Кто-то проживает долгую и счастливую жизнь, а кто-то сгорает, словно спичка, но оставляет после себя такой след, что о нём не прекращают говорить десятилетиями. Именно такую, яркую, но невероятно драматичную жизнь прожил величайший танцор ХХ века — Рудольф Нуриев.
Этот худощавый мальчик родился в поезде, и, возможно, именно поэтому всё время, отпущенное ему на земле, он так и не мог осесть на одном месте. Его не любили дети во дворе, одноклассники и сокурсники в школе балета. Он не интересовался ни хоккеем, ни футболом — просто не хотел. Но однажды, когда его мама отвела детей в Уфимский театр оперы и балета, Рудольф, что называется, «заболел».
Если бы не старания его матери и первых преподавателей, мы бы, скорее всего, никогда не узнали о том, что в нашей стране растёт будущая мировая знаменитость. В 15 лет он уже выступает на сцене в Уфе. Его первый наставник и педагог Анна Удальцова добивается того, чтобы его приняли на учёбу в Ленинград. Там больше перспектив и возможностей.
Сразу после окончания учёбы он становится артистом балета Кировского театра (Мариинки) и отказывается от перспектив переехать в столицу, причём сразу в Большой театр. Именно в Ленинграде Рудольф Нуриев становится большим танцором. Он обожаем публикой, ему дают первые партии.
Он делает советский балет особенным. Именно Нуриев привнёс в него особую выразительность, невероятную харизму и новые танцевальные элементы.
И вот, когда партийные чиновники решают блеснуть перед Западом и показать мастерство отечественной балетной школы, в гастрольную труппу Театра имени Кирова (Мариинского театра), конечно же, включают и Рудольфа Нуриева.
В 1961 году балет отправляется в большое турне — в Париж. Французская публика была буквально сражена невероятным талантом и мастерством Нуриева. Фотографии танцора из СССР не сходят с обложек журналов, ему посвящают статьи, опубликованные на первых полосах газет.
Вот только беда: одно дело — интервью после представлений, и совсем другое — неформальное общение с представителями «прогнившего» Запада. В Париже Нуриев периодически ускользает от соглядатаев из КГБ. Ведь личные контакты без надсмотрщиков из этой одиозной организации не просто не приветствовались, а были запрещены.
«Топтуны» молчали до поры до времени. Но когда вся труппа должна была сесть на самолёт и отправиться в Лондон, один из сопровождающих артистов-«стукачей» просто подошёл к танцору и заявил, что он никуда не летит, и его ждут для беседы в Москве.
Рудольфу Нуриеву всего 23 года. Он отдаёт себе отчёт, что, скорее всего, эти гастроли будут для него последними, ведь помимо нарушения режима, он ещё имел «не ту» половую ориентацию. И тогда он делает то, что потом журналисты назовут «прыжком свободы».
Лёгкий танцор просто перескакивает через турникеты, подбегает к полицейскому и заявляет: «Я хочу остаться здесь».
Французские власти разрешили Нуриеву остаться в стране, а на его родине на него завели уголовное дело и заочно приговорили к семи годам лишения свободы за измену Родине.
Популярность балерина росла, ему предлагали лучшие ангажементы. Стоимость билетов на его представления доходила до 10 тысяч долларов. Но бежал он не за большими деньгами — он просто хотел танцевать так, как хотел именно он. Нуриев был фантастически работоспособным, не уставал постоянно учиться. Кстати, его рекорд по количеству выступлений не побит до сих пор.
Когда его мама, с которой он не виделся с 1961 года, оказалась при смерти, советские деятели культуры неоднократно просили верхушку ЦК разрешить Нуриеву приехать и проститься с ней. Увы, когда визу дали, мама его не узнала.
А потом был страшный диагноз — СПИД. В то время никто не знал, как лечить эту болезнь. Но Нуриев, несмотря на слабость и боли, танцевал до последнего. В последний раз он вышел на сцену за 11 месяцев до смерти.
Он даже успел закончить последнюю работу своей жизни — поставить «Баядерку». Буквально перед его уходом из жизни он стал кавалером Ордена Почётного легиона. А в январе 1993 года его не стало.