Уложив детей спать, Ника пришла на кухню и грустно посмотрела на мужа.
— По-другому не получится, Родион, — тихо произнесла она.
— Да, я понимаю, — ответил Родион.
— Ты же понимаешь, если бы не сложившиеся обстоятельства, я бы никогда не решилась на такое.
— Я понимаю.
Ника ещё немного подумала.
— Ну что, — сказала она, — начнём распространять новость?
— Начнём, — ответил Родион.
— С кого? — спросила Ника.
— С кого угодно, — ответил Родион. — Главное, чтобы Игнат узнал об этом не первый.
— Тогда лучше начать с твоей мамы, — тяжело вздохнув, предложила Ника.
— С неё и начнём, — согласился Родион.
— Звони ей. Но не говори главное. Спроси, как дела, как жизнь и всё такое. О том, что я дачу продаю, скажи как бы между прочим и в самом конце разговора. Но главное ей не сообщай.
— Я понял.
— Главное ты скажешь только Игнату.
— Я понял.
— Звони. И постарайся говорить спокойно.
— Я постараюсь.
И Родион позвонил маме. Они говорили минут десять. А уже через час весть о том, что Ника продаёт свою дачу на берегу моря, быстро распространилась среди родни мужа.
И более всех был возмущён этим Игнат, старший брат мужа Ники. Он тут же позвонил брату и потребовал объяснений. И именно его звонка и ждали Ника и Родион, чтобы именно ему и сообщить в конце разговора главное.
— Ну а что я могу, Игнат? — оправдывался в начале разговора Родион. — Дача принадлежит не мне, а жене. С ней и разговаривай.
— Почему я с ней должен разговаривать? — недоумевал Игнат. — Ты — муж, а я должен разговаривать?
— Так тебя же это волнует?! — ответил Родион.
— Что значит «тебя волнует»? — с возмущением произнёс Игнат. — А тебя? Не волнует, что ли? Или, по-твоему, я один должен переживать за то, где теперь будет отдыхать наша мама? Или ты о ней уже забыл?
— Я не забыл о маме. И мама ничего не сказала против.
— Мама не сказала ничего против! А ты и обрадовался!
— Нет, но ты же сказал, что я забыл о маме. А я не забыл.
— О маме он не забыл! А твои племянники? Забыл? Их ведь у тебя двое.
— Я помню и о племянниках.
— Помнит он. А ты помнишь, что, как их родной дядя, как никто несёшь ответственность за их здоровый образ жизни.
— Помню.
— А о каком здоровом образе жизни можно говорить, если мои дети и твои любимые племянники не смогут поехать этим летом на море? О каком? Ведь ты же знаешь, что им в их возрасте просто необходим свежий летний морской воздух и солнце. Или тебе всё равно, что большую часть своей жизни они проводят в городе?
— Мне не всё равно.
— Тогда поговори с женой, Родион. Поговори. И убеди её.
— Поговори ты с ней, Игнат. У тебя это лучше получится.
— Эх ты. Мужик называется. Зови жену.
— Ника! Тебя Игнат. Насчёт дачи поговорить хочет.
— Здравствуй, Игнат, — равнодушно произнесла Ника, забрав у мужа телефон. — Чего хотел?
— Что же это получается, Ника? — зло произнёс Игнат.
— Ты о чём сейчас?
— Я о даче. Зачем ты её продаёшь?
— Деньги нужны.
— Это ни в какие ворота, Ника. А где же мы теперь отдыхать будем всё лето?
— Да отдыхайте, где хотите. Я-то здесь при чём?
— А при том, Ника. Ты же знаешь, что четыре года назад мне прописали трёхмесячный отдых на черноморском побережье.
— Я помню, потому что четыре года назад я вышла замуж за твоего брата и вскоре после этого ты сказал, что тебе предписали отдых на море.
— Тогда я не понимаю.
— Чего ты не понимаешь?
— Если ты продашь дачу, где я буду отдыхать? Или, по-твоему, я должен наплевать на предписания? Наплевать на своё здоровье? О чём ты вообще думаешь, Ника? Так же нельзя! Кроме того, я уже заранее потратился на билеты. На всю семью. Я, жена, двое детей. Туда и обратно. Отпуск на работе взял на всё лето. За свой счёт, между прочим. И что прикажешь делать?
— Сдай билеты. В чём проблема-то? И работай.
— Работать? Летом? В то время как мне предписано быть на море? Ты в своём уме?
— Я-то работаю. И Родион работает. И дети наши почти всё лето живут в городе. К морю на всё лето не ездят. Разве что на пару недель, когда мы с Родионом отпуска берём.
— Да что ты мне про свою жизнь рассказываешь, Ника? Ты можешь работать, как тебе угодно. Ты здоровая, как лошадь. А я — нет. И жена моя, и дети мои. Мы не можем, как вы. Мы по-другому устроены. Не суди обо всех по себе, Ника. А что касается ваших с Родионом детей, то это вообще смешно.
— Почему смешно?
— Потому что они ещё маленькие. Одному — два года, другому — три. Зачем им море в таком возрасте? Им и в городе хорошо. На качелях покачались у дома и счастливы.
Вон у вас у дома какая чудная детская площадка. Скамейки, качели, домик детский, горка. Отдыхай — не хочу.
У меня рядом с домом такой площадки нет. Но даже если бы и были! Моим сыновьям одному — пятнадцать, другому — семнадцать. Забыла?
— Я помню.
— А если помнишь, тогда выкинь эту идею из головы.
— Какую идею, Игнат? Не понимаю тебя.
— О продаже дачи.
— Нет, Игнат. Вопрос с дачей решён. Дачу я решила продать и менять своего решения не намерена.
— Ну вы посмотрите на неё. Я ей говорю «нет», а она на своём стоит. Дачу она продаёт! Откуда вообще такая бредовая идея зародилась в твоей голове? Ты вообще соображаешь, что делаешь?
— Соображаю, — ответила Ника.
— А по-моему, ты ничего не соображаешь, если поступаешь так. Ты можешь сказать, какая муха тебя укусила? Деньги, что ли, срочно нужны?
— Срочно нужны.
— Зачем?
И вот здесь наступил момент для того, чтобы сказать Игнату главное.
— Мы с Родионом разводимся, делим имущество, и я хочу выкупить у него свою половину квартиры, — ответила Ника.
— Здравствуйте, приехали. Разводятся они. Сначала я узнаю, что она дачу продаёт, теперь ещё выясняется, что они разводятся. Вам, Ника, я смотрю, делать нечего, да?
— Почему «нечего»? Есть.
— Ну так и займитесь делом. Зачем разводиться-то?
— Родион любит другую и уходит к ней.
— Час от часу не легче. Другую он любит. Нет, это просто невыносимо. Ещё немного, и я не выдержу. Позови мужа к телефону.
— Родион! — позвала Ника.
— Чего?
— Тебя. Игнат. Сказать чего-то хочет.
Родион забрал телефон у жены.
— Чего тебе?
— Ты можешь погодить с разводом до сентября? — спросил Игнат. — Я спокойно отдохну с семьёй всё лето на даче, а после ты разводись, сколько тебе влезет.
— Нет.
— Почему?
— Потому что женщина, из-за которой я ухожу из семьи, ждёт ребёнка.
— И что?
— И он родится в августе.
— И что?
— Хочу жениться на его матери до его рождения.
— Хочу, хочу, хочу. Вот сколько тебя знаю, Родион, всё время это твоё «хочу» только и слышу. Только о себе думаешь. А мне что прикажешь делать? Ты понимаешь, что своим разводом ты рушишь все мои планы?
— Понимаю.
— Ты поступаешь по-свински, брат.
— Ничем не могу помочь. У тебя всё?
— Всё!
— Тогда будь здоров.
— Будь ты проклят!
***
Родион выключил телефон, посмотрел на жену и тяжело вздохнул.
— И всё-таки есть в этом что-то ненормальное, — сказал он.
— По-другому с твоим братом нельзя. Никак, — ответила Ника. — Если бы мы не сказали ему, что мы разводимся, он бы не отстал. Ты же его знаешь.
Мы уже почти четыре года пытаемся сдавать нашу дачу и не можем. Твой брат постоянно туда приезжает со своей семьёй. И никакие разговоры не помогают. Он непрошибаем.
И нам пришлось идти на такие вот меры. Пришлось врать. А что делать? Если по-другому до него не доходит.
— Да, я понимаю. Меня другое сейчас беспокоит. А что будет, когда он узнает, что мы не развелись?
— Придумаем ещё что-нибудь.
***
О том, что Ника и Родион не развелись и дача не продана, Игнат узнал в октябре.
Минут двадцать он обзывал брата по телефону разными обидными словами, а после поинтересовался:
— А как же женщина, которая ждала от тебя ребёнка? — в недоумении произнёс Игнат.
— Ребёнок оказался не мой, — ответил Родион. — А Ника меня простила.
— Чёрт знает, что такое, — сказал Игнат.
С одной стороны, ему было радостно, что дача снова осталась в семье, а с другой — обидно. Потому что пришлось это лето снимать дачу на море у чужих людей и платить за это огромные деньги. ©Михаил Лекс