась Тамара Николаевна, поправляя платье.
— В банке мне обещали льготную ипотеку, — ответил Алексей. — С очень хорошими условиями, специально для сотрудников. Так что по съёмным квартирам мы больше скитаться не будем. Купим свою.
— Свадьбу надо в посёлке устроить, — сказал Владимир Сергеевич, потирая подбородок. — Соберём всех родственников, соседей, будет весело.
— И городских друзей позови, — добавила Тамара Николаевна, улыбнувшись. — Пусть знают, какая у нас Оля красавица. Надо платье ей выбрать, чтобы все ахнули.
Ольга смотрела на Алексея с восхищением. Он продумал всё до мелочей, и это уже не было похоже on спонтанное предложение, сделанное им когда-то вечером у подъезда. Видно, что к вопросу свадьбы и семейной жизни он подошёл ответственно. Они продолжали говорить с родителями, обсуждая, как организуют свадьбу, кого пригласят, как будут жить в новой квартире. Владимир Сергеевич предлагал устроить торжество в местном доме культуры, где можно поставить столы и танцевальный зал. Тамара Николаевна настаивала, что надо позвать тётю Любу, которая печёт лучшие пироги в посёлке, и подругу Ольги из города, которая всегда хвалила её за смелость. Ольга шутила, что Масяня должна быть почётным гостем, а Алексей обещал найти ей праздничный ошейник с бантиком.
— Какая же я везучая, — подумала Ольга, глядя на Алексея.
Жизнь её снова наполнилась смыслом. Они с Алексеем строили планы, обсуждали, как обставят новую квартиру, какую роль в их жизни будет играть Масяня. Перед ними открывались новые перспективы, и Ольга уверенно смотрела в будущее, чувствуя, что рядом с Алексеем она справится с любыми трудностями. Масяня, будто понимая их радость, тёрлась об их ноги, громко мурлыкая, словно разделяя счастье своих хозяев.