Итак, 1274 год. Азия. Великий Хан монголов Хубилай, желая завоевать своевольную Страну Восходящего Солнца, направил к её берегам огромный флот из сотен кораблей, на борта которых взошло почти 25 тысяч человек. Об этом я писал в предыдущей части, ссылку на которую я прикрепил ниже.
Бесоподобная орда азиатов наводнила острова Цусима и Ики, вырезав под корень всё местное население вместе с защитниками и семьями самураев, и высадилась на остров Кюсю, озадачившись взять крупный порт и крепость Хакату, через которую японцы вели торговлю с внешним миром. Самурайские отряды, неготовые к внезапному нашествию, но как всегда отчаянные и храбрые, столкнулись с необычными врагами. Они метали бомбы и ракеты, бросали огромные металлические шары, источающие дым и ядовитые газы, грохотали барабанами, покрывали воинов буси тучами стрел, обмазанных ядом, носили едва ли не каждый второй огромные щиты, не знали военных традиций, убивая японцев подло и жестоко. Самураи, несмотря на свою горячность, были деморализованы внезапностью, мощью, изобретательностью и натиском иноземцев и были вынуждены отступить под защиту стен древнего замка Мизуки, построенного шестью столетиями ранее. Там остатки японского войска ожидали своей неминуемой гибели, окружённые превосходящими из многократно силами противника, поскольку подкрепления с островов Сикоку и Хонсю явно не успевали прийти на помощь.
Помощь небес.
То, что случилось дальше, стало одной из самых больших загадок в истории не только страны Ямато, но вообще в истории Азии.
Оказанное японцами сопротивление, на самом-то деле, немало испугало монголов. Несмотря на малочисленность и неосведомлённость о способностях и ресурсах неприятеля, самураям удалось нанести ему ощутимые потери и даже убить одного из трёх главнокомандующих армии вторжения - Лю Фусяна. Помимо этого, монголы не учли (или не знали), что Япония на шесть седьмых - это сплошные лесистые горы, кручи, каменные гряды, ущелья и холмы, отбирающие простор для действия у конницы степняков, ядра монгольской армии, что исключало возможность «степного блицкрига», который произошёл на Руси, в Восточной Европе и Стране хорезмитов. Запас стрел и метательных снарядов уже подходил к концу, а корейско-китайская пехота - единственные пригодные силы для ведения боевых действий в горах - понесла огромные потери и больше не могла быть главной ударной силой. Монголы были хорошими разведчиками и знали, что на помощь осаждённым в Мизуки движутся многочисленные подкрепления с других островов. А воевать на чужой земле, ещё и отрезанной морем, с превосходящими силами противника, разгневанным населением и невозможностью использования конницы монголы не за какие деньги не стали бы. И пока самураи в Мизуки готовились принять свой последний бой, войско Великого хана начало спешно эвакуироваться. Чтобы не допустить атаки японцев на погружающиеся войска, были подожжены великое святилище Хакодза́ки-гу и несколько прибрежных деревень. Засевший в замке японцы видели как краснеет от пламени небо, как горят «святилища их богов».
Но монголы не знали, что не бравые защитники крепости станут их главным врагом. Погода в море начала стремительно портится, задул ураганный ветер, предвещявший неладное, поднялось волнение в море. Предчувствуя надвигающийся тайфун, корейские адмиралы посоветовали монголам и китайцам как можно скорее убраться на суда и вернуться в бухту, ибо опасались, что сильный ветер и высокий прибой выбросят их корабли на мель в заливе Хаката, однако руководство не пришлось к этим советам. Когла флот выходил в Японское море, стояла тёмная ночь, и видимость была нулевой. Корабли шли слишком плотно друг к другу, и был велик шанс столкновения.
Флотилия уже выходила из бухты, когда захватчиков застигла дикая буря: на побережье пришёл тайфун. В Японском море при тайфуне волны вырастают до 8-10 метров, и что-то подобное коснулось и монголов.
Дикий вихрь смешал корабли, столкнул многие из них бортами и носами, разметал, утопил, разломал пополам или вышвырнул на мель. Огромные волны разбили и поглотили почти всё то, что успело выйти в открытое море. Трудно винить в неудаче корейских мореходов: тайфунов в этих краях в это время года обычно не бывает. Да и где их вина, если само руководство не прислушалось к советам моряков и позволило случиться подобному? Победить природу было нереально. Даже сейчас обитые сталью титанические танкеры длиной под 300 метров идут на дно в Северном море, а что и говорить про маломощные средневековые деревянные посудины, не достигавшие и 100 метров? У них не было и шанса против стихии.
Японцы ничего не знали о случившемся ночью, но когда, объятые страхом, они выбрались из замка, который больше никто не осаждал, и отправились на разведку, то увидели, что вражеского флота больше нет. Десятки пустых разбитых кораблей были выброшены на мель, гладь бухты и всё побережье было усыпаны обломками, оружием, телами людскими и лошадиными и вещами. Окрестные земли заполонили пленные корейцы и китайцы, в том числе инженеры, у которых, вероятно, японцы выведали принцип работы пороха. Из 25 000 человек, участвовавших в монгольском вторжении, в морской пучине погибло порядка 13 000, а ещё несколько тысяч сложили головы во время боевых действий, а это значит, что домой вернулось не более 20-25% от первоначальной численности войска. Особенно тяжёлыми потери были среди корейских моряков, что сказалось на способностях империи Хубилая к морским экспедициям. Сказалось настолько, что Японию оставили в покое на семь лет.
Вторжение было отбито, но так как самураи воевали на своей территории и не добыли в бою ничего, что можно было бы поделить и раздать, никаких подарков за службу сёгуну они не получили. Из более чем 6 тысяч самураев только 120 были награждены, и в их числе - Такэдзаки Суэнага, один из легендарнейших буси Средневековой Японии, по заказу которого в 1293 году было составлено иллюстрированное описание вторжения - «Моко Сюри Экотоба» («Хроника монгольского вторжения»). Половина всех изображений в Интернете, посвящённых монгольскому вторжению в Японию, взята оттуда.
Однако монголы не теряли надежды. Хубилай хоть и горевал, но не был обескуражен поражением. Да, флот был повержен, но всё-таки мощности Империи ещё были велики, плюс в скором времени монголам удалось захватить несколько южнокитайских портов, где на стоянках находилось огромное количество торговых посудин и боевых кораблей. Через год Ханбалык направил делегацию из шести человек с требованием, чтобы японский император отправился к монголам, извинился перед ханом, преклонился перед ним и признал вассалитет. На сей раз сомнений насчёт монголов не возникло ни у кого. Японцы не стали церемониться и отправленных ханом китайских дипломатов обезглавили. Для степняков это было равноценно началу войны. Однако сначала монголам требовалось восстановить военно-морские силы и закончить войну с Южной Сун, прежде чем начинать вторую кампанию в Японии.
В 1279 году, когда сопротивление китайцев было сломлено окончательно, Хубилай-хан в последний раз отправил в страну Ямато делегацию, но её участь была точно такой же, как и у первой. Послов обезглавили прямо на пляже бухты Хакаты, не дав им и ста шагов ступить по японской земле. Японцы ясно дали понять, что мириться они не хотят и ждут второго раунда. Сёгунат начал подготовку к повторному вторжению.
Второй раунд. Подготовка.
Тодзё Токимунэ и его военачальниками были разработан план для проведения быстрой и крупномасштабной мобилизации, как только начнётся второе вторжение. Для этого повсеместно были построены укреплённые лагеря, исполнявшие роль и крепости, и пункта сбора войск. Часть из них в будущем вырастет в настоящие замки и города. Например, так появился город Огуни. Четырём самым западным провинциям Кюсю была поручена защита морского побережья непосредственно в пределах их территорий. На Кюсю были созданы отряды береговой охраны, а на случай внезапной атаки на острове Кокурикудо провели полную мобилизацию. Замок Мизуки укрепили, обнесли несколькими частоколами и траншеями.
Основой подготовленных оборонительных укреплений японцев был ряд защитных линий вдоль пляжей высотой от 2 до 8 метров, из которых самую большую продолжительность имела массивная стена «Гэнко Боруи» («каменная стена против монгольского вторжения»), возведенная вокруг бухты Хаката - высотой 2,5 метра, толщиной более 2 метров и протяжённостью в 20 километров, с бойницами, выложенными из камня. Со стороны моря стена была отвесной, с другой - наклонной, чтобы на неё мог взобраться всадник. Стена была на удивление невысокой, но ее роль со всей очевидностью заключалась в том, чтобы просто не дать монгольской коннице вновь опустошить побережье. Ведь не может же лошадь прыгнуть на 2,5 метра (мировой рекорд если что - 2,4)?
Стена достаточно эффективно прикрывала побережье от противника, учитывала самые удобные места для десантирования. Береговые укрепления были построены таким образом, чтобы защитить синтоистские святыни - храмы Сумиёси дзиндзя, Хакодзаки-гу, сожжённый монголами во время первого нашествия и вновь восстановленный, и Касии-гу. Местами стена была двойной.
На берегу залива были воздвигнуты башни и сторожевые вышки, с которых велось постоянное наблюдение за водной поверхностью. Побережье и устье одной из речек были утыканы кольями, выставленными в хаотичном порядке, для затруднения перемещения конницы и кораблей. Кроме того, между морем и защитными сооружениями японцы устроили массу всевозможных ловушек, нарыли "волчьи ямы", насыпали искусственные дюны, усеяли пляжи "железным чесноком", который должен были препятствовать врагу в продвижении вперёд.
Небольшие, но чрезвычайно подвижные гребные военные суда на десять-пятнадцать воинов в ожидании вторжения стояли наготове в разных местах бухты. В постоянной боевой готовности находились и сухопутные силы японцев, активно готовившиеся к бою последние два года. Армия сёгуната на Кюсю, собранная для отпора повторному вторжению, состояла, по одной из оценок, из более чем тридцати тысяч самураев-гокэнинов и асигару, ещё двадцать пять тысяч наёмников-хигокэинов и самураев из дальних кланов располагались на соседнем острове Хонсю в резерве. По данным же «рокухара тандай» - главнокомандующего войсками сёгуната и ответственного за боевые приготовления на западе страны по имени Ходзё Токимура (родственник реального главы страны Токимунэ) - под его командованием находилось 60 000 человек, из которых одна треть была самураями, остальные - пешие лучники, прислуга и пехота.
Если учесть, что для Великого Западного похода 1236-1242 гг., одной из самых грандиозных операций в мировой истории Средневековья, монгольские "царевичи" привели не более 70 тысяч человек (с учётом прислуги) и с ними дошли с казахских степей почти аж до Венеции, то можно быстро понять - японцы привели на запад все войска, которые у них были. Они сняли береговую охрану, центральные войска, стоявшие в Киото и Камакуре, отряды наёмников и северные подразделения, воевавшие с айнами и нивхами. Впервые в истории все области страны Восходящего Солнца сумели полностью мобилизоваться и объединиться для общей цели. Боевой настрой войск был очень велик. Даже японские пираты вако временно оставили своё преступное ремесло и присоединились к флоту сёгуна. Тодзё на противостояние монголам направил вако, которые были выходцами с островов Цусима и Ики и из провинции Хидзэн - тех, кто пострадал от монгольского нашествия сильнее остальных и жаждал мести.
Япония была готова к отражению нового завоевания. Были готовы к вторжению монгольских орд и острова Цусима и Ики, гарнизоны которых, как и в 1274 году, должны были погибнуть первыми. Знало об этом и мирное население островов, по мере сил помогавшее военным в сооружении укреплений. Никакой надежды на спасение и помощь с Кюсю и Хонсю у жителей Цусимы и Ики, расположенных далеко в море, не было, и потому островитяне крепились отдать свои жизни за как можно более дорогую цену.
В апреле 1280 года в Летнем дворце Хубилая в Даду высший военный совет Империи принял решение о проведении новой экспедиции в Японию. Для этого войско должно было быть собрано в двух местах - Корее и китайском порту Нинбо, и пока "корейская" группировка высаживалась и разбивала основные силы самураев, "китайская" следовала за ней и завершала покорение Японии. По просьбе монголов на корейских верфях в течение двух лет было подготовлено 900 боевых кораблей, от гигантских дэнусонов до десантных батулу и мелких тендеров. В Корее было собрано ≈27 тысяч регулярных солдат, ≈15 тысяч всадников с прислугой, 17 тысяч моряков и приготовлено 110 000 соломенных мешков для проса и пищи. Под монгольскими стягами собрались лучшие части Империи. Здесь были монголы, корейцы, чжурчжэни, мусульмане, ханьцы, тибетцы, тюрки, индусы и даже русские и венгры.
Монголы, вероятно, готовились воевать в Японии долго и качественно и, учтя ошибки прошлой кампании, ввели в строй большое число кораблей, которые должны были доставлять припасы и воду высадившимся войскам и возить почту между Кореей и Японией. Выглядящая на словах внушительно флотилия по большей части состояла из мелких транспортов и почтовых тендеров, численность же собственно боевых кораблей десанта - нуджонсонов и пхёнчхосонов - выросла не особо с первого вторжения. Главнокомандующим был назначен монгольский военачальник Арахан.
Вторжение.
22 мая 1281 года, за три месяца до начала сезона тайфунов, из портов Хаппо (ныне Масан) и Айура на Корейском полуострове вышла первая группа кораблей. Приблизительно в это же время началась погрузка на корабли второй группы войск, которая состояла преимущественно из ханьцев и должна была выйти из порта Нинбо в Южном Китае. Численность её вряд ли превышала 30 тысяч человек, поскольку все остальные силы должны были поддерживать порядок в только что завоёванной стране.
Во время второго вторжения захватчики обошли острова Цусима и Ики с востока. Первое сражение произошло 9 июня около деревни Сэкаимура на острове Камидзима в архипелаге Цусима. Как и прежде, малочисленные самурайские отряды дрались отчаянно, обороняя свои укреплённые позиции, и смерть встретили достойно. Следующая схватка произошла около поселения Кацумото на острове Ики. Защитники был полностью уничтожены во много раз превосходящими их силами наступавших, причём монголы вновь не пощадили ни женщин, ни детей.
Разделавшись с островитянами, монголы направили небольшой отряд вдоль побережья Западного Хонсю для отвлечения внимания, тогда как главные силы направились в бухту Хаката и на побережье провинции Нагато. 25 июня часть кораблей, отделившись, атаковала Нагато, но была отброшена лавиной стрел и камней и вынуждена вернуться на Ики.
Монголы попытались высадиться на отмели Сига, у самого конца стены, откуда им легче всего было бы зайти во фланг японцам. Здесь их ждали полноценные, полностью укомплектованные боевые части. Иноземцы встретили столь яростное сопротивление, что после нескольких суток непрерывных сражений на пляжах им удалось высадить только один отряд. Японцы теперь тоже не церемонились с неприятелем и покрывали его лавиной стрел со стен, переходя местами в контратаки. Пляж был буквально усеян обезглавленным телами захватчиков, а один японский хронист из Киото писал, что самураи к этому моменту научились сами готовить пороховые бомбы и ракеты благодаря пленению китайских инженеров и работе пиратов-вако, по всей видимости, захватывавших порох в китайских портах, и использовали их против десанта. Насколько успешно - не ясно. Поскольку стену удерживали на всём её протяжении, японцам удалось перейти от обороны к нападению.
Они выходили из Хакаты на маленьких, быстрых и манёвренных лодках, по десять-пятнадцать, а то и лишь по семь-восемь человек в каждой, и предпринимали ночные атаки на монгольские суда, нанося внезапные удары и столь же внезапно отступая. Объятые куражом и яростью самураи подбирались к монгольскому кораблю, валили собственную мачту, чтобы использовать ее как абордажный мостик, вступали в рукопашную схватку и возвращались назад. Обычно в большинстве подобных столкновений монголы, не имевшие возможности использовать свои технические новинки и конницу, терпели поражение от разъярённых самураев. Если посмотреть, как подозрительно часто в своих рейдах японцы сжигали или взрывали вражеские корабли, то можно понять, что они, видимо, и вправду научились использовать порох.
Известный случай связан с буси Кусано Дзиро, атаковавшим монгольский корабль при свете дня. Дзиро попал под обстрел пеших лучников и корейских хвачх, установленных на палубе, но, несмотря на ливень стрел и на то, что Кусано потерял в бою левую руку, он сумел сжечь вражеский корабль и захватил двадцать одну голову. Такэдзаки Суэнага, составитель иллюстрированного описания, также участвовал в набегах на флот монголов. Хоть он и был сильно ранен, попав под залп «бамбуковых огненных орудий», 30 июня вместе с группой самураев при многократном численном перевесе иноземцев он выбил противника с острова Сика и вынудил его отступить на Ики. Лидер одного из кланов, самурай Кикути Такэфуса, под покровом ночи выйдя в открытое море с группой из нескольких небольших кораблей с сотней самураев, взял на абордаж один из десантных пхёнчхосонов, а ещё два поджёг, вероятно, с помощью пороха. Такэфуса со товарищи до самого рассвета вместе с другими самураями отправлял к праотцам хубилаевых воинов и вернулся из бухты живым и невредимым. В последующем он несколько раз ещё повторит свой подвиг.
Наиболее известный из рейдов по монголам был проведён самураем Коно Митиари, племянником известного самурая Мичиоро, погибшего в бою с монголами чуть ранее, который с отрядом вышел при свете дня на двух лодках, с виду невооружённых. Монголы подумали, что они идут сдаваться, и не стали открывать огонь. Когда японские лодки подошли вплотную, буси свалили мачты и с диким воплем бросились на абордаж, держа наготове нагинаты и мечи тати. Коно Митиари первым ступил на палубу вражеского судна, в схватке один на один зарезал корейца-великана, взял в плен военачальника высокого ранга, перебил экипаж и ушёл под прикрытием горящего судна. За это он был награждён самим императором.
В конце концов, к 30 июня монголы отвели войска на остров Такасима и попытались высадиться на другом участке побережья, где снова были отброшены войсками самураев. Монголам приходилось оставаться на переполненных маленьких судах, в страшной тесноте и духоте, и отбивать атаки японцев. Их численность теперь играла против них. Из-за активной деятельности пиратов вако морская доставка "корейской" группе войск провизии, почты, свежей воды и боеприпасов была почти полностью прекращена. На кораблях началась эпидемия чумы, вода протухла, а сами суда стали гнить. В кратчайшие сроки в монгольской армии из-за болезней и дикой жары погибло более 3 000 человек.
16 июля передовые суда Южной Группы добрались до острова Итоки, а 12 августа великая армада объединилась для последней, решающей атаки на японские позиции. Вся нация Ямато преклонила колени, моля богов о поражении пришельцев с запада. Бывший император Камэяма в самый решающий миг обратился к основательнице своего рода и отправил посланца в святилище Исэ просить помощи у императорской праматери, Богини Солнца Аматэрасу. И Небеса услышали.
Вечером того самого дня, когда была вознесена молитва, 15 августа 1281 года, в небе началась перемена. Облака росли, сгущались,и вскоре, еще до захода солнца, плотная мгла опустилась на море Гэнкай (так японцы называли Цусимский пролив), где дрейфовала монгольская армада. Затем поднялся ураганный ветер. Волны стремительно росли, а ветер превратился в гигантский тайфун, который обрушал на корабли тонны воды, бросал их на скалы и мели, сталкивал между собой или просто переворачивал. Штурманы не могли ничего поделать. Силой ветра и воды армаду разнесло в щепки; казалось, «будто кто-то разбросал божественные гадательные стебли» по поверхности моря. Марко Поло пишет, что обломков и всплывшего снаряжения было столь много, что по ним можно было пройти пешком от Японии до самой Кореи.
Из огромной армии домой живыми вернулось не более трети. Почти все крупные суда и львиная доля средних судов и мелких транспортов были уничтожены. Так бесславно окончилась последняя попытка монголов завоевать Японию. Хубилай-хан планировал еще одно вторжение, но оно так и не состоялось. Военно-морские силы Монгольской империи были так истощены, что Хубилай на несколько лет вообще прекратил отправлять любые военные экспедиции в другие края. Не хватало ни кораблей, ни леса, ни денег, ни моряков.
При правлении последнего монгольского императора Китая Тогона-Тэмура (1320-1370 гг.) между Империей и Японией официально был заключён мирный договор, положивший конец многолетней войне. Любопытно, что вторжение монголов в Японию стало первым крупным международным конфликтом в истории, где массово применялся порох. Вторжение монголов оказало влияние и на японскую культуру - с тех пор даже появилась новая детская колыбельная:
Спи, спи, скорей,
Пока с моря не пришли монголы
И не унесли тебя на Запад.
Вторжение монголов в Японию повлияло и на искусство: ему посвящено огромное количество песен, стихов, частушек, хвалебных речей и гравюр, огромное иллюстрированное описание «Моко Сюри Экотоба», про который я уже писал, про него снят неплохой японский фильм «Нитирэн» 1958 года, а на основе событий, происходивших тогда, в 2020 году компанией «Sony» даже была издана игра «Ghost of Tsushima» («Призрак Цусимы»), экранизация которой запланирована на 2027 год.
Ниже - ссылка на фрагмент из фильма «Нитирэн», посвящённого жизни в Японии в годы вторжения монголов.
Вторжение сильно укрепило в Японии статус негласного самурайского кодекса бусидо и внесло в него поправки и популяризировало дзэн-буддизм ещё сильнее.
После победы над монголами национальная гордость японцев возросла до небес, они стали считать себя едва ли не единственными разумными людьми в мире. Народ Ямато решил, что на их стороне сами "ками-кадзэ" (神風) - "Ветер богов", оберегающий страну от любой, даже самой страшной угрозы. Ещё бы - дважды уничтожить огромный вражеский флот! "Ветер" не оставлял страну и дальше: китайская империя Мин впоследствии трижды также планировала захват Японии, и все попытки были, ожидаемо, безуспешными. С тех пор "Ветер богов" воспринимался как символ божественной защиты Японии, а святилище в Исэ, куда отправился молиться император Камэяма, стало пользоваться огромным уважением и почётом. Японские пилоты-смертники, камикадзэ, сознательно отождествляли себя с божественным возмездием и называли себя в его честь. Правда, как мы знаем, во Второй Мировой божественная помощь Японии закончилась.