Когда в пятницу вечером на пороге квартиры Маши появились родители с грустным выражением лица, она уже знала — опять Ленка наделала долгов.
— Машенька, нам нужно поговорить, — мама сняла туфли и сразу направилась к холодильнику.
— О чём на этот раз? — спросила Маша, мысленно прощаясь с планами на выходные.
Папа тяжело опустился в кресло, вздохнул так протяжно, будто его попросили собственноручно поднять «Титаник».
— Понимаешь, Ленка взяла кредит... — начал он.
— Ещё один? — перебила Маша. — Серьёзно? У неё что, коллекция кредитных карт?
— Маша, не перебивай отца! — одёрнула мама, доставая из холодильника Машин йогурт. — Ситуация серьёзная.
Серьёзная — это когда космический корабль теряет связь с Землёй. А когда тридцатипятилетняя сестра Маши в очередной раз залезала в долги, покупая сыну айфон последней модели и делая себе ботокс, это называлось хронической безответственностью.
— Сколько на этот раз? — спросила Маша обречённо.
— Триста тысяч, — выдохнул папа.
Маша подпрыгнула на диване так резко, что кот Барсик с возмущённым мяуканьем слетел с её коленей.
— Триста тысяч?! Она что, самолёт покупала?!
— Машенька, не кричи, — мама села рядом и схватила её за руку. — Понимаешь, у тебя хорошая зарплата, стабильная работа...
— А у неё два высших образования и руки из правильного места! — возмутилась Маша. — Почему она не может работать как нормальные люди?
— Ей сложно, она же одна с ребёнком, — папа смотрел на дочь умоляющими глазами. — А ты молодая, у тебя всё впереди.
Маше было двадцать восемь. Она работала бухгалтером, вставала в шесть утра, питалась бутербродами и откладывала каждую копейку в подушку безопасности. А её старшая сестра жила в трёхкомнатной квартире от родителей, водила машину, которую Маша же и помогала покупать, и считала, что мир ей должен.
— Знаете что? — встала Маша и заходила по комнате. — Хватит! Я устала быть палочкой-выручалочкой!
— Машенька, но она же твоя сестра! — всхлипнула мама.
— И что? Значит, я должна всю жизнь расхлёбывать её проблемы? А когда я буду жить для себя?
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя — Ленка. Какая ирония.
— Машка, привет! — голос сестры звенел от фальшивой радости. — Слушай, я тут подумала... может, на выходных сходим в спа? Я знаю классное местечко!
— Ленка, — сказала Маша спокойно, — родители у меня. Обсуждаем твой новый кредит.
Пауза. Такая долгая, что Маша начала думать, связь оборвалась.
— А... ну... да, — наконец произнесла Ленка. — Понимаешь, это был форс-мажор. Антошке нужен был компьютер для учёбы...
— За триста тысяч? Он что, в Хогвартс поступает?
— Маш, не язви. Там ещё ремонт в ванной, и отпуск...
— Стоп! — крикнула Маша так громко, что даже папа вздрогнул. — Всё! Я ставлю ультиматум!
— Какой ещё ультиматум? — в голосе Ленки появились стальные нотки.
— Либо ты устраиваешься на работу и начинаешь возвращать долги сама, либо я больше не даю ни копейки. Точка.
— Машка, ты что, совсем озверела? — теперь сестра откровенно злилась. — У меня ребёнок! Мне нужно его содержать!
— А мне что, памятник при жизни поставить за то, что я всю жизнь содержу чужого ребёнка? — ответила Маша. — Знаешь, что смешно? Антошка считает, что у него две мамы. Одна красивая и добренькая, а вторая — злая тётя Маша, которая вечно всех поучает.
Мама смотрела на дочь с осторожностью и надеждой.
— Машенька, как ты можешь! Она твоя родная сестра!
— Это не даёт ей право жить за мой счёт.
— Маша, ну будь человеком! — Ленка перешла на визг. — Я без тебя не справлюсь! У меня заберут квартиру…
— Замечательно! Может, тогда ты наконец поймёшь, что деньги просто так не появляются!
— Ты жестокая эгоистка! — кричала сестра.
— А ты инфантильная тунеядка! — кричала Маша в ответ.
Папа встал и подошёл к ней.
— Доченька, — сказал он устало, — мы же семья. Разве можно бросать родных людей в беде?
Маша смотрела на отца, на его уставшие глаза, на маму, которая теперь уже просто молча рыдала в её кофейную кружку, и понимала — если она сейчас снова согласится, всё так и будет продолжаться. Годами. Бесконечно.
— Можно, — сказала она тихо, но отчётливо. — Если эти «родные» используют тебя как банкомат, а потом ещё и называют эгоисткой. Можно и нужно.
— Маш, ты же не такая, — донёсся из телефона Ленкин голос, теперь уже тихий, сдавленный. — Ты всегда была сильной... Ты нас не бросишь.
Маша посмотрела на телефон, потом нажала «завершить вызов» и положила его на стол.
— Пусть будет уроком, — сказала она родителям. — У Ленки есть голова, руки, образование. Пусть начинает использовать всё это по назначению.
И вскоре, как по заказу, в дверях появилась она. Сестра. В обтягивающем платье, с маникюром, который стоил как Машина месячная коммуналка. Зашла в комнату с видом, будто это она сейчас будет читать всем мораль.
— О, вы тут всё ещё обсуждаете меня? — протянула она с наигранной обидой.
Маша подошла к ней. Впервые — без злости. Спокойно. Смотрела прямо в глаза.
— Да. И вот, что я решила: хочешь помощи — докажи, что ты её заслуживаешь. Устраивайся на работу. Любую. Я даже помогу составить резюме.
Ленка улыбнулась. Улыбка была ядовитой, скептической.
— А если не захочу?
— Тогда я пойду в суд. Официально. У меня есть копии всех расписок и переводов. Да, да — я всё фиксировала. А ещё Антошка временно поживёт у нас с родителями. До тех пор, пока ты не научишься быть взрослой.
У Ленки пропал дар речи. Мама вскочила:
— Машенька, ты что такое говоришь?!
— То, что нужно было сказать давно.
В тот вечер они все сильно повздорили и разошлись.
Прошло три дня. В понедельник утром Маша сидела на кухне, пила кофе. Кот Барсик мурчал на коленях. Впервые за долгое время в доме была тишина. И покой. Казалось, буря миновала.
Завибрировал телефон. Сообщение от Ленки:
«Начала стажировку в кафе. Бариста. Зарплата смешная, но хоть с чего-то начну. И... спасибо, Маша. Ты меня не бросила. Ты меня проучила.»
Потом пришла мама. Извинялась, говорила как Маша права и что правильно поступила.
Когда мама ушла, Маша вздохнула с облегчением. Может, и правда урок всем пошёл впрок? Её сердце ёкнуло от слабой надежды. Она уже собиралась ответить словами поддержки сестре, как телефон завибрировал снова. Новое сообщение, но не от Ленки. Уведомление из банка о списании крупной суммы с её карты.
Маша нахмурилась. Она ничего не покупала. И где карта? Открыла приложение... Платеж был отправлен в... салон красоты премиум-класса. Тот самый, куда Ленка так любила ходить на дорогие процедуры. Время платежа — когда "бариста" должна была быть на смене.
Маша схватила телефон и набрала сестру. Та ответила после пятого гудка.
— Маш? Что случилось? Я на работе, тут очередь...
— На какой работе, Ленка?! — голос Маши дрожал от ярости и предательства. — Ты только что списала с моей карты сорок тысяч на ботокс! Как ты вообще получила доступ?!
Пауза. Гораздо более красноречивая, чем любые слова. Потом в трубке раздался короткий, циничный смешок, лишённый и тени раскаяния.
— Ой, попалась... Ну что поделать, Машка, стажировка — это же копейки. А выглядеть хорошо надо сейчас. Ты же не хотела, чтобы у твоего племянника мама была страшилой? Мам помогла... Незаметно. — Голос Ленки стал сладким, как сироп. — Ну не злись! Мы же тебя любим... особенно твою зарплату. Ой! Клиент! Перезвонишь?..
Щелчок. Маша медленно опустила телефон. Она обвела взглядом кухню — уютную, тихую, её кухню, где минуту назад царил «заслуженный покой».
Маша взяла свою кофейную кружку. Рука не дрогнула. Она сделала медленный глоток уже остывшего кофе. Поставила чашку на стол и набрала номер полиции:
— Алло, у меня родственнички украли деньги. Много…Какие мои дальнейшие действия? Я хочу, чтобы они понесли заслуженное наказание…
Маша знала, что после этого у неё не будет семьи, но выбора не было. Мама и сестра должны были понести наказание.