Случайно в поисках одной информации вышел на фантастический рассказ писателя 19 века Григория Данилевского и удивился писательской прозорливости. Сочинение, правда, по нынешним меркам, нетолерантное и даже ксенофобское, но сделаем скидку на реалии 150-летней давности.
Сам рассказ можно прочитать здесь - https://ru.wikisource.org/wiki/Жизнь_через_сто_лет_(Данилевский)
Для справки:
Григорий Данилевский (14 (26) апреля 1829 — 6 (18) декабря 1890) — один из популярных романистов второй половины 19 века. Прославился романами из истории России XVIII—XIX веков.
Начинал со стихов и подражания Гоголю, позднее перешел на историческую беллетристику: романы «Мирович» (1879), «На Индию при Петре I» (1880), «Княжна Тараканова» (1883), «Сожжённая Москва» (1886). Считался одним из претендентов на звание «русского Дюма».
Наибольшим успехом пользовался роман о подпоручике Василии Мировиче, пытавшемся освободить из шлиссельбургского заточения императора Иоанна Антоновича. Цензура не пропускала книгу четыре года.
Литературные критики того времени писали, что романы Данилевского «чрезвычайно модны среди не слишком изысканной публики». По другой оценке, "можно смело сказать, что в ряду наших современных художников, писавших исторические романы, - исключая, конечно, графа Л.Н. Толстого, - Григорий Петрович Данилевский занимал первое место". («Русская мысль». - 1890. - №12)
26 лет, до самой смерти, жил в Петербурге, в доходном доме купца Зайцева (угол Невского и Марата).
В 1868 году, подражая Жюлю Верну, Данилевский написал фантастический рассказ «Жизнь через сто лет», где описывает мир и Париж 1968 года. Часть этих описаний очень точно попадает в настоящее: Европа объединена, но находится в зависимости от Китая, Париж централизованно снабжается водой, электричеством и теплом; спектакли транслируются по телефону, между Англией и Францией проложена подземная железная дорога. Из совсем фантастического - у России появилась третья столица, в индийской Калькутте.
По сюжету студент Порошин, приехавший в Париж поправлять здоровье, посещает сеанс сомнамбулизма, где знакомится с ясновидящим армянином, демонстрирующим свои способности. От своего приятеля Порошин узнает, что ясновидящий может переносить людей в будущее. Порошин сомневается, но решает проверить. Недельная «путевка» в Париж 1968 года обходится ему в 500 франков. Взамен студент получает год потерянной жизни здесь, одежду из будущего и «горсть золотых монет, с надписью на одной их стороне, по-французски: "равенство, свобода, братство" - "Французская республика 1968 г."- а на другой стороне - какие-то восточные письмена, в роде арабской или еврейской азбуки, или даже иероглифов.
- Нелепость! - сказал, отвернувшись, Порошин: - у французов никогда не будет республики… Они по природе монархисты, а вкусом - фетиши… Да и вы рискуете, - теперь здесь правит Людовик Бонапарт, - его агенты увидят у вас эти монеты, вы еще насидитесь в полиции, вас осудят и вышлют».
Тем не менее он принимает от армянина "волшебные" пилюли и просыпается в Париже 1968 года. Первое впечатление от французской столицы:
«Улицы кипели народом. На балконах и в окнах развевались веселые, причудливые флаги, знамена. Очевидно, был какой-то праздник. Осьми- и десятиэтажные дома были снизу до верху увешаны громадными хромолитографическими картинами, в виде вывесок. Звуков подков и колес не было слышно. Странного вида экипажи, одноярусные, двух- и даже трехъярусные омнибусы, кареты, красивые с зонтами долгуши и какие-то паланкины, в роде подвижных беседок, наполненные проезжавшею публикой, двигались среди залитой асфальтом площади, - как подумал Порошин, - на обитых гуттаперчевыми шинами колесах и по гуттаперчевым рельсам, а главное - без помощи лошадей и пара».
Чтобы понять новый для него мир, Порошин отправляется в кофейню за свежими газетами.
"Отыскав по близости кофейню, Порошин подошел к столику, взял газету с заголовком: "Гений XX века" и стал ее читать. Чем далее он читал этот "Гений" и другие газеты, тем более рябили в его глазах разные диковинки и чудеса: расписание подземных поездов железных дорог, между Англией и Францией; экспедиция из всеславянского торгового порта, Константинополя, в срединное море Африки, искусственно устроенное на месте бывшей песчаной Сахары, куда напустили воду из более возвышенного Средиземного моря".
Затем Порошин покупает исторический календарь и узнает, что Китай завоевал Европу в 1930 году, а Россия уцелела благодаря нейтралитету и дружбе с Китаем. Новый правитель - богдыхан - упразднил европейские армии и флоты, заменив их жандармерией. Франция при этом управляется еще и президентом из дома Ротшильдов. В стране введено многоженство, религии нет, проповеди заменены поучительными воскресными фельетонами, большинство обрядов - нотариальными актами, адвокатура отменена, так как изобретен газ, который развязывает язык подозреваемых.
А сейчас несколько цитат, очень близко попадающих в современность.
Франция в подчинении у Китая
"Буфетчик и слуги были с бритыми головами, длинными, заплетенными косами и в черных шелковых, китайских шапочках. Посетители сидели с опахалами; на головах военных были широкополые шляпы с шариками и павлиньими перьями. Везде отзывалось китайщиной, и это очень шло к французам…"
"Оказалось, что китайцы, которых, по исторической статье календаря, в половине XIX века считалось около 300 миллионов, уже в то время начинали смущать политико-экономов страшно быстрым ростом своего народонаселения. К концу же XIX столетия китайцев считалось до 500 миллионов, т.е. половина всего человечества, живущего на земле. Наступил XX век, и в первую четверть этого нового века народонаселение Китая возросло до 700 миллионов. Жители Небесной империи, соперничая с своими соседями, японцами, переняли у Европы все практические познания, в особенности гениальные технические изобретения европейцев в деле войны. Они завели громадную сухопутную армию в 5 миллионов солдат и исполинский паровой флот в сто мониторов и вдвое быстроходных, гигантских паровых крейсеров. Покрыв свою страну сетью железных дорог, которые у них дошли до Западной Сибири и Афганистана, они сперва покорили и поглотили изнеженную Японии, потом завоевали и обратили в свои колонии республику Соединенных Штатов Америки, в чем им помогла новая, истребительная междоусобная война Северных и Южных Штатов, которою наполнилось начало XX века, при постыдном соперничестве двух тогдашних президентских династий. Переселив в завоеванную Америку избыток своего народа, теснившегося под конец, за недостатком земли, на плавучих и свайных постройках их рек и озер, китайцы обратили внимание на Европу. Они послали свой флот в Атлантический океан, где в 1930 г. произошла колоссальная морская битва китайских мониторов с мониторами еще существовавших тогда, самостоятельных государств европейского материка, - Англии, Франции, Италии и Германии. Дело, по словам календаря, решилось особыми подводными, китайскими "минами-пушками", которые подплывали под килевые части европейских мониторов и, стреляя залпами бомб, начиненных динамитом, взрывали и топили эти грозные когда-то суда. Европа в 1930 году была завоевана Китаем…
Евросоюз
"Отдельная, во время оно сильная и славная государства, Франция, Англия, Италия и Германия, поглотившие незадолго перед тем ряд второстепенных стран - Испанию, Австрию, Швецию и Данию, были в свой черед поглощены и упразднены китайцами. Победители прекратили их самостоятельное существование и обратили их, как и Америку, в свою колонию. Явилась федеративная Европа, которой Богдыхан, в утешение туземных ученых и публицистов, дал название "Соединенных Штатов Европы", подчиненных китайскому императору. Сам он с тех пор стал именоваться Богдыханом Европы, как некогда английская королева носила титул императрицы Индии".
Засилье китайских товаров
"Милости Богдыхана к завоеванной Европе были, впрочем, неизреченны. Обложив европейский, покоренный его войсками, материк тяжкою ежегодною данью - в миллиард франков - и обязанностью обрабатывать на своих фабриках исключительно китайское сырье, Богдыхан упразднил все непроизводительные европейские армии и флоты... Заменив эти постоянные войска сухопутною и морскою гражданскою "китайскою жандармерией", китайцы окружили главные столицы и города упраздненных европейских государств новыми китайскими крепостными стенами, снабдив их своими гарнизонами и своими пушками, но за то они предоставили каждому из "Соединенных Штатов Европы" устраиваться, по былой американской системе, на свой особый лад, - без права носить и иметь какое бы то ни было оружие. Даже ножи и вилки исчезли из употребления; все в Европе с тех пор ели, как в Китае, только ложками и палочками".
О России
"Она, к его утешению, уцелела в этой общей ломке, вследствие своего дружеского китайцам нейтралитета, который она объявила во время нашествия жителей Небесной империи на Европу… Богдыхан, за дружбу к России, дав средство славянам окончательно изгнать турок в Азию … и образовать на Балканском полуострове отдельную славяно-греческую дунайскую империю, дружественную России, не мешал и русским исполнить их последний долг…
Русские, как гласил календарь, благодаря железной дороге, устроенной от Урала до Хивы и нового передового поста китайцев на западе, до Афганистана, разбили англичан в Пешаваре, выгнали их из Восточной Индии и устроили третью российскую столицу в Калькутте".
Телефон (интернет?). Рассказ, напомню, написан в 1868 году, а телефон был изобретен в 1876-м.
"Вышел Порошин из книжной лавки при вечернем освещении. Улицы и площади Парижа горели яркими, как дневной свет, электрическими солнцами. Проголодавшись, он зашел в громадный ресторан с надписью "Столица мира Пекин", где вся прислуга была одета китайцами. Он потребовал себе модных блюд; ему подали жареного фазана и рисовой каши, которые он торопился есть, чтобы не опоздать в театр. Но он заметил, что другие посетители "Пекина", между едой, брали со стола какие-то трубочки и подносили их к ушам. Он осведомился у гарсона, - что это? Ему ответили: "телефон".
- Да в чем же дело, не понимаю?
Ему объяснили, что каждая из трубочек, лежащих на столе, была соединена проволокой с различными театрами, - оперой, водевилем, концертною залой, - и что за небольшую, особую плату посетитель может, кушая, в то же время следить за любой парижской и даже более отдаленной сценой. Порошин поднес к уху первую попавшуюся трубочку: ему послышались аплодисменты, которыми публика встречала какую-то актрису в "Comedie Francaise". Он поднес к уху другую трубочку: стали слышны заключительные, нежные рулады концертной арии, исполнявшейся в ту минуту в опере знаменитым кантонским певцом. Уходя из кафе, Порошин поднес к уху третью из трубочек: ему послышалась речь, в какой-то аудитории, о превосходстве реального элемента в искусстве, а именно - об окончательной замене фотографией всех родов живописи".
"Центральное водо- тепло- и свето-хранилище"
"…каждый дом и каждая комната в новом Париже получали тепло, свет и воду из общего резервуара…, устроенного в нескольких километрах за городской стеной. Он взял духовой фиакр, нарочно съездил и осмотрел это замечательное, монументальное здание, доставлявшее особыми проводниками для парижан электрический свет - в их здания и уличные фонари, воду - в кухни, бани, умывальные столы и прямо в прикрепленные к столам на гуттаперчевых трубочках стаканы и другие сосуды, и тепло - в каждый дом, в каждый обитаемый уголок. Все ограничивалось кранами: повернешь один - в комнате засветит яркая электрическая луна, повернешь другой - наливается сквозь мягкую трубочку в сосуды вода, повернешь третий - в холодной комнате становится, по желанию, тепло и даже жарко. Проводники этих снадобий управлялись особыми регуляторами, экранами, градусниками и другими измерителями для расчета с акционерным обществом их поставщиков".
Мода и нравы
"Парижские новые нравы и особенно дамские наряды его повергали в изумление. Парижанки носили неимоверные костюмы, или скорее ходили почти вовсе без костюмов. На улицах и в гостях Порошин на них видел еще некое подобие легких, широких, в китайском вкусе, бурнусов, сандалий и шляп. Дома же и на театральных сценах они, вместо одежд, как дикари, имели лишь красивые, убранные дорогими, искусственными каменьями пояса, да на ногах, руках и шеях - золотые, серебряные и алюминиевые браслеты, кольца, запястья и ожерелья. Каждая только и делала - купалась, душилась, заплетала волосы, кушала, посещала театры, звериные травли и влюблялась…"
Последний день в Париже
В последний день Порошин спорит с французским академиком, критикуя все увиденное: нравы, моду и распущенность.
У вас во всем невообразимый, разнузданный и дикий произвол страстей.
Но начинает Порошин дискуссию с того, что только русские достигли большего в науке и технике.
Вы все изобрели и все выдумали! Надо вам отдать честь! Вы испытали и несете на себе иго евреев и китайцев, а летать по воздуху все-таки не сумели и не изобрели… Достигли этого, все-таки, русские, русские, русские!…
Он критикует:
- поведение женщин
Хоть бы эти костюмы у ваших женщин… ха-ха! Одни кольца, да запястья, как у дикарей… Далее… Вы в конец убили девственность и невинность невесты, - уничтожили святую роль матери. Все женщины у вас кокотки, да, кокотки! знаете это… древнее слово?
- французскую живопись за замену её фотографией
… у вас полное падение искусств, поэзии, живописи, музыки! Ваша живопись заменена китайщиной, безжизненной, сухой, ремесленной, всюду лезущей и все поглощающей фотографией.
- французскую музыку за отсутствие мелодии и страсти
Бог мой! - что у вас за музыка! Вагнеровщина, доведенная до абсурда… Мелодия у вас исчезла; ее больше нет и следа! Ни песни, ни былого, задушевного, чудного французского романса, ни единой сносной музыкальной картины… волны бессмысленных тонов и звуков, без страсти и без выражения, - хаос!…
- театр, где драму и комедию заменили водевилем
Вы заменили комедию и драму… глупейшим, но реальным водевилем, с провальями и переодеваньями, гнусным сумбуром цинических, будничных, уличных сцен…
- пренебрежение идеями философии и искусства
Вы пренебрегаете идеями великого философского цикла и дали развитие одному - практическим, техническим, не идущим далее земли, наукам и ремеслам. … вы презираете все, что не ведет к практической, обыденной, низменной пользе!
Академик и слушатели не понимают Порошина, считая себя свободными людьми, а его взгляды устаревшими. Заканчивает свой гневный разбор студент следующей фразой:
- Зато вас, свободных французов, поколотили и завоевали китайцы, и поработили евреи…
На этом - отчасти ксенофобском - высказывании рассказ заканчивается. Хотелось бы, конечно, еще какого-то продолжения, но и тех попаданий в приметы будущего уже, наверное, достаточно.