Королевство обкусанных монет
В конце XVII века Англия, гордая владычица морей и будущая хозяйка мировой империи, столкнулась с врагом, которого не мог потопить ни один флот. Враг этот был маленьким, круглым и сидел в кармане у каждого, от пэра до последнего нищего. Английские деньги умирали. Не в переносном, а в самом прямом, физическом смысле. Монеты, отчеканенные из драгоценного серебра, на глазах теряли вес и ценность. Этот процесс, тихий и незаметный, как ржавчина, грозил обрушить всю экономику королевства куда эффективнее, чем любая испанская армада. Имя этой болезни было «обрезка» (clipping).
Технология была проста и гениальна в своём цинизме. Любой, у кого были ножницы и немного наглости, мог аккуратно, по кругу, срезать с серебряной монеты тонкую полоску металла. Затем монета, ставшая чуть меньше и легче, возвращалась в оборот по своей полной номинальной стоимости. А срезанная стружка копилась, переплавлялась и превращалась в слитки чистого серебра, которые можно было продать или пустить на изготовление фальшивых монет. За десятилетия этой эпидемии английские шиллинги и пенсы «похудели» почти вдвое. Они превратились в уродливые, обкусанные кругляши неправильной формы, которые звенели в кошельке, как дешёвые жестянки.
Последствия были катастрофическими. Торговля замирала. Купцы отказывались принимать «обкусанные» деньги или требовали взвешивать их, что превращало любую сделку в мучение. Солдатское жалованье, выданное по номиналу, на рынке стоило вдвое дешевле. Началась инфляция, росли цены. Страна погружалась в финансовый хаос. Но обрезка была лишь половиной беды. Второй, ещё более страшной проблемой, было фальшивомонетничество. Подпольные мастерские по всей стране, от лондонских трущоб до деревенских кузниц, наводнили Англию поддельными монетами. Их делали из олова или меди, покрывая тонким слоем серебра. Качество некоторых подделок было настолько высоким, что отличить их от истёртых и обрезанных настоящих монет было почти невозможно. По некоторым оценкам, до десяти процентов всех монет, находившихся в обращении, были фальшивыми.
Правительство пыталось бороться с этим злом, но безуспешно. Законы были суровыми: за подделку денег полагалась высшая мера наказания, обставленная как ужасающий публичный спектакль, призванный отбить у других охоту к подобному ремеслу. Но это не останавливало никого. Прибыль была слишком велика, а шанс быть пойманным — ничтожно мал. Королевский монетный двор в Тауэре, старое, неповоротливое и коррумпированное учреждение, был абсолютно бессилен. Его сотрудники либо не могли, либо не хотели ловить преступников. Англия стояла на пороге полного экономического коллапса. Нужен был человек, способный навести порядок. И такой человек нашёлся. Правда, никто, включая его самого, и представить не мог, что этим человеком станет величайший учёный в истории человечества, седовласый и нелюдимый затворник из Кембриджа по имени Исаак Ньютон.
Тихая гавань для гения
В 1696 году Исаак Ньютон, живая легенда, автор «Математических начал натуральной философии», человек, открывший законы всемирного тяготения и разложивший свет на спектр, решил, что с него хватит науки. Ему было 53 года, он устал от академических интриг и бедности, которая сопутствовала его профессорской должности в Кембридже. Он хотел покоя, почёта и, чего уж там, денег. Используя свои связи при дворе (в частности, покровительство своего бывшего ученика, а ныне канцлера казначейства Чарльза Монтегю), он выхлопотал себе уютное и прибыльное местечко — должность смотрителя (Warden) Королевского монетного двора.
Эта должность считалась классической синекурой — тёплым местечком, которое не требовало от своего обладателя никаких усилий. Все ожидали, что великий учёный будет изредка появляться в Тауэре, подписывать бумаги, получать своё солидное жалованье и продолжать в тиши кабинета размышлять о движении планет. Никто и представить не мог, что Ньютон, человек, чей разум, казалось, парил в эмпиреях, с головой уйдёт в грязную, приземлённую и смертельно опасную работу по наведению порядка в финансовой системе страны. Но они плохо знали Ньютона.
Он был не только гениальным физиком, но и человеком невероятно дотошным, педантичным и мстительным. Он ненавидел хаос и беспорядок в любой форме, будь то неправильная орбита кометы или неверный вес монеты. Придя на Монетный двор, он с ужасом обнаружил, что попал в настоящее змеиное гнездо, рассадник коррупции, лени и некомпетентности. И он взялся за дело с той же методичной яростью, с какой он решал сложнейшие математические задачи.
Первой его большой задачей стала Великая перечеканка 1696 года. Правительство решило на радикальный шаг: полностью изъять из обращения все старые, обрезанные монеты и заменить их новыми, с рифлёным краем (гуртом), который делал обрезку невозможной. Это была грандиозная и невероятно сложная логистическая операция. Ньютон лично разработал новые технологии чеканки, увеличил производительность станков, организовал работу нескольких филиалов Монетного двора по всей стране. За несколько лет Англия получила новую, здоровую и защищённую от порчи монету. Экономика была спасена.
Но, решив проблему обрезки, Ньютон столкнулся с другой, ещё более сложной — с фальшивомонетчиками. Он понял, что чеканить новые деньги бессмысленно, пока по стране гуляют тысячи подделок, а их изготовители чувствуют себя безнаказанными. И тогда смотритель Монетного двора, величайший ум Европы, превратился в начальника тайной полиции. По закону, смотритель имел право и обязанность преследовать фальшивомонетчиков. Но до Ньютона никто не воспринимал эту обязанность всерьёз. Он же воспринял её как личный вызов. Он решил очистить страну от этой заразы, и для этого ему нужно было сразиться с самым главным, самым неуловимым и самым наглым фальшивомонетчиком своего времени — человеком по имени Уильям Чалонер.
Король преступного мира
Уильям Чалонер был не просто фальшивомонетчиком. Он был артистом, гением криминального мира, лондонским Мориарти. Выходец из низов, сын ткача, он обладал острым умом, невероятной харизмой и полным отсутствием каких-либо моральных принципов. Свою карьеру он начал с мелкого мошенничества, затем освоил ремесло «предсказателя» и лекаря-шарлатана, продавая доверчивым лондонцам «волшебные» амулеты и бесполезные снадобья. Но настоящим его призванием стала подделка денег. И в этом ремесле он достиг невиданных высот.
Он был не только блестящим металлургом, знавшим десятки способов имитации серебра и золота, но и талантливым гравёром. Качество его поддельных гиней и шиллингов было настолько высоким, что их не всегда могли отличить даже профессионалы. Он создал целую подпольную империю, разветвлённую сеть мастерских, поставщиков сырья и сбытчиков. Он был осторожен, умён и безжалостен. Тех, кто мог его выдать, он либо подкупал, либо заставлял молчать навсегда.
Но главной чертой Чалонера была его невероятная, почти самоубийственная наглость. Он не просто тихо делал свои грязные дела. Он наслаждался своей безнаказанностью и откровенно издевался над властями. Он несколько раз попадал в тюрьму, но каждый раз умудрялся выкрутиться, подкупив свидетелей или сдав своих менее удачливых подельников. Выйдя на свободу, он не затаивался, а наоборот, шёл в наступление.
Апофеозом его дерзости стала кампания, которую он развернул против самого Монетного двора. Он написал и опубликовал несколько памфлетов, в которых обвинял сотрудников Монетного двора в коррупции и пособничестве фальшивомонетчикам (что, отчасти, было правдой). Он даже выступил с докладом перед комитетом Палаты общин, предлагая свои, «передовые» методы борьбы с подделками и намекая, что лучшим смотрителем Монетного двора был бы он сам. Это было неслыханно. Главный преступник страны публично учил власти, как ловить преступников, и метил на место главного борца с преступностью.
Для Чалонера это была большая игра, в которой он чувствовал себя хозяином положения. Он был уверен в своей неуязвимости. Он знал, что у властей нет против него прямых улик, а его сеть информаторов и подкупленных чиновников надёжно его прикрывает. Он был королём лондонского дна, и ему казалось, что нет такой силы, которая могла бы его остановить. Он просто не учёл одного. Что на пост смотрителя Монетного двора пришёл не очередной ленивый аристократ, а человек, чей интеллект был острее любого меча, а упрямство — твёрже любого камня. И этот человек воспринял дерзость Чалонера как личное оскорбление. Игра началась.
Охота на гения
Когда Ньютон взялся за дело Чалонера, он действовал не как полицейский, а как учёный. Он подошёл к расследованию как к сложной научной проблеме, которую нужно было решить, разложив её на составляющие, собрав данные и выстроив неопровержимую доказательную базу. Он превратил свои апартаменты в Тауэре в настоящий штаб расследования, следственный комитет и криминалистическую лабораторию в одном лице. На протяжении двух лет он вёл эту охоту, и это была охота одного гения на другого.
Ньютон лично, часами, допрашивал десятки свидетелей, информаторов и арестованных членов банды Чалонера. Он не гнушался ничем: он угрожал, подкупал, обещал помилование в обмен на показания. Он был блестящим психологом, умел разговорить самого упрямого преступника, находил противоречия в их показаниях, сталкивал их лбами. Он скрупулёзно, своим каллиграфическим почерком, записывал все протоколы допросов, собирая гигантское досье на своего врага. Эти документы, которые до сих пор хранятся в архивах, — это леденящий кровь памятник его холодной, методичной ярости.
Но он не был просто кабинетным следователем. Когда требовалось, Ньютон не боялся погружаться на самое дно лондонского мира. Он лично, переодевшись в простое платье, ходил по самым злачным тавернам, пивным и борделям, собирая слухи, вербуя информаторов. Величайший учёный мира, автор теории гравитации, сидел за одним столом с ворами, проститутками и скупщиками краденого, чтобы поймать своего врага. Трудно представить себе более сюрреалистическую картину.
Он использовал и свои научные знания. Он проводил химический анализ поддельных монет, чтобы определить их состав и технологию изготовления. Он изучал сплавы, кислоты, методы гравировки. Он стал лучшим в Англии экспертом-криминалистом в области фальшивомонетничества. Он превратил науку в оружие.
Чалонер долгое время ускользал из его сетей. Он был хитёр, изворотлив, его постоянно предупреждали свои люди в органах власти. Но Ньютон был упрям. Он медленно, шаг за шагом, затягивал петлю. Он находил всё новых и новых свидетелей, которые под давлением неопровержимых улик начинали говорить. Он отсёк Чалонера от его покровителей, показав им, что иметь дело с врагом смотрителя Монетного двора — смертельно опасно.
Кульминация наступила, когда Ньютону удалось арестовать и «расколоть» главного сообщника Чалонера, который и дал ключевые показания, позволившие наконец-то предъявить королю фальшивомонетчиков официальное обвинение. Чалонер был арестован и брошен в Ньюгейтскую тюрьму. Но даже там он не сдавался. Он писал отчаянные письма членам парламента, своим бывшим покровителям, самому Ньютону, умоляя о помиловании, утверждая, что его оговорили. Но было поздно. Машина правосудия, запущенная ледяной рукой Ньютона, уже набрала ход.
Закон всемирного тяготения
Суд над Уильямом Чалонером состоялся в марте 1699 года в знаменитом лондонском суде Олд-Бейли. Процесс был громким. Ньютон, собравший за два года гигантскую доказательную базу, выступил в качестве главного свидетеля и, по сути, обвинителя. Он представил суду показания десятков свидетелей, результаты своих экспертиз. Защита Чалонера рассыпалась под тяжестью улик. Присяжные признали его виновным в государственной измене (именно так квалифицировалась подделка денег) и приговорили к смертной казни.
Даже после приговора Чалонер не терял надежды. Он писал слёзные прошения о помиловании, взывая к милосердию Ньютона. В одном из писем он называл его «украшением всего нашего века» и умолял спасти его от «позорной смерти». Но Ньютон был непреклонен. Для него это было не вопросом милосердия, а вопросом закона, порядка, справедливости. Он видел в Чалонере не заблудшую душу, а опасного преступника, который угрожал стабильности государства. И этот преступник должен был понести заслуженное наказание. Ньютон не ответил ни на одно из его писем.
22 марта 1699 года Уильяма Чалонера привезли на место казни в Тайберн. Это было популярное в те времена зрелище, на которое собирался весь Лондон. Перед смертью ему, как и положено, дали последнее слово. Он до конца отрицал свою вину, обвинял своих врагов в заговоре, но в итоге смирился со своей участью. Его конец был суровым и публичным, как того требовал приговор за государственную измену, став последним, мрачным представлением в его полной авантюр жизни. Так, на виселице, закончил свою жизнь самый гениальный и самый дерзкий фальшивомонетчик в истории Англии.
А что же Ньютон? Он не остановился на достигнутом. В 1699 году он был официально назначен директором (Master) Монетного двора, получив полный контроль над учреждением. Он занимал этот пост до самой своей смерти в 1727 году. За эти годы он превратил Монетный двор из коррумпированной богадельни в одно из самых эффективных ведомств в стране. Он провёл ещё несколько денежных реформ, в частности, фактически ввёл в Англии золотой стандарт. И он продолжал свою беспощадную войну с фальшивомонетчиками. За время его службы на виселицу в Тайберне отправились десятки преступников, пойманных и осуждённых при его непосредственном участии.
Эта малоизвестная страница в биографии Ньютона открывает нам совершенно другого человека. Не отрешённого гения, витающего в облаках, а жёсткого, прагматичного и порой безжалостного государственного деятеля. Человека, который с одинаковой страстью изучал движение планет и протоколы допросов. Он применил свой научный метод для решения криминальной загадки и доказал, что закон всемирного тяготения распространяется не только на яблоки и планеты, но и на преступников, которые, достигнув апогея своей карьеры, с неотвратимостью падают вниз — прямо на эшафот. И в этом мрачном триумфе порядка над хаосом, возможно, и заключалась для него высшая гармония.