Когда я выходила за него замуж, мне было двадцать пять. Весна. Белое платье, скромное кольцо, дрожащие руки. Он держал меня за талию, нежно смотрел в глаза и говорил:
— Я никогда тебя не обижу.
А потом…
Потом я родила Лёву. Он лежал у меня на груди — крошечный, тёплый, мой. Я смотрела на его лицо и чувствовала: вот, теперь я не просто женщина — я мать. Это было страшно и свято одновременно. А через два года родилась Вера. Он тогда держал меня за руку в роддоме и говорил:
— Ты у меня герой. Ты подарила мне сына и дочь. Я горжусь тобой.
Он действительно был рядом. Первое время. Помогал, приносил продукты, гладил мне по голове, когда я засыпала в одежде.
Но потом, будто кто-то щёлкнул тумблер — и началась другая история.
Он приходил домой всё реже.
— Работа. Устал. Не выноси мне мозг.
Он стал раздражаться на любой шум.
— Почему они кричат? Что ты делала весь день? Где их воспитание?
А я целыми днями мыла, стирала, варила супы и кормила грудью. И стояла ночами с температурой у детской кровати. Я жила в вечной тревоге — за них, за нас, за то, что станется с нами дальше.
Он начал отдаляться. От детей — и от меня. Мы почти не разговаривали. А когда разговаривали — это были упрёки.
— Ты всё запускаешь. Смотри на себя — кто ты сейчас? Замотанная, злая, никакая. Женщина должна вдохновлять. А ты… просто баба с грязной головой и в халате.
Я пробовала защищаться.
— Я не сплю ночами. Я не помню, когда в последний раз сидела спокойно.
— Так это не мои проблемы. Ты сама захотела детей. Я вообще против был второго. Я тебя предупреждал.
Я почувствовала, как зажимаюсь внутри. Становлюсь всё тише. Начала стесняться своего существования. Смотрела на себя в зеркало и думала:
"Может, правда я всё испортила?"
Однажды он пришёл домой под утро. Я ждала, не спала. Он был навеселе.
— Где ты был? — спросила я, еле сдерживая слёзы.
— А ты кто такая, чтобы спрашивать? Я, между прочим, всё это тяну на себе. А ты… сидишь в четырёх стенах и только жалуешься.
Он начал поднимать голос. Вера проснулась и расплакалась. Он заорал:
— Ну всё! Теперь ты ещё и оркестр мне устроила!
И швырнул кружку в стену. Она разлетелась вдребезги.
Я тогда впервые испугалась по-настоящему.
С того дня я больше не спорила. Я ходила, как по минному полю. Отмеряла слова. Следила за дыханием. Искала по его лицу — в каком он настроении.
Я научилась считывать раздражение за полсекунды.
Я научилась уговаривать детей вести себя тише.
Я научилась не плакать. Просто замерзать внутри.
Когда он уходил, мне становилось легче дышать.
Когда он приходил — дети бросались мне в ноги.
— Мамочка, он опять будет кричать?
Я целовала их и врала:
— Нет. Всё будет хорошо.
Но ничего не было хорошо.
Он не бил меня. Никогда. Ни разу. Он просто ломал словами.
— Ты — ничтожество.
— Кто тебя захочет с двумя детьми?
— Ты без меня не проживёшь и недели.
— У тебя ни образования, ни мозгов, ни внешности.
— Ты — ноль. Просто функция.
Я говорила себе: "Он просто устаёт. Просто срывается. Просто… просто так не бывает, чтобы разрушать свою семью. Значит, я виновата."
Я начала ходить к психологу тайком.
На приём я попала только потому, что старшая подруга записала меня и сказала:
— Или ты пойдёшь, или я сама вызову соцслужбу.
На первой встрече я только молчала и плакала.
На третьей — сказала вслух:
"Мне страшно жить в собственной квартире."
Я стала вести дневник. Спрятала его в морозилку — чтобы он не нашёл.
Там были записи:
"Сегодня он не разговаривал со мной весь день."
"Накричал на Лёву за пролитое молоко. Мальчик потом дрожал ещё час."
"Сказал, что подаст на развод и заберёт детей, потому что я психически неустойчива."
Решение уйти зрело долго. Я боролась сама с собой.
"Надо потерпеть."
"Надо ради детей."
"Надо быть сильной."
"А вдруг станет хуже?"
"А вдруг мне не поверят?"
"А если он и правда отнимет их?"
Потом был вечер, когда он сильно наорал на Веру за разбитую чашку.
Она стояла, дрожала и писалась от страха.
И я смотрела на это — и что-то сломалось.
Я сказала себе:
"Вот она цена твоего терпения."
"Вот он результат твоего молчания."
"Ты хотела сохранить семью. А сохранила ли ты себя?"
Я ушла через месяц.
Сняла квартиру. Собрала документы. Получила консультацию у юриста.
Суд был долгим. Давлением. Манипуляциями. Обвинениями.
Он говорил, что я неадекватная. Что у меня депрессия. Что я угрожаю детям.
Он присылал смс:
"Ты разрушила мою жизнь."
"Ты посмела предать своего мужа."
"Ты ещё пожалеешь."
Я боялась. Но не отступила.
Сейчас мы живём втроём.
У нас небольшая комната. Обои в цветочек. Пластиковый стол. Много книг.
Я работаю онлайн. Иногда плачу от усталости. Иногда просыпаюсь в поту от снов.
Но дети смеются. Бегают. Кричат.
И никто не велит им «заткнуться».
Недавно Лёва сказал:
— Мам, у нас дома теперь тихо. Не страшно.
А Вера подошла и обняла меня:
— Я тебя люблю. И ты теперь улыбаешься чаще.
И я поняла:
Я всё сделала правильно. Ради них. Ради себя. Ради жизни.