Я валялась на продавленном диване и буквально чувствовала, как кровь стучит в висках. Такого с Олегом я никак не ожидала. Пять лет — коту под хвост! А теперь он пришел и как ни в чем не бывало заявил: «Раз мы расстаемся, то и собаку забираю, ты ее все равно не потянешь». Козел безрогий! Говорила мне мама, что не нужно связываться с этим бухгалтером... Но документы о покупке Барни хранились у меня, и этот факт придавал мне уверенности.
Барни — это мой золотистый ретривер, пятилетний балбес с глазами, полными обожания и вечно мокрым носом. Сейчас он положил морду мне на колени и смотрел так, будто все понимал. Может, и правда понимал? Собаки, они чуйку имеют.
— Аньк, я не шучу, — Олег снова начал ходить по комнате. Терпеть не могу, когда он так делает — словно дырку в полу протаптывает. — Ты без работы сидишь, на что ты его кормить будешь?
— А ты на что его собрался кормить? На зарплату свою, которую начальник-жмот тебе раз в полгода повышает на тыщу рублей? — вырвалось у меня.
— При чем тут это? — Олег аж покраснел. — У меня хотя бы постоянный доход есть!
Я встала с дивана, чуть не сбросив Барни на пол. Он недовольно гавкнул, но быстро успокоился.
— У меня, между прочим, три заказа на редактуру есть, — соврала я. На самом деле был только один, да и тот крохотный. — И вообще, что за наезды? Ты сам-то хоть помнишь, как я мучилась с ним, когда он щенком был? Кто ночами вставал? Кто вытирал лужи? Ты только приходил и играл с ним, когда у тебя настроение было!
Олег тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло под его весом.
— Я же не говорю, что ты плохо о нем заботилась... просто...
— Просто ты теперь с этой своей Вероникой, а ей, видите ли, собачку захотелось! — Я даже не заметила, как перешла на крик.
— Не впутывай сюда Веронику! — Олег тоже повысил голос. — Она вообще тут ни при чем.
Барни забеспокоился, начал переводить взгляд с меня на Олега. Собаки ненавидят, когда хозяева ругаются.
— Ладно, — я попыталась успокоиться. — Давай по-хорошему. Ты же знаешь, что Барни мой. По документам — мой. Я его покупала на свои деньги, еще до нашего переезда.
Олег прищурился, и его лицо приобрело то самое выражение, которое я всегда терпеть не могла. Надменное такое, словно он самый умный.
— А у меня свидетели есть, — заявил он. — Юлька с Костиком. Они помнят, как мы ВМЕСТЕ его покупали.
Я чуть не расхохоталась. Юлька — его двоюродная сестрица, которая в жизни ничего путного не сказала, и ее муж-подкаблучник. Конечно, они подтвердят что угодно.
— Да хоть президента в свидетели приводи! По бумагам Барни — мой, и точка.
Олег встал, угрожающе навис надо мной. Он был выше на голову, но меня это никогда не пугало.
— Ты действительно готова начать войну? — прошипел он. — Подумай хорошенько, Анька.
В этот момент я его просто не узнавала. Где был тот Олежка, который пять лет назад признавался мне в любви на крыше во время звездопада? Который как-то приготовил борщ, когда я слегла с гриппом, и борщ был жуткий, но я съела две тарелки, потому что он так старался?
— Я собаку не отдам, — твердо сказала я. — И нечего тут обсуждать.
Он сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, развернулся и вылетел из комнаты. Хлопнул дверью так, что с полки упала фотка, где мы с ним на море. Стекло разбилось.
— Символично, — буркнула я, садясь на диван.
Барни подошел и положил голову мне на колени, а я только сейчас поняла, что плачу.
Вечером позвонила Наташка, моя старшая сестра.
— Ну как ты там? — спросила она.
— Нормально, — соврала я, хотя голос предательски дрогнул.
— Ага, конечно, нормально! — фыркнула сестра. — Колись давай, что стряслось?
Я шмыгнула носом.
— Да Олег... он Барни хочет забрать.
— Чегооо?! — Наташка аж взвизгнула. — Совсем охренел?!
— Ага, — я горько усмехнулась. — Говорит, что у меня денег на содержание не хватит.
— Да он просто гадит тебе назло! — возмутилась сестра. — Ты ведь никогда скандалов не закатывала. Даже когда узнала про его измену, просто вещи собрала и выставила. Другая бы все волосы повыдергала!
Я вздохнула. Да уж, когда два месяца назад я нашла в его телефоне переписку с Вероникой, меня будто ледяной водой окатило. Все эти сладкие словечки, фотки интимные... А потом он еще пытался отпираться, дескать, это все шутка, это друг его телефоном пользовался! Вот идиот-то.
— Нашка, как думаешь, может, он не хочет на самом деле забирать Барни? — вдруг пришла мне в голову мысль. — Может, он просто меня проверяет — буду ли я за собаку бороться?
— Ой, да не придумывай, — отмахнулась сестра. — Этот козел просто мелко пакостит напоследок. А может, у его Вероники аллергия на собак, и он не знает, куда Барни девать.
Я не была так уверена. Было в глазах Олега что-то... Тоска, что ли? Он ведь действительно любил Барни. Помню, как смешно учил его команде «дай лапу», сам на четвереньках ползал по квартире...
— Ладно, Анька, не раскисай, — сказала Наташка напоследок. — Документы у тебя, значит, собака твоя. А если что, звони — примчусь и помогу надрать ему задницу.
После разговора с сестрой стало легче. Я подошла к окну, уставилась на темнеющее небо. Барни крутился у ног, поскуливал тихонько, словно спрашивая, все ли в порядке.
— Прорвемся, малыш, — прошептала я, почесывая его за ухом. — Никому тебя не отдам.
Нарисовалась проблемка на следующее утро — в дверь позвонили. На пороге стоял Олег, а рядом с ним какой-то хмырь в костюме. По виду — типичный канцелярская крыса.
— Доброе утро, Анна Сергеевна, — официально, как на похоронах, поздоровался незнакомец. — Меня зовут Виктор Павлович, я адвокат Олега Андреевича.
Вот зараза! Притащил адвоката!
— Ну проходите, — буркнула я, пропуская их в квартиру.
Барни, услышав голос Олега, как угорелый выскочил в прихожую и начал скакать вокруг него, виляя хвостом как заведенный. Предатель мохнатый! У меня аж сердце защемило — пес-то не понимал, что происходит. Для него Олег все еще был членом стаи.
— Олег хотел бы обсудить вопрос о собаке, — начал адвокат, когда мы зашли на кухню. — Он готов предложить вам компенсацию за животное.
Я глянула на Олега, но этот трус избегал моего взгляда, словно нашел что-то архиважное за окном.
— Барни не продается, — отрезала я. — И вообще, странно обсуждать семейные дела с посторонними.
— Я предпочитаю присутствие свидетеля, — наконец соизволил подать голос Олег.
Вот значит как? Боится, что скалкой по башке треснуть могу? А может, и правильно боится...
— Валяй, — я махнула рукой. — Только все равно Барни остается со мной.
— Анна Сергеевна, — снова влез адвокат, — мой клиент готов предложить вам сумму, в три раза превышающую стоимость животного. Это очень щедрое предложение.
— Вы что, правда думаете, что я продам собаку? — Я аж задохнулась от возмущения. — Барни — не телевизор и не шуба!
— Тем не менее, с юридической точки зрения...
— С юридической точки зрения, — перебила я, — владелец Барни — я! По всем документам — я! И точка.
Олег наконец соизволил на меня посмотреть. Глаза злющие, как у кота, которому на хвост наступили.
— Аня, давай без этих концертов, — процедил он. — Я даю тебе хорошие деньги. Купишь себе новую собаку, если так приспичило.
— Новую собаку? — я чуть дар речи не потеряла. — Ты серьезно сейчас это сказал? Ты что, думаешь, Барни — это игрушка, которую можно заменить?
Олег закатил глаза — терпеть не могу, когда он так делает.
— Не драматизируй. Это всего лишь собака.
— Всего лишь собака?! — я аж подпрыгнула. — А кто называл его своим ребенком? Кто с ним сюсюкал, как с младенцем? Кто ему костюмчик на Новый год покупал?
— Это было давно, — поморщился Олег.
— Ага, целых два месяца назад! — я не могла поверить своим ушам. — Знаешь что? Я даже рада, что мы расстались. Потому что человек, которого я любила, никогда бы такого не сказал.
В кухне повисла тишина. Даже чайник, который я поставила, перестал шуметь. Адвокат закашлялся, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Э-э-э... может, вам лучше наедине поговорить? — предложил он, вставая. — Я в машине подожду.
Когда дверь за ним закрылась, Олег тяжело вздохнул.
— Послушай, Ань, — он вдруг стал каким-то потерянным, — я не хотел тебя задеть. Просто вся эта ситуация... она меня доканывает.
— Тебя доканывает? — я чуть не поперхнулась. — Это ты мне изменил, это ты к другой бабе ушел, а теперь еще и собаку мою хочешь увести!
— Нашу собаку, — поправил он. — И я не изменял тебе, мы с Вероникой начали встречаться только после того, как ты меня выгнала.
— Ой, вот только не надо! — я махнула рукой. — Я ж не слепая, видела вашу переписку. Ты с ней уже полгода шашни крутил.
Олег опустил глаза. Все-таки стыдно стало, гаду!
— Неважно, — буркнул он. — Я пришел не об этом говорить.
— А о чем? — я скрестила руки на груди. — О том, как ты хочешь отобрать последнее, что у меня осталось от нашей жизни?
— Барни — не вещь, ты сама так сказала, — напомнил Олег. — И он тоже ко мне привязан. Ты не думаешь, что ему будет больно потерять хозяина?
Ну вот, пошел давить на жалость. Я посмотрела на Барни, который сидел рядом, переводя взгляд с меня на Олега, будто на теннисном матче.
— Ему УЖЕ было больно, когда ты ушел, — тихо сказала я. — Он не понимал, куда ты пропал. Ждал у двери, скулил. Иногда даже твои тапки приносил... А потом привык. Все привыкают, знаешь ли.
— И ты считаешь, что это нормально? — Олег смотрел с вызовом. — Лишать его возможности со мной видеться?
— А ты считаешь нормальным лишать его возможности видеться СО МНОЙ? — парировала я. — Потому что если ты его заберешь, так и будет.
Олег замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение.
— Мы могли бы договориться, — неуверенно сказал он. — Например, Барни будет жить у меня, но ты сможешь навещать его.
Я покачала головой.
— Нет, Олег. Я не согласна быть воскресной мамочкой для своей собаки. Барни останется со мной, и точка.
— Тогда я подам в суд, — резко сказал он. — И будь уверена, я выиграю.
— Да неужели? — я скептически хмыкнула. — На каком основании?
— У меня есть чеки, подтверждающие, что я оплачивал ветеринара, корм, всякие там игрушки-причиндалы. Я докажу, что вкладывал в него не меньше тебя.
— Плевать на твои чеки, — уверенно заявила я, хотя внутри все похолодело. — Важны только документы о собственности.
Олег усмехнулся.
— Так думаешь? Ну что ж, поговорим после суда.
Он поднялся и направился к выходу. Барни, конечно же, побежал за ним, виляя хвостом, — явно надеялся на прогулку.
— Не сейчас, дружище, — Олег потрепал пса по холке. — Скоро увидимся.
Когда дверь за ним захлопнулась, я плюхнулась на стул. Руки тряслись, а в голове крутилась дурацкая мысль: «А вдруг правда отсудит?»
Вечером позвонила Маринке — она у нас юристом в какой-то конторе работает.
— Да блефует он, — заявила она, выслушав мои причитания. — Если на тебя оформлены документы, ни один суд не заставит тебя отдать собаку.
— А если он докажет, что участвовал в содержании? — не унималась я. — У него куча чеков есть.
— Да хоть миллион! — отмахнулась Маринка. — По закону собака — это имущество, и принадлежит тому, на кого бумаги оформлены. То, что он покупал корм, не делает его совладельцем. Это как если бы он после развода претендовал на твою шубу, потому что дарил тебе духи!
Я невольно улыбнулась. Маринка всегда умела найти правильные слова.
— А если он судью подкупит? — тихо спросила я. — У него бабла много...
— Анька! — Маринка аж фыркнула от возмущения. — Ты дурацких сериалов пересмотрела? У нас тебе не Санта-Барбара какая-нибудь! Дела о разделе имущества рассматриваются строго по закону. И если у тебя документы на собаку, то Барни — твой, и точка.
Я вздохнула с облегчением.
— Спасибо, Маринк. Ты меня прям спасла.
— Обращайся, подруга. И если этот козел все-таки подаст в суд — звони, я с тобой пойду и все объясню.
После разговора с Маринкой стало легче. Я пошла в спальню, достала из тумбочки папку с документами на Барни. Все на месте — и договор купли-продажи, и ветпаспорт, и свидетельство о чипировании. И везде мое имя.
Несколько дней прошли тихо-мирно. Олег не звонил, не приходил. Я уже подумала, что он отступился. Потихоньку возвращалась к обычной жизни — работала над рукописями, гуляла с Барни, даже с подружками в кафешку выбралась.
А потом под дверью нашла конверт. Внутри — уведомление о судебном заседании по иску Олега о признании права собственности на собаку породы золотистый ретривер по кличке Барни.
У меня аж в глазах потемнело. Вот же упертый баран! Все-таки подал в суд! Теперь придется идти к судье и доказывать, что Барни — мой.
Первым делом, конечно, позвонила Маринке.
— Спокуха, — заявила она. — Все путем. Собирай документы, и пойдем в суд. Я с тобой буду.
— А если судья на его сторону встанет? — я чуть не плакала. — Он же может этих своих "свидетелей" привести, они наплетут с три короба!
— Пусть хоть сотню свидетелей притащит, — уверенно ответила Маринка. — Свидетельские показания — это не документы. А документы у тебя.
В день суда я была на нервяке. Барни, чуткая душа, тоже волновался — ходил за мной хвостиком, поскуливал тихонько.
В здание суда мы с Маринкой приперлись заранее. В коридоре уже торчал Олег со своим адвокатом. Рядом — Юлька и Костик, те самые "свидетели". Юлька при виде меня поджала губы, как будто лимон сожрала.
— Еще можешь передумать, — тихо сказал Олег, подойдя ко мне. — Я готов к компромиссу.
— Это к какому же? — я скрестила руки на груди.
— Ты отдаешь мне Барни, а я тебе — квартиру. Полностью, без всяких разделов.
Я чуть челюсть не уронила. Квартира, в которой мы жили, была куплена в ипотеку на Олега еще до нашей свадьбы. По закону я на нее вообще никаких прав не имела.
— Ты предлагаешь мне квартиру за собаку? — я не верила своим ушам.
— Да, — кивнул Олег. — Выгодное предложение, не находишь?
Я покосилась на Маринку, которая стояла рядом и все слышала. Она едва заметно покачала головой.
— Нет, — отрезала я. — Барни не продается. Ни за какие коврижки.
Олег поджал губы.
— Пожалеешь.
В зале суда я сидела как на иголках. Судья — тетка лет пятидесяти с лицом, будто она лимон сожрала, — быстро пробежалась глазами по бумажкам и предложила высказаться.
Адвокат Олега разливался соловьем. Рассказывал, как мой бывший любил Барни, как заботился, как тратил деньги на его содержание. Потом выступили "свидетели", которые на голубом глазу заявили, что именно Олег был инициатором покупки собаки.
Когда дошла очередь до меня, я просто протянула судье документы и сказала, что по закону собака — моя собственность, поскольку все бумаги оформлены на мое имя.
После этого судья объявила перерыв. Я вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Все будет пучком, — подбадривала Маринка. — Ты молодец.
Через полчаса нас позвали обратно. Судья объявила, что Барни остается со мной, потому что документы оформлены на мое имя.
Я чуть не запрыгала от радости. Мы победили! Барни остался со мной!
Олег выглядел так, будто его обухом по голове огрели. Его адвокат что-то шептал ему на ухо, но он не слушал.
Когда мы выходили из зала, Олег догнал меня в коридоре.
— Я подам апелляцию, — бросил он.
— Твое право, — пожала я плечами. — Только результат будет тот же.
Он смотрел на меня долго-долго, и вдруг его лицо изменилось. Злость ушла, осталась только усталость и... грусть?
— Я правда люблю Барни, — тихо сказал он. — Он же часть нашей семьи был.
— Знаю, — кивнула я. — Поэтому и не понимаю, зачем ты весь этот цирк с судом устроил. Если бы просто попросил видеться с ним, я бы не отказала.
Олег удивленно вскинул брови.
— Серьезно?
— Ага, — кивнула я. — Барни тоже по тебе скучает. Нечестно лишать вас общения.
Он помолчал, переваривая.
— То есть... я мог бы иногда забирать его на выходные?
— Мог бы, — согласилась я. — Если пообещаешь возвращать вовремя и не пытаться снова его отобрать.
— Обещаю, — быстро сказал Олег. — Железно.
Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не врет ли. И увидела там облегчение и... благодарность?
— Лады, — я протянула руку. — Договорились.
Он пожал мою руку, и я почувствовала, как отпускает. Все эти недели были как в тумане, а теперь — словно солнце выглянуло.
— Извини за все это, — неловко добавил Олег. — Я вел себя как придурок.
— Ага, — согласилась я, но без злости. — Полный придурок. Но теперь все утряслось, и ладно.
Вечером, сидя дома с Барни, который развалился у моих ног, я думала, как странно все обернулось. Из-за собаки мы с Олегом прошли через суд и ругань, но в итоге нашли компромисс, который всех устроил.
Понятно, что впереди еще куча заморочек — новую жизнь налаживать, работу искать, привыкать быть разведенкой. Но сейчас, глядя на Барни, я чувствовала спокойствие. Справлюсь как-нибудь, не впервой.
В конце концов, главное, что со мной остался мой лохматый друг — тот, кто никогда не предаст и будет любить меня, что бы ни случилось. А ради такой любви стоит повоевать.
Самые популярные рассказы среди читателей: