Тон общения нельзя было назвать криком, но по силе — как пощёчина торцом ладони.
Тамара Юрьевна замерла, сжимая подлокотник кресла в их съёмной гостиной. Рядом на столике остывал чай, забытый в пылу разговора.
— Я ж как лучше хотела… — начала она уже тише, но Аня перебила:
— Нет, вы хотели как вам удобно. Как вы считаете правильным. Сколько лет вы решаете за всех? За Никиту, за его отца, теперь за меня?
Тамара Юрьевна приподняла бровь. Её осанка, как всегда, была безупречна. Даже тут, в воскресенье, она пришла «на пару минут», но в строгом платье и с упрёком, который чувствовался раньше слов.
— Мне не всё равно, с кем живёт мой сын.
— А мне не всё равно, как я живу. Понимаете? Я — не ваш проект! Вы меня не растили. Не воспитывали. Я — не ваша кукла, чтобы командовать: «Этого убери, сюда не ходи, юбку не надевай».
— Я просто боюсь, что он с тобой опустится, Анечка. Ты не тянешь его уровень. У тебя ни своего жилья, ни карьеры, ты… ну, ты милая, да. Но этого мало.
Аня встала.
Медленно.
И всё в ней дрожало, но не от страха. От отвращения.
— Да, у меня нет квартиры в центре и папы-гендиректора. Да, я не нарожала, как вы хотите. Зато я умею любить. А ваш сын — впервые в жизни рядом с собой не чувствует, что он обязан соответствовать. Он просто дышит. А вы хотите вернуть всё назад — в золотую клетку. Ну так вот — без меня.
Она подошла к двери.
— Я вам никто, Тамара Юрьевна. Просто никто. И вы мне — тоже.
— Не смей! — сорвалось с губ женщины. — Не забывай, что ты с ним только благодаря мне! Кто тебя вообще в семью пустил?! Кем ты была? Девочка из отдела с зарплатой в тридцать?
— Вот именно. Девочка. А сейчас — женщина, которая не позволяет собой помыкать. И кстати… Никита знает, что вы ему платили, чтобы он расстался со мной два года назад. Он всё знает.
Тишина.
Глубокая. Режущая.
— Знает?.. — выдохнула Тамара Юрьевна, словно выронила что-то важное.
— Знает. И знаете, что он сказал? Что именно тогда понял, насколько вы привыкли решать за него всё. И что если он хочет быть с кем-то по-настоящему — надо от вас уйти. Насовсем.
Тамара Юрьевна сделала шаг к двери, но Аня уже открыла.
— Всего доброго. А ключ, что вы нам сделали без спроса — можете забрать.
Женщина молча вытащила из сумки ключ.
Положила на тумбочку.
И ушла, так и не обернувшись. Аня осталась стоять в пустой прихожей.
Сердце стучало в груди, но было спокойно. Она не победила кого-то.
Она отвоевала себя.