Он очнулся в больнице, не зная, кто он.
Белые стены, запах хлорки, капельница и женщине в халате, которая с натянутой улыбкой спросила:
— Помните, как вас зовут?
Он не знал. Ни имени, ни возраста, ни того, почему его руки были в ожогах, а грудь покрыта странными шрамами, будто от когтей.
— Амнезия, — сказали ему позже. — Вы поступили ночью, в шоковом состоянии, без документов. Очевидцы видели, как вы шли босиком по трассе… вы бормотали что-то невнятное и плакали.
Он лежал три недели. Ему дали имя — «Николай», временное, до выяснения личности. Медсёстры жалели его. Психолог говорила ласково, словно с ребёнком. А сам он не чувствовал ничего — ни страха, ни боли, ни злости. Только холод внутри, сухой и пустой.
Город-призрак
Когда его выписали, государство дало койку в приюте и мелкий паёк. Он начал работать в ночной охране на складе. Его молчаливость и отрешённость восприняли как надёжность.
Но однажды, когда он проходил мимо витрины магазина, в отражении он увидел себя — и замер. На мгновение зеркало показало ему другое лицо. То же — и не то: более худое, глаза глубже посажены, губы исказились в беззвучной ухмылке. Он моргнул — и отражение исчезло.
Он стал видеть сны.
Сначала — бессмысленные фрагменты: кровь на полу, чьи-то руки, крик, подвал. Потом — лица. Девушка в красном платье, связанная по рукам и ногам. Мужчина в кресле с отрезанными пальцами. И снова он — стоит над ними и… улыбается.
Каждый раз он просыпался в холодном поту, с судорогой в животе. Никто не верил, что это сны. Даже он.
Ключи к забвению
Однажды, убирая чердак в приюте, он нашёл старый чемодан. Внутри — нож с вырезанной на рукоятке буквой «R», кассета, пачка фотографий и окровавленный кулон.
Он дрожал, держа его в руке, но пальцы знали, как включить плеер. Он знал, куда вставить кассету. И знал голос, звучащий на записи:
«…если ты это слышишь — значит, ты потерял себя. Ты — это я. Но ты пока не помнишь, Костя. Ты не Николай. Это они тебе так сказали. Мы с тобой — разные, но и один…»
Голос был его. Но другой — более резкий, уверенный, ледяной. Он говорил о вещах, которые невозможно было объяснить:
«Ты начал всё в Подгорске. Ты взял первую — Вику, из приюта. Потом — того дальнобойщика. Твоя "работа" была чистой: никто не выходил живым. Мы с тобой сделали восемь. Пока ты не встретил её.»
«А потом ты… сломался. Или я тебя отпустил?»
Восемь теней
Фотографии. Лица — одни и те же, что в его снах. На одной — девушка с мёртвым взглядом, привязанная к дереву. На другой — мужчина в грязной ванной, тело изуродовано. Последняя — селфи. Он, улыбающийся, весь в крови.
Он рвёт их, но руки дрожат. Слёзы капают на пол, но в груди — пустота. Только голос внутри головы:
«Ты хотел всё забыть. Я тебе помог. Мы сожгли твою личность, разбили череп — вместе. Но теперь ты вспоминаешь. И ты должен сделать выбор: вернуть всё — или остаться ничем.»
Она
Он нашёл её. Девушку с фотографии — ту, которая выжила. Она изменилась: теперь носила очки, работала в зоомагазине. Звали её Настя.
Он стоял в углу, наблюдая. Его взгляд её не узнавал, но сердце бешено билось. Она шла мимо, не узнав его. Но в ней было что-то, что дёргало струну внутри него. Что-то далёкое, почти человеческое.
Он следил за ней неделю. Видел, как она живёт. Как улыбается. Как обнимает собаку. Вспоминал, как когда-то держал её в подвале, избитую, измождённую, готовую умереть.
Он тогда отпустил её. Не убил. Единственную. Почему?
«Ты тогда плакал. Помнишь?»
«Ты не знал, почему ты плакал.»
«Это был я. Или ты. Один из нас.»
Возвращение
Однажды ночью он подошёл к зеркалу и спросил:
— Кто я?
И голос в голове ответил:
— Ты — Костя. И ты — Реквием.
Реквием — имя, которое он выбрал себе, когда начал убивать. Псевдоним, под которым его искала полиция. Под которым его боялись. Под которым он создавал искусство боли.
Всё вернулось. Методы. Места. Вкус контроля. Воспоминания — как распарывал плоть, как кричали люди, как он закрывал глаза и ощущал чистоту. И вместе с этим пришло сожаление. Не покаяние — он не верил в это. А ужас от того, что всё это было правильно тогда.
«Ты не псих. Ты — расчёт. Ты — система. Ты знал, что делаешь. Но теперь ты — иное. И потому боишься себя.»
Он взял нож. Тот самый, с буквой «R».
Последний выбор
Он стоял у двери её квартиры. Сердце билось. Внутри всё боролось: голос Реквиема — хладнокровного палача, и голос Николая — пустого человека, который просто хотел не знать.
Он поднял руку, чтобы нажать на звонок.
И вдруг — укол боли в виске. Вспышка: как он кричит, привязанный к стулу, сам себе вбивает в голову гвоздь. Пытается забыть. Бежит от себя.
Но в этот раз — не сбежать.
Он медленно опустил руку.
Развернулся.
И ушёл.
Эпилог
Через два дня Настя нашла под дверью коробку. Внутри — нож, фотографии, кассета и записка:
«Ты должна помнить. Если я вернусь — убей меня. Только ты можешь. Я не прошу прощения. Я оставляю выбор тебе. Ты — единственный судья. Потому что я — не человек. Я — Реквием.»
Его не видели больше.
Одни говорят — он покончил с собой.
Другие — что он уехал на север, чтобы начать всё заново.
А кто-то утверждает — Реквием вернулся. В другом теле. В другой маске.
Но с теми же глазами.
———————————————————————
Подписывайся, ведь иначе мы возможно видимся в последний раз! Так же мне важно твоё мнение и чувства, поделись ими в комментариях. 👇