— Катюш, не хватает буквально тысяч пятнадцать. Выручи, а? — голос двоюродной сестры Светланы в телефонной трубке был вкрадчивым и жалобным, как всегда, когда речь заходила о деньгах. — У Ленки поездка с классом в Казань намечается, такая возможность! Все едут, не хочу, чтобы моя хуже других была.
— Свет, у меня ипотека, — устало вздохнула Катерина, перекладывая упаковки с лекарствами на полке. — У Насти. Сама знаешь, платеж немаленький.
— Ой, ну Настя твоя уже взрослая, работает. Могла бы и сама напрячься! — отмахнулась сестра. — А нам кто поможет? Мы с тобой одни остались, родня…
Катерина сидела в своей маленькой аптеке на тихой улочке Рождественской, в самом сердце Нижнего Новгорода. Субботний день клонился к вечеру, и поток покупателей иссяк. Она устало потянулась, чувствуя, как ноет спина от многочасового стояния на ногах, и взяла телефон, чтобы отвлечься.
Лента социальной сети тут же подсунула свежие фотографии племянника Дмитрия, сына ее покойного брата. Высокий, улыбающийся Дима сидел в шикарном панорамном ресторане «Чайка» с видом на Стрелку, где сливаются Ока и Волга. Он нежно обнимал свою жену Ольгу, а на столе перед ними красовались многоярусные тарелки с морепродуктами, и в ведерке со льдом запотела бутылка дорогого игристого.
— Ничего себе, — пробормотала Катерина, листая снимки.
Вот огромный торт, украшенный свежими ягодами и фигурками из белого шоколада. Вот счастливая Ольга задувает свечи. А вот гора подарков в блестящей упаковке.
«С днем рождения, моя королева! Гастрономический сет с камчатским крабом, как ты и мечтала», — гласила подпись под одним из фото.
Катерина нахмурилась. Один такой «гастрономический сет» в «Чайке» стоил, как половина ее месячной зарплаты. А они, судя по всему, заказали не один.
Следующий пост был от Светланы. Сестра сфотографировалась в зеркале большого магазина электроники «Цифровой Мир», демонстрируя новенький графический планшет в руках своей дочери Лены.
«Ленуся так мечтала о профессиональном планшете для художественной школы! Пришлось раскошелиться, но чего не сделаешь ради таланта ребенка!»
— Ну да, ну да, — проворчала Катерина. — Для таланта.
Она бросила взгляд на свой собственный телефон с треснувшим экраном, которому шел пятый год, и на потертую ручку своей сумки, из которой предательски торчала нитка. Когда она в последний раз покупала себе что-то не по острой необходимости, а просто для души? Она даже не могла вспомнить.
В кармане завибрировал телефон. Звонил Дмитрий.
— Тетя Катя, привет! — голос племянника звучал бодро и чуть хмельно. — Как ты? Все трудишься?
— Тружусь, Дима. А вы, я смотрю, отлично время проводите, — сдержанно ответила Катерина.
— А… это… Да, решили Оленьке сюрприз устроить, — Дима слегка смутился. — Она так давно хотела в «Чайку» попасть… Ну, раз в год можно себе позволить, правда же?
— Конечно, можно, — согласилась Катерина. — Если есть, на что.
— Ну, как-то крутимся… — племянник замялся, а потом его голос стал серьезным и деловым. — Слушай, тетя Кать, я, собственно, чего звоню… У меня тут беда с машиной. Коробка передач полетела. Я уже в сервис съездил, насчитали… в общем, много. Тысяч шестьдесят, это минимум. А я без машины — как без рук, ты же знаешь, таксую, это мой единственный хлеб. Заказов и так мало, а тут еще и это…
Катерина молчала, а перед глазами стояли фотографии с роскошного ужина.
— Дима, а почему вы меня на день рождения не позвали? — неожиданно для самой себя спросила она.
В трубке повисла неловкая пауза.
— А… ну… мы это… — забормотал племянник. — Мы так, по-семейному, скромно… Думали, тебе неинтересно будет с молодежью… Ты же устаешь после работы, тебе отдохнуть надо…
— Понятно, — сухо произнесла Катерина. — Скромно. С камчатским крабом.
— Откуда ты… То есть… — Дима окончательно растерялся. — Тетя Кать, давай не будем об этом. Скажи лучше, ты поможешь с ремонтом? Очень надо. Я отдам, как только на ноги встану.
Катерина молчала. Перед глазами пронеслись не просто фотографии, а живые картины. Вот она отказывает себе в новых зимних сапогах, потому что Диме срочно нужны деньги “на сессию”. Вот она откладывает визит к врачу из-за ноющей спины, потому что у Светланы “детям на море не хватает”. А вот они — с камчатским крабом. Пятнадцать лет, с тех пор как умер ее брат, она несла этот крест, считая своим долгом помогать его сыну. Она одна вырастила Настю, ввязалась с ней в ипотеку, убедив себя, что рестораны и путешествия — это не для нее. Ее удел — работать и отдавать. Но сейчас, глядя на эти сытые, самодовольные лица, она впервые почувствовала не жалость к ним, а острую, жгучую обиду за себя.
— Я подумаю, — наконец произнесла она и положила трубку.
Не прошло и получаса, как пришло сообщение от Светланы: «Катюша, привет! Выручи, пожалуйста, нужно тысяч пятнадцать. Опять пособие задерживают, а у детей столько расходов. Ленке на поездку, а Максу ботинки на осень, из старых вырос. Знаю, у тебя самой негусто, но ты же понимаешь, дети — это святое. Верну, как только деньги придут, честное слово!»
Катерина уставилась на экран. Только что она видела, как эта «бедная» сестра покупает дочери гаджет за сорок тысяч, а теперь просит на ботинки и поездку.
Она открыла банковское приложение. До зарплаты оставалось полторы недели. На счету лежали тридцать две тысячи рублей. Из них десять были отложены на коммунальные платежи, семь — на лекарства для суставов, которые все чаще давали о себе знать. Остальное — на еду и мелкие расходы. В начале месяца она перевела Насте сорок тысяч на ипотечный платеж, так что жила сейчас в режиме строжайшей экономии.
А они просили шестьдесят тысяч на ремонт машины и еще пятнадцать на «детские нужды». Семьдесят пять тысяч. Две ее зарплаты.
Катерина выключила телефон и долго сидела в тишине пустой аптеки. За окном сгустились сумерки, зажглись старинные фонари на Рождественской. Пора было закрываться и ехать домой, в свою скромную квартирку на Автозаводе. Но она все сидела и думала.
Пятнадцать лет она была для них безотказным банкоматом. Дима постоянно что-то чинил, платил штрафы, «перехватывал до зарплаты». Светлана вечно клянчила «на детей», то на одежду, то на кружки, то просто «продукты кончились». И всегда с клятвенным обещанием вернуть.
А теперь выясняется, что живут они совсем не бедно. Ужинают в самых дорогих ресторанах города, покупают новейшую технику, а потом с честными глазами просят у нее денег на «самое необходимое».
— Достали, — тихо, но отчетливо произнесла Катерина в пустоту. — Хватит.
В воскресенье утром Катерина проснулась с ясной головой и твердым решением. Первым делом она написала ответ Светлане: «Света, привет. Денег дать не смогу. У меня сейчас самой финансовые трудности».
Отправила и отложила телефон, словно он был раскаленным. Не прошло и пяти минут, как он зазвонил. Светлана. Катерина сбросила вызов. Телефон зазвонил снова. И снова. Она просто выключила его и до самого понедельника сидела в квартире, не включая свет и не подходя к окнам. Она чувствовала себя в осаде. Знала, что они приедут. И они приехали — она слышала их голоса на лестничной площадке, стук в дверь, шаги под окнами.
В понедельник в обеденный перерыв она набралась смелости и включила телефон. Десятки пропущенных. Она ответила на очередной звонок Светланы.
— Катерина, ты с ума сошла? Почему ты телефон отключаешь? — голос сестры был полон праведного гнева. — Я тебе все выходные обрывала! Мы с Димой к тебе приезжали, тебя дома нет! Где ты была?
— Дома я была, — спокойно ответила Катерина. — Голова болела, выпила таблетку и спала.
— Слушай, что это за сообщение? Какие у тебя могут быть трудности? У тебя стабильная работа, зарплата…
— Света, я написала тебе — денег нет. Я не могу помочь.
— Кать, что случилось? — в голосе сестры прорезалось недоумение. — Ты никогда так не делала… Это же для ребенка, для поездки…
— Конечно, — медленно проговорила Катерина. — А планшет за сорок тысяч для художественной школы — это тоже для ребенка было?
— Ты… ты что, за мной следишь? — выдохнула Светлана. — По соцсетям лазишь?
— Зачем следить? Ты сама все выкладываешь. Очень удобно получается: в один день покупаешь дорогой гаджет, а на следующий просишь пятнадцать тысяч на поездку.
— Послушай, Катерина… — голос Светланы стал жестким. — Ты в своем уме? Мы раз в жизни ребенку нормальный подарок сделали, копили на него всей семьей!
— Вот и молодцы, что накопили, — кивнула Катерина. — Значит, и на поездку накопите.
— Да что ты прицепилась к этому планшету?! — взорвалась Светлана. — Ребенку для развития нужно! У всех в ее группе такие есть!
— Света, — устало повторила Катери-на, — я больше денег давать не буду. Ни тебе, ни Диме. Ищи подработку, если пособий не хватает. Или обращайся к отцам своих детей.
— Да ты… ты просто… — Светлана задыхалась от возмущения. — Я тут одна с детьми бьюсь, а тебе наплевать! Только о себе и думаешь! Эгоистка!
— Да, — согласилась Катерина. — Пора уже начать думать о себе.
И отключилась. Вечером позвонил Дмитрий. Голос у него был холодным и недовольным.
— Тетя Катя, мне Светлана звонила… Говорит, вы поругались… Что у вас там стряслось?
— Ничего особенного, Дима, — ответила Катерина. — Я просто решила прекратить финансовую помощь родственникам.
— В смысле? — не понял он. — То есть, и мне на машину тоже не дашь?
— Ни на машину, ни на что другое, — подтвердила Катерина, чувствуя, как ее начинает забавлять эта ситуация.
— Тетя Катя, ты это серьезно? — в голосе племянника сквозило откровенное недоверие. — Ты же никогда жадной не была… Что произошло?
— Произошло то, что я устала быть вашим семейным банком, — четко произнесла она. — Устала слушать ваши жалобы на безденежье, а потом видеть фотографии из самых дорогих ресторанов города.
— Да это вообще другое! — возмутился Дмитрий. — Это был праздник! Мы раз в год себе позволили!
— Дима, — терпеливо сказала Катерина, — ты взрослый мужчина. У тебя жена, руки, ноги, голова на плечах. А ты постоянно «на мели». То одно, то другое. И при этом ужинаешь с крабами и шампанским. Как это сочетается? Я вот, например, в «Чайке» ни разу не была. Знаешь, почему?
— Слушай… — голос племянника стал ледяным. — А ты кто такая, чтобы считать мои деньги и указывать мне, как жить?
— Вот именно, — согласилась Катерина. — Я никто. Поэтому свои финансовые проблемы решай, пожалуйста, сам.
Она положила трубку, прекрасно понимая, что это только начало.
Настоящая война развернулась через несколько дней. В семейном чате появилось сообщение от Светланы... Но этим дело не ограничилось. В среду в аптеку, тяжело дыша, вошла их общая тетя Зина. “Катюша, что же это делается? — запричитала она с порога. — Светочка звонила, плакала. Говорит, ты от детей ее отказалась! Мы же одна семья, надо помогать!” Катерина почувствовала, как щеки заливает краска. Объяснять что-то пожилой женщине, которую уже настроили против нее, было бесполезно. Она молча отпустила ей лекарства и весь оставшийся день работала как в тумане. К сообщению прилагалась фотография ее детей с нарочито грустными лицами.
Катерина горько усмехнулась. Интересно, где в этот момент был тот самый планшет за сорок тысяч?
Тут же посыпались сочувствующие комментарии от дальних родственниц. Тетя Зина, двоюродная бабушка, даже предложила скинуться «бедным деткам». «Не нужно, тетя Зина. Просто обидно, что некоторые показали свое истинное лицо. Я-то думала, семья — это святое…» — патетически ответила Светлана.
Через день Дмитрий опубликовал фотографию своей машины с открытым капотом. «Вот так и стоим… Ремонт влетит в копеечку, а денег взять негде. Грустно, когда в трудную минуту самые близкие люди забывают о тебе…»
На работе Катерина тоже почувствовала перемену. Коллега, с которой они работали много лет, как-то за чаем осторожно спросила: — Кать, а что у тебя с родней случилось? Говорят, ты им в помощи отказала…
— А кто говорит? — прямо спросила Катерина.
— Да так… общие знакомые… — смутилась коллега. — Мол, племянник твой совсем без денег сидит, машину починить не может…
— А ты видела, как этот «бедный» племянник неделю назад день рождения жены отмечал? В «Чайке», с крабами и прочими деликатесами. А теперь на ремонт денег нет.
Коллега задумчиво кивнула. — А-а-а… Ну, тогда понятно… Ты это, держись. А то они про тебя такое рассказывают, я уж почти поверила.
Но самым болезненным был звонок от дочери Насти. — Мам, что у вас происходит? Мне Дима звонил, жаловался, что ты от них отвернулась…
— Настенька, — вздохнула Катерина, — я просто устала содержать взрослых, трудоспособных людей.
— Но мам… Может, у них и правда трудности? Светлане с детьми тяжело…
— А почему я должна содержать детей Светланы? У них есть отцы.
Настя помолчала, а потом тихо спросила: — Мам, а мне с ипотекой ты... продолжишь помогать? — ее голос дрогнул. — Или я для тебя такая же, как они? Тоже... нахлебница?
Это был удар под дых. Неужели и родная дочь видит в ней лишь кошелек?
— Настя, твоя ситуация совершенно другая, — медленно проговорила Катерина, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты работаешь, ты стараешься, ты не тратишь деньги на показуху. А они… они просто паразиты.
— Я поняла, мам, — глухо ответила Настя. — Извини. Мы с Колей что-нибудь придумаем, он найдет вторую работу…
Осадок от этого разговора был самым горьким.
В пятницу в аптеку зашла постоянная покупательница, Ольга Федоровна, бодрая старушка из соседнего дома. — Катерина, милая, — сказала она, выкладывая рецепты, — а племянник-то твой, Дмитрий, видать, хорошо поднялся?
— С чего вы взяли, Ольга Федоровна? — насторожилась Катерина.
— Да я вчера с внуком в «Авто-Стиль» ездила, сервис этот модный на окраине. Смотрю, а там твой Дмитрий машину свою забирает. Блестит вся, отполированная! И диски на колесах новые, такие… хромированные, аж слепят!
Катерина застыла.
— Вы уверены, что это был он?
— Да конечно! Я его с детства знаю. Высокий, кудрявый. Стоит, с мастером смеется, деньги отсчитывает. Я еще подумала, вот ведь, люди живут! Мой-то внук на простую резину год копил, а этот и диски, и полировку, и бог весть что еще… А вроде жаловался кто-то, что у него с машиной проблемы.
Катерина механически пробила чек. В голове не укладывалось. Значит, деньги на ремонт у него были. И не просто на ремонт, а на дорогостоящий тюнинг. А у нее он просил шестьдесят тысяч.
Вечером дома Катерина сделала то, чего не делала никогда. Она достала старую тетрадь, куда иногда записывала крупные расходы, и начала выписывать все суммы, которые давала Дмитрию и Светлане за последние три года. Она поднимала старые банковские выписки, вспоминала, складывала…
Когда она подбила итог, у нее закружилась голова. Четыреста пятьдесят две тысячи рублей. Почти полмиллиона. Деньги, на которые можно было бы закрыть часть ипотеки, сделать ремонт в своей убитой квартире или съездить в хороший санаторий, чтобы подлечить суставы. Суммы, которые она отрывала от себя, экономя на еде и здоровье.
Она разделила сумму на тридцать шесть месяцев. Получилось больше двенадцати тысяч в месяц. Каждый месяц она отдавала им эти деньги, пока сама мечтала о новом ортопедическом матрасе за двадцать тысяч, потому что от старого болела вся спина.
Она открыла семейный чат.
«Дорогие мои родственники! — напечатала она дрожащими пальцами. — Хочу сказать вам спасибо за важный жизненный урок. Я тут посчитала из любопытства. Оказывается, за последние три года вы получили от меня 452 000 рублей в качестве «помощи». Надеюсь, новые диски, дорогие планшеты и ужины с крабами стоили того. Жду возврата долга. Можете частями».
Она прикрепила к сообщению фотографию своей тетради с расчетами. И нажала «Выйти из группы».
Через две недели Катерина получила премию за квартал — тридцать тысяч рублей. Впервые за долгие годы эти деньги принадлежали только ей. Она сидела на кухне, пила настоящий, свежесваренный кофе и листала каталог матрасов, когда в дверь позвонили.
На пороге стояли Дмитрий и Светлана. У обоих были виноватые лица и пакеты в руках.
— Тетя Катя, — начал Дмитрий, — мы это… поговорить…
Светлана протянула ей торт. — Катюш, это твой любимый «Прага». Давай забудем все эти… недоразумения…
Катерина молча смотрела на них.
— Проходите, — наконец сказала она.
Они сели за стол. Дмитрий достал бутылку коньяка, Светлана начала суетиться с тортом.
— Тетя Кать, — начал племянник, — мы все обдумали… Понимаем, что были неправы. С днем рождения Оли вообще некрасиво вышло…
— Ага, — поддакнула Светлана, — а с деньгами… ну, так получалось… Дети, расходы…
Катерина молча слушала.
— И вообще, — осмелел Дмитрий, — я тут подумал. Надо свое дело открывать. Автосервис. У меня и клиенты есть, и руки из нужного места растут. Только стартовый капитал нужен. Но это же инвестиция! В будущее!
— А у меня Ленка в институт скоро, — подхватила Светлана. — Репетиторы, курсы… Это же тоже инвестиция! В образование!
Катерина медленно поставила свою чашку на стол. Звук фарфора о дерево показался оглушительным в наступившей тишине. Она подняла на них глаза — и они впервые увидели в ее взгляде не привычную усталую доброту, а холодную, как сталь, твердость. — Знаете что, — сказала она тихо, но так отчетливо, что каждое слово повисло в воздухе. — Уходите.
Они замерли.
— Тетя Кать, ты чего? — растерянно пробормотал Дмитрий.
— Того, — голос Катерины начал крепнуть. — Хватит меня за идиотку держать. Я жду возврата долга. Почти полмиллиона. Когда ждать первый транш? Других тем для разговора у нас с вами нет.
— Кать, ну ты пойми… — начала Светлана.
— Я все понимаю! — Катерина встала, и ее голос зазвенел. — Я понимаю, что двадцать лет была для вас дойной коровой! Отказывала себе в самом необходимом, чтобы вы жили красиво! А вы за моей спиной поливали меня грязью!
Она подошла к Дмитрию и ткнула пальцем ему в грудь. — Ты, тридцатилетний мужик! Хочешь сервис — иди в банк, бери кредит и работай! А не клянчи у тетки, которая вдвое больше тебя пашет!
Потом повернулась к Светлане: — А ты, сестрица, вместо того чтобы побираться, найди нормальную работу! И заставь отцов своих детей платить алименты!
— Да как ты смеешь… — пролепетала Светлана.
— Вот так смею! — отрезала Катерина. — Это моя квартира, и я смею! Пока вы диски меняли и по ресторанам ходили, я на лекарствах для спины экономила!
Она распахнула входную дверь. — А теперь — вон! Оба! И чтобы я вас больше не видела! Ни с просьбами, ни с тортами! Кормушка закрыта. Навсегда.
Они выскочили из квартиры, как ошпаренные.
На следующий день Катерина позвонила Насте. “Дочка, приезжай, поможешь мне матрас выбрать”. Они долго ходили по магазину, и Настя, видя, как мать с почти детским восторгом выбирает себе покупку, вдруг обняла ее. “Прости меня, мам, — тихо сказала она. — Я все поняла”. И этот момент примирения был для Катерины важнее всего. Вечером они пили чай на ее старой кухне, и впервые за долгие годы Катерина чувствовала, что ее деньги и ее жизнь принадлежат только ей.
Катерина лежала на новом, невероятно удобном матрасе и впервые за много лет чувствовала не боль в спине, а легкость во всем теле. Она улыбнулась. Жизнь определенно налаживалась. Нужно было просто научиться говорить «нет».