Криминальная сага с детективным окончанием
Глава 33. Не то фазенда, не то усадьба, но барыня в наличии
Май благополучно испустил дух. Наступило лето. Так и тянет воскликнуть, по старинке: «Спасибо партии родной за это!». Правда, партии родной как-то не наблюдается.
Ехать категорически не хотелось. В бильярдную в последнее время повадился ходить игрок – сильный. И я ему, видимо, приглянулась. Последние две недели он методично меня обыгрывал.
Но машина подана – извольте в карету, мадам.
Поэтому я даже обрадовалась, когда вылезла из машины не на знакомом паркинге, а перед незнакомыми воротами какого-то особняка-усадьбы, обнесенной забором высотой под небо. Потом, конечно, зашевелились сомнения: а не тот ли это хрен, что редьки не слаще?
Но, как говаривали: ничего не попишешь. Через пару минут к машине подошла девушка, одетая под горничную, и брякнула: «Пойдёмте».
Конечно, не апартаменты, но и не каморка. Прихожая. Дверь распахнута. Санузел стандартный набор: душевая кабина, раковина, унитаз. Но все явно недешевое, и, скорее всего, не родное.
Большая комната поделена на два пространства: крошечная спаленка (кровать, однако, полуторка) и что-то вроде кабинета – изящный, но явно письменный стол с настольной лампой, при нем кресло на колесиках. Диван, на котором тоже можно почивать. Маленький столик и два кресла при нем. Пара стульев для массовки. И вездесущий холодильник.
«Пожалуйста, подождите. К вам подойдут».
Минут через пять действительно подошел молодой человек… странноватый.
«Ой, а вы без багажа. Какой у вас размер одежды?» Я назвала. Он продолжил с видом знатока: «Я так и думал. А обуви?» Я ответила. «Прекрасно! А какие вам цвета нравятся? Лучше несколько».
«А вы не могли бы встать и повернуться? Не очень быстро, вокруг себя».
Я повернулась. «Прекрасно! Позвольте, я вас пока покину». Я пожала плечами. Он отбыл.
Почти сразу зашла девушка, одетая под официантку. Вопрос был в том же духе: «Вы кушать хотите?»
«Нет».
«Прошу прощения, а вы не могли бы пройти со мной?» – «Пойдемте».
Спустились на первый этаж, свернули направо. Собственно, запах и выдал: подходим к кухне. Она показала мне столовую: «А вон за той дверью – кафе. Там можно попить кофе или чай. Расписание завтрака, обеда и ужина у вас есть на столе, но перекусить можно и в другое время. Правда, возможно, придется подождать, пока блюдо подогреют».
Зашла в кафе, попила кофе с пирожным.
Когда вернулась, у своего номера увидела тележку.
Через несколько минут в дверь позвонили. Я крикнула: «Войдите!» Вкатилась тележка, подталкиваемая тем же странным молодым человеком.
Он ловко вскрыл коробку на верхней полке тележки и начал выкладывать вещи на диван.
«Вы в чем предпочитаете спать? В ночной рубашке или пижаме? Я бы вам порекомендовал и то, и другое. Рубашка – легкая ткань, пижама – фланель, потеплее. Еще только начало лета, может быть прохладно».
Потом пошли прочие вещи. Надо сказать, вещи были красивые и качественные. Я слегка обалдела, поэтому парень то прикладывал вещи ко мне, то просто разглядывал их со знанием дела.
Заодно сообщил, что зовут его Ян, бывает он в комнате 134, но можно просто сказать горничной или дежурной – они его вызовут.
Что-то я машинально одобряла, что-то браковала. К тому времени, когда я пришла в себя, он уже раскладывал вещи в шкафу. Поставил коробку с обувью, пояснив, что ее надо померить и тогда решать, подходит или нет. И отбыл вместе с тележкой.
Своей деловитой странностью он напомнил мне Василька из бильярдной. Может, какая-то ошибка? Но я все же женщина – принялась разглядывать вещи.
За этим занятием меня и застала горничная. Объявила, что через полчаса мне надлежит явиться в центральное здание, меня проводят. Но за десять минут, то есть через двадцать, надо спуститься вниз, в холл при входе.
Критически оглядев меня, изрекла: «Только так не ходите. Переоденьтесь. Лучше наденьте юбку и кофточку или рубашку. Давайте помогу. И кроссовки на туфли поменяйте».
Она лихо отыскала в шкафу юбку, подобрала рубашку и комбинацию. Поглядела на меня: «И бюстгальтер оденьте». Помогла переодеться. «Ну вот, теперь можно. Не погодите, сейчас прохладно – наденьте безрукавку».
Я спустилась в холл. Там уже толпилось несколько человек. Подошел парень: «Пойдемте».
Главное здание было метрах в ста. Поднялись на второй этаж, вошли в зал. Там уже сидело несколько человек.
Мы расселись. Но минут через пятнадцать зашел мужчина и рявкнул: «Всем встать!»
Мы поднялись. В зал вошла Дама в сопровождении свиты из пяти персон. Она внимательно, как товар на базаре, оглядела нас.
«Корней!» – обратилась она к пожилому человеку с бородкой и усами. – «Ну, скажи на милость, что путного может сделать вот этот человек?» – она ткнула пальцем в парня с копной спутанных волос, в мешковатом свитере не первой свежести и джинсах. – «Или вот это?» – палец переместился к женщине в не менее мешковатой одежде. – «Так она еще и в кроссовках! Гони их, Корней! Нормальный специалист должен быть одет вот так!» – она указала на мужчину в светлом костюме с галстуком, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. – «Или вот так!» – ее взгляд скользнул и палец ткнул в меня. – «А тех – гоните в шею!»
Корней замахал руками. Мужчина, рявкнувший «встать», тут же проявил расторопность и выпроводил за дверь попавших под горячую руку.
Барыня уселась в кресло. Корней почтительно наклонился к ней. Она буркнула: «Да пусть садятся». Корней дублировал нейтрально: «Присаживайтесь».
Почему-то вспомнилась последняя сцена «Ревизора».
Мы расселись. Мужчина-«толкач» и тут проявил инициативу. В результате ускользнуть на дальний ряд мне не удалось – очутилась на первом. Неподалеку от барыни.
Корней встал за некое подобие кафедры. Когда все уселись, он прокашлялся и начал вещать, регулярно перебиваемый барыней.
В результате этого сумбурного рассказа выяснилось, что намечаются некие торжества. Но по какому поводу и какие именно – сумбур помешал разобрать.
Тем не менее, пользуясь опытом общения с кинематографистами, прочей богемой, а также студентами, я уловила суть: сабантуй продлится три дня. В первый день – торжественная встреча кого-то, горячо любимого барыней, ныне пребывающего за границей. Потом, как в известном фильме, намечались «песни и пляски» (возможно, их стоит объединить). Барыня несколько раз поминала балет и стрельбы – видимо, речь о салюте.
Когда Корней с барыней закончили, все молчали. Мужчина-толкач грозно уставился на нас. Его взгляд уперся в меня, и я решилась: «Скажите, салют намечается только при встрече? А фейерверк – последующие два дня или только один?»
Корней подхватил мяч: «Очень интересное предложение! Его стоит обсудить. Какие еще будут предложения?»
Опять молчание. Под грозными взглядами толкача и Корнея я продолжила (балет и танцы): «Возможно, в день приезда стоит вечером устроить балет, а в последующие дни – уже танцы, – добавила я для солидности. – Можно даже костюмированные! Допустим, в костюмах XIX века, аля Наташа Ростова. А на следующий – современные, молодежные».
Тут влезли еще несколько человек с предложениями об оркестрах и прочей мишуре.
Барыня встала: «Ну, вы тут дальше обсуждайте. Потом доложите». Потом повернулась ко мне: «Молодец, милочка! Я вот сразу в людях разбираюсь. Хорошо разбираюсь».
(продолжение)
