Поезд уходил из Казани в пятницу вечером. Плацкарт, как обычно, забит. Люди тащат сумки, разуваются прямо в проходе, дети пищат, кто-то уже успел достать яичко с солью. Классика.
Я занял своё место — 17-я полка, нижняя. Против меня — 18-я, верхняя. На неё карабкалась девушка в ярко-розовой худи, с наушниками, кольцами на всех пальцах и телефоном с подсветкой как у сцены. Волосы собраны в пучок, на рюкзаке — наклейка: “Включаю прямой эфир”. Ну ясно — блогерша.
Минут через десять она уже сидела на моей ступеньке, выставив телефон на штатив, который не пойми как уместился на крошечном столике, и вещала в камеру:
— Ну что, мои зайки, вы просили — ловите! Плацкартный вайб, как он есть! Я решила поехать, как простые люди. Ну, чтобы контент, чтобы по чесноку. Это, знаете ли, тоже опыт!
Её слушали все. Даже те, кто не хотел. Громкость была такая, что у соседа напротив, дедушки с 19-й, дрогнула газета.
Рядом с девушкой, через проход, на 15-й полке сидела женщина лет шестидесяти пяти. В очках, с добротной авоськой, вязаной кофточке и суровым взглядом. Та самая, кто вечно с чётким понятием, что можно и что неприлично.
Когда блогерша в третий раз громко рассмеялась в камеру, женщина не выдержала:
— Девушка, а вы что, совсем не понимаете, что вокруг люди?
— Что? — та вынула один наушник.
— Вы на весь вагон орёте. Людям спать хочется, а вы шоу устроили.
— Эм, простите, но я никому не мешаю. Это моя работа, вообще-то.
— Работа — это когда люди что-то делают полезное. А вы, извините, воздух сотрясаете.
— Простите, но вы вообще кто, чтобы меня учить? — резко сказала девушка.
— Я — человек, который в поездах ездит не для показухи, а по делу. И уважаю других.
— А я неуважительно себя веду, да? Потому что не сижу, уткнувшись в вязание?
— Нет. Потому что вы не замечаете, что сидите не одна. Вас тут все слышат. А вы будто в своей комнате.
— А вы будто в своём совке, — выпалила блогерша. — Всё вам мешает: музыка, молодёжь, голос. Вы вообще жизнь замечали когда-нибудь?
— Жизнь? Милая, я её прожила. А вы только по фильтрам живёте. Всё вам для вида.
Тут уже начали вслушиваться все. Кто-то притворно читал, кто-то честно глядел в экран, кто-то делал вид, что спит, но ухо тянул.
Блогерша поднялась:
— Ну, раз вы такие тут все правильные, я пойду в тамбур! Снимать свой «неполезный» контент!
— И правильно, — буркнул кто-то сзади. — Там воздух чище.
— Да что с вами не так?! — обернулась она. — Это плацкарт! Здесь люди едут, не мумии! Я не курю, не шумлю, просто… просто говорю. В камеру!
— Говорите, но потише, — вставил дед с 19-й.
— У меня аудитория! Я обязана быть живой! Эмоциональной! Это — образ!
— Ну тогда пусть ваша аудитория покупает вам купе, — заключила женщина на 15-й.
Девушка резко развернулась и ушла. Молча. Штатив — в руке, телефон — отключён. Через пару минут она вернулась, без камеры. Села на свою полку. Натянула капюшон.
И весь вагон будто выдохнул.
А наутро она подошла к женщине с 15-й и тихо сказала:
— Простите, если… ну… задела. Просто я реально привыкла, что вокруг — шумно, и никто не реагирует.
Женщина поправила очки:
— Научитесь смотреть, кто рядом. Тогда и реагировать не придётся.