Я не люблю ездить на экскурсии в составе организованных групп. Эти однотипные фразы гидов, переклички у автобуса, нумерация «бэйджиков» и вечно опаздывающие... раздражают. Но в этот раз я решила попробовать. Меня подбила соседка по номеру — Татьяна, весёлая женщина лет пятидесяти, которая уже четвёртый день пила утренний кофе рядом со мной на веранде.
— Там, — говорила она, — пещеры, водопады и дегустация вина! Ну чего ты? Поехали! Будет весело.
Я согласилась. Ну, один день. Встала в семь утра, напялила рюкзак, надела кроссовки. И вот стоим мы на остановке у дома отдыха, где уже собрался народ: пара семей, компания пенсионеров, влюблённые из Питера, и — он.
Дядя в клетчатой рубашке, с длинным носом и какими-то совсем уж детскими глазами. Его все звали Витя. Сам он говорил мало, но улыбался всем. Было видно, что его тут знают — с ним здоровались, хлопали по плечу. Видимо, не первый год отдыхает в этих краях.
Я не обратила бы на него особого внимания, если бы не женщина, появившаяся минут за пять до отправления автобуса. Она подошла быстро, уверенно, в босоножках на толстом каблуке и с прической «как у телеведущей». Её лицо уже было напряжённым, а в руках — платёжка из турагентства и сумка с надписью «Сочи-2020».
Именно она и прокричала ту фразу, которую потом весь автобус вспоминал до конца поездки:
— Я за него заплатила, он никуда с вами не поедет!
Все замолчали. Гид остановилась, уже занося список в планшет.
— Простите, вы о чём?
Женщина подошла к автобусу и встала у ступенек, как на блокпосту.
— Вот. Виктор Сергеевич. Пенсионер. За него оплата внесена — мной, в том числе проживание, питание и вот эта экскурсия. И он не имеет права ехать отдельно от меня.
Витя, стоящий у багажного отсека с рюкзаком, растерянно замер.
— Но я записался, — пробормотал он. — Меня Марина из 307-й позвала. Мы ж договорились.
Женщина повернулась к нему:
— Марина? Какая ещё Марина? Ты с ума сошёл?
Марина — стройная, подкрашенная женщина с голосом радиооператора — встала чуть позади.
— Мы просто… разговорились вчера. Я предложила — он согласился. В чём проблема?
— Проблема в том, что я его знаю тридцать лет! — почти закричала женщина. — Мы вместе в санатории, я всё организовала! А теперь какая-то «Марина» его уводит на экскурсию? Смешно!
— Послушайте, — вмешалась Татьяна, — ну взрослые же люди! Он не вещь, не кресло в автобусе. Захотел — поехал. Не захотел — остался.
— Вы ничего не понимаете! У него проблемы с давлением! Он теряется в дороге! Я ему таблетки даю, воду ношу! А эта… — она указала на Марину — …просто захотела поразвлечься!
Гид пыталась как-то разрулить:
— У нас экскурсия оплачена на количество человек. Если он — Витя — сам пришёл, у него есть билет, я не могу его выгнать.
— Но я платила! — кричала женщина. — Это мои деньги! Я его опекун! Почти.
— Не «почти», а вообще нет, — тихо сказал Витя. — Я сам решил. Марина нормальная. Мы просто едем смотреть водопады.
Наступила тишина. Марина, видимо, не ожидала, что окажется в центре драмы. Она растерянно поправила очки.
— Слушайте… если это так принципиально, я… могу отказаться. Ну, чтобы никому не мешать.
— Нет, — сказал Витя. — Я поеду.
Женщина шагнула к нему. Он отступил.
— Витя! Ты с ума сошёл? Ты же ничего сам не делаешь! Я тебе тапки каждый вечер выношу, ты забыл?!
— Не забыл. Но… я же не твой муж. И не вещь.
Она замолчала. Губы задрожали. Потом резко повернулась и ушла. Каблуки застучали по плитке.
Автобус был тихим ещё минут десять. Потом кто-то пошутил:
— А экскурсия у нас сегодня драматичная.
А Татьяна, с которой я сидела рядом, прошептала:
— Не о любви, не о заботе. О контроле. Вот что это было.
Я не знала, что будет между ними потом. Вернётся ли Витя к своим тапкам и таблеткам. Поссорятся ли они окончательно. Сойдутся ли. Но я запомнила одно: он тогда впервые за день смотрел прямо, не прячась.
И это стоило аплодисментов.