Все части повести здесь
– А с кем же... Олежка?! – ахнула Лиля – где он?
– А ты не переживай, Лиля, Олежек у меня, я и вещи его кое-какие взяла из дома, у меня же ключ есть. Она его, оказывается, и в детский сад успела определить, видать, чтобы у самой времени много было сидеть и страдать по Анатолию.
– Бабушка! – Лиля повернулась к Марии Ивановне, сжав на груди кулачки – бабуля...
Но та покачала головой:
– Нет, Лиля, и речи быть не может. Он ребенок, но мне никто. Это вы мои внучки, за вас я переживаю и ответственность несу, и мне еще и этого не хватает тут... Можете осуждать меня и обижаться, но я считаю, что ты, Рая, должна позвонить в опеку. Если Олега заберут и поместят куда там следует – Анфиса может и опомнится, и для нее это уроком будет.
Часть двадцать вторая
– Как ты думаешь, что он тут делает? – спросила Лиля подругу. Вид у нее был испуганным.
– Тут и семи пядей во лбу быть не надо, чтобы понять, что он тебя ждет.
– Интересно, он знает, что его папаша смылся в Подлопатки, собрав все свои вещи?
– Вряд ли для него это имеет значение – он точно пришел сюда не из-за него. Что будешь делать, подруга? Может, убежим через черный ход? Попросим дядю Тимура открыть нам дверь.
Дядя Тимур был разнорабочим в техникуме и по совместительству, дворником, он отвечал за порядок на территории и иногда покрикивал на студентов, если они мешали ему подметать двор. Был он мужчиной какой-то восточной национальности, говорил на ломанном русском, но девчонки его понимали.
– Ну вот еще! – ответила наконец Лиля подруге – давай еще дядю Тимура сюда впутаем. Не собираюсь я бояться его!
– Есть надежда, что уйдет, в конце концов, у нас еще пара – не будет же он тут ждать. Ой, Лилька, после того, что мы ему устроили, боюсь, как бы он... мстить не начал. Такие, как он, бывают очень злобными...
– Ему просто любви не досталось в детстве – пожала Лиля плечом – да и что он видел в своей семье? Ничего хорошего. Вот и злится сейчас.
Они отправились на пары, а когда, наконец, занятия закончились, и они вышли на улицу, Светка с облегчением вздохнула.
– Вроде нет его. Сразу пойдем автобус ждать или прогуляемся? – она кинула взгляд на маленькие дешевые часики на руке – еще почти сорок пять минут до отъезда.
– Пойдем потихоньку на автобус. Неохота что-то гулять сегодня.
После окончания занятий у девчонок оставался целый час до автобуса. Но они всегда находили себе заделье – или сидели в какой-нибудь пустой аудитории и повторяли пройденный материал, помогая друг другу, если кто-то что-то не понял, или уходили прогуляться в парк, либо по городу, или же сразу шли туда, откуда отходил автобус и ждали там.
Они успели отойти недалеко от техникума, когда сзади раздался голос:
– Лиля! Лиля, подожди!
– О, нет! – Светка закатила глаза – только не это!
Тим подошел к ним и улыбнулся, как ни в чем не бывало.
– Ты что здесь делаешь, Тим? – спросила Лиля, нахмурив брови.
– Я тебя ждал, поговорить надо.
– Я же просила – не приходи больше ко мне и вообще... После всего, что ты сделал, я не хочу иметь с тобой ничего общего!
Тимофей кинул умоляющий взгляд на Светку, и та отошла, знаками показывая Лиле, что будет неподалеку.
– Лиль – Тим попытался взять ее за руку, но она убрала свою и посмотрела на него таким взглядом, что он понял – лучше больше не пытаться – Лиля, послушай, ну что ты, как ребенок?! Между прочим, я тоже мог бы обидеться после того, что вы мне устроили в клубе.
– Как ты узнал, что мы здесь учимся?
– А ты думаешь, мало ваших в городе обитают? Есть и те, с кем у меня, несмотря на то, что ты мне устроила, довольно неплохие отношения.
– Вынюхиваешь, значит? Завел себе информаторов – «шестерок»?
– Зачем ты так? Просто поинтересовался, мне ответили, да и все! Лиля, ну прости меня! Я не должен был так поступать...
– Но поступил, Тим! Взял и грязно оболгал меня! Зачем?
– Лиль... ну, я просто хотел тебя немного проучить, вот и все! Ну, извини дурака!
– Хорошо, Тим, если тебе нужно мое извинение – я тебя извиняю, но прошу, больше не подходи ко мне! Я не хочу тебя видеть, знать, и тем более, иметь с тобой дело!
– Ты могла бы... дать мне шанс. Клянусь, я больше никогда не сделаю ничего плохого по отношению к тебе! Ну, в голове помутилось просто – не подумал, что творю, ну бывает же у всех!
– Тим, никаких шансов не будет! Я была честна с тобой изначально – сказала тебе, что у нас не может быть ничего общего, я не готова к отношениям, я тебя воспринимаю, как друга, как брата, но ты... Ты привык получать то, что хочешь, а тут у тебя не сработало, и ты решил действовать любыми способами, правда? И честно сказать, вот после этого я тебя и как друга, и как брата уже не воспринимаю.
После этих ее слов он отошел от нее на пару шагов. Лиля увидела, что в лице его что-то изменилось – оно стало жестким и непроницаемым, а теплый взгляд вдруг похолодел и глаза его были похожи на змеиные.
– Что же... Это твой выбор. Я тебе сказал – не пожалей потом... Ты поймешь когда-нибудь, что зря оттолкнула меня, и да... Заруби на своем носу – я действительно привык получать то, что хочу. Но если это не срабатывает, я это разрушаю.
– Не смей мне угрожать – ответила она тихо – твои угрозы для меня – это пустой звук, я им не верю, ты из тех, кто только лают, но не кусают. И не приближайся больше ко мне, понял! Иначе я устрою тебе кое-что почище того, что было у клуба. Ты же не хочешь больше опозориться?
Лицо его побледнело, он развернулся и пошел прочь. К Лиле подошла Светка.
– Ну что?
– Одно сплошное бла-бла-бла... Ладно, пойдем до автобуса.
– Скажи, этот тип тебе угрожал?
– Да... Но все эти его угрозы – просто пустой звук.
– Ты уверена?
– Свет! Ну, он пацан-малолетка, который не получил желанную игрушку! И весь разобиделся после этого! Следовательно, что ему остается? Правильно – только угрожать, что он и сделал.
– Зная его папашу, я бы не расслаблялась.
Девчонки вернулись в поселок и разошлись по домам. Дома Лиля сразу же принялась за дела, хотя большинство Вика уже сделала и теперь сидела за чтением книжки.
– Лиль – позвала она сестру – пойдем сегодня на холм сходим, посмотрим, появились ли лилии!
– Рано еще, Вика, через неделю примерно появятся. Мне постирать сегодня надо все блузки, так что пока занята буду.
– Свои я постирала – их можешь не трогать!
– Какая ты молодец, сестренка!
– Я и белье все выстиранное отгладила!
Они еще немного поговорили, а когда Лиля устроилась рядом с сестрой читать, а Мария Ивановна на кухне взялась печь творожное печенье, дверь открылась и вошла Рая Величкина. Лиля, вышедшая из комнаты, и Мария Ивановна по одному ее виду поняли, что что-то случилось.
– Теть Рай – сказала девушка – у вас такой вид... Что-то произошло?
Та опустилась на заботливо подставленную Марией Ивановной табуретку и сказала:
– Вот вы тут, девки, сидите, и ниче не знаете, а меж тем мамку вашу в милицию отвезли, в райцентр!
Лиля, Вика и бабушка переглянулись и ахнули, заговорив одновременно:
– А почему?
– За что?
– Что произошло?
– А она вычислила бабу Анатолия в Подлопатках, приехала туда, измазала ее ворота дегтем и краской, написав непристойную надпись, а когда соперница вышла, возмущенная, она с ней в драку полезла. Вцепились они друг другу в волосы, стали по земле кататься и визжать, мать вашу еле от нее оторвали и кто-то вызвал милицию. Она убежать пыталась, да местные мужики ее удержали до приезда властей. Вот так-то...
– А с кем же... Олежка?! – ахнула Лиля – где он?
– А ты не переживай, Лиля, Олежек у меня, я и вещи его кое-какие взяла из дома, у меня же ключ есть. Она его, оказывается, и в детский сад успела определить, видать, чтобы у самой времени много было сидеть и страдать по Анатолию.
– Бабушка! – Лиля повернулась к Марии Ивановне, сжав на груди кулачки – бабуля...
Но та покачала головой:
– Нет, Лиля, и речи быть не может. Он ребенок, но мне никто. Это вы мои внучки, за вас я переживаю и ответственность несу, и мне еще и этого не хватает тут... Можете осуждать меня и обижаться, но я считаю, что ты, Рая, должна позвонить в опеку. Если Олега заберут и поместят куда там следует – Анфиса может и опомнится, и для нее это уроком будет.
– Бабушка! Он же еще ребенок!
– Нет, Лиля, я свое мнение высказала...
Тогда Лиля умоляюще посмотрела на Раю. Та улыбнулась:
– Ты, Лилек, не переживай. Я так думаю, сегодня-завтра Анфису отпустят, и она домой вернется, а за Олежкой ее я присмотрю. Завтра в сад его отведу, сама на работу, если Анфиса к тому времени не появится – заберу его вечером.
– Мы с Викой помочь вам можем! – Лиля посмотрела на сестру, и та закивала согласно.
– Сами справимся! У вас и так забот хватает – тебе на учебу, Вике тоже, а мне чего – я одна!
– Спасибо вам, теть Рая!
Бабушка только головой покачала:
– Ох, девки, зря вы... Вот этим вы свою мамку и поощряете дальше глупости делать! А так бы, может, и проучили ее.
– Бабушка – Лиля повернулась к Марии Ивановне – да не в маме вовсе дело! Дело в Олежке! Он же еще маленький, ну какой ему детский дом!
Но Мария Ивановна была не согласна с ними. Спорить не стала, решила, что подставлять внучек и вызывать опеку сама не будет, да и в поселке вряд ли кто-то станет этим заботиться, тем более, Анфису, скорее всего, действительно скоро отпустят.
Так и получилось – на следующий день ближе к вечеру она вернулась в Подпечинки, и первым делом отправилась домой помыться после «грязных казематов», по ее выражению, а уже потом пошла к подруге Рае Величкиной, чтобы забрать у нее сына.
– Катишься ты все ниже, Анфиска – покачала та головой, глядя на темное лицо молодой еще, по сути, женщины – вот чего ты, сбрендила, что ли, совсем, ехать в Подлопатки?
– Эта стерва у меня мужика отняла, а у ребенка – отца! И я должна молчать?
– Господи, да был бы он мужик! Я б такого с радостью на все четыре стороны отпустила, а ты еще и бабе его поехала мстить! Анфиска, вот я не пойму – когда ты стала такой дурой?
– Рай, ты с мужиком не жила, не знаешь, чего это такое...
– Да что ты все про мужика, да про мужика? Убереги Господь от такого счастья! Ты бы лучше о детях подумала, хотя бы об Олежке! Я тебя предупреждаю – еще раз нечто подобное произойдет, я Олежку возле себя держать не стану! Мария Ивановна отказалась его к себе взять в этот раз, хотя девочки ее просили, в следующий тоже откажет, а я просто возьму, и в опеку позвоню – пусть забирают твоего ребенка! Может, она и права – после этого ты не только о себе думать станешь, но и о сыне своем!
Лиля после этого случая никак не могла успокоиться. На работе в теплице она поговорила об этом с Раей Величкиной, и вроде после этого разговора стало ей легче.
– Тетя Рая, вот зачем бабушка так с Олежкой? Я ведь всегда считала, что она у нас очень добрая, и сейчас так считаю... Но он же ребенок совсем...
– Лиль, бабушку тоже можно понять – почему-то виновато заговорила материна подруга – ну, сама посуди – сколько она пережила после развода ваших родителей, сколько плакала, сколько за вас боролась... А тут теперь и еще ребенок, который ей действительно никто. Вам он да – брат, а она тут каким боком? Если бы забрали вы Олежика к себе, доброе сердце бы ее растаяло при виде несчастного ребенка, и что? Новые переживания, снова бы плакала, расстраивалась, как он там. А ведь у нее сердце не в порядке, и оно не вечное! И знаешь, я стала думать, что пожалуй, права тогда была Мария Ивановна, когда говорила, что мы мать вашу своим поведением только развращаем – она безнаказанной себя чувствует, вот и творит, что хочет. Ребенка жалко, понятно, но ее как изменить? Она сама не своя стала, с тех пор, как связалась с этим Анатолием.
Подумав, Лиля вынуждена была согласиться с тем, что в чем-то бабуля, пожалуй, и права, и поскольку они с Викой бабушку все же старались беречь, она решила, что если еще раз случится что-то подобное – настаивать она не станет.
– А что же теперь будет с той женщиной? – спросила она у Раи – она, наверное, заявление напишет на мать? Как же так, тетя Рая, мамку посадят теперь?
– Я слышала, что они договорились вроде полюбовно. Причем этому поспособствовал Анатолий, наверняка, не просто так. Милиция все замяли, да и все. Наверное, Анатолий рассказал Анфисе, что в тюрьму она сядет за хулиганку, когда Олежка подрастет, или «условку» ей дадут, и пообещал ей не двигать это дело взамен чего-нибудь... Думаю, что это алименты, которые он обязан был бы платить Олегу. Не станет, наверное, Анфиса подавать на них взамен своей свободы или отсутствия пусть условного, но срока. В этот раз, я так думаю, ее хорошо напугали, больше она к этой сладкой парочке не полезет – Рая помолчала и сказала вдруг – страшный человек этот Анатолий. И сын его тоже, так что стерегись его, Лиля.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.