«Зимы не существует, на самом деле за моим окном просто сменяются картинки. И в воздухе вовсе не пахнет мандаринами и хвоей», — с ноткой отчаяния убеждала себя Оля, глядя на нескончаемые столбики с цифрами в экселевском файле. Его она безуспешно пыталась доделать уже пятый или шестой час подряд.
Суббота, 25 декабря, 20:35. Лучше не думать о том, что она в этот день делает на работе и когда теперь отсюда уйдет. Годовой отчет и корректировка плана продаж на следующее полугодие отменили праздничный шопинг, которому она собиралась посвятить последние предновогодние выходные.
За стеной послышался шум. Это пятидесятилетняя бухгалтерша, Александра Васильевна, закрывала соседний кабинет.
— Оль Вячеславовна, ты долго еще?! — крикнула она в открытую дверь.
Оля вздрогнула. Она до сих пор не привыкла к обращению по имени-отчеству, которое было принято на новой работе. «Хотя в двадцать восемь лет пора бы уже смириться. Так и состаришься здесь, за компьютером. Уже и бабушкой называть начнут. Только не твои внуки — их ведь не бывает без детей и сложившейся личной жизни. Аура, видимо, не та. С твоим участием размножаются как кролики только бумажные отчеты», — саркастически подлил масла в огонь внутренний критик.
— Александра Васильевна, я еще посижу, — ответила Оля в коридор.
— Ну да, ну да, детка. Тебя же дома никто не ждет. А я побегу к своим, муж уже звонил, ругается, — будто подслушав ее мысли, пропела бухгалтерша.
«Вот язва», — подумала Оля, когда за ней хлопнула дверь.
Ее действительно никто не ждал дома. Отношения со Славиком, с которым они встречались около полугода, неожиданно оборвались две недели назад. Оля мечтала, что Новый год они встретят вместе. Он же захотел отметить праздничную ночь с родителями, которые жили в его родном городе, за шестьсот километров от Москвы. «А третьего вернусь, и все выходные мы вместе!» — эти слова Славик сопроводил довольной улыбкой, поглаживая ее спину своей большой шершавой ладонью.
Кровь ударила Оле в лицо. Да и было от чего.
Ровно два года назад ее студенческая любовь, Рома, с которым они пять лет прожили гражданским браком, вот так же уехал на Новый год к родителям. А 1 января она рассматривала в соцсетях их общей знакомой пикантные снимки, сделанные в местном клубе. Черт дернул ее посмотреть фотографии с той же геолокацией. Какая-то счастливая пара весело кричала в камеру (наверное, поздравления). А на заднем фоне такая знакомая и любимая фигура прижимала к стене стройную, симпатичную девушку, по-хозяйски запустив руку ей под кофточку.
В общем, свадьба, которую они планировали на весну, не состоялась. А летом он женился на «разлучнице». Оля полтора года приходила в себя. Потом встретила Славу. Такого надежного, доброго, спокойного. И вот. Он даже не хочет встретить с ней главный праздник. Все ясно. Она не могла ему объяснить. Села пить чай, но ложка падала из дрожащей руки. Облила себе брюки. Он засмеялся и попытался обернуть все в шутку. Она шваркнула кружку на пол. Закричала. Вытолкала его, ошарашенно озирающегося, за дверь, кинув вслед куртку. И дальше… Две недели тишины. Он не звонит, она не пишет. Ну что ж, значит, так тому и быть.
Оля зажмурилась от воспоминаний и с досадой хлопнула по клавиатуре.
Компьютер жалобно пискнул, свет в кабинете мигнул и погас. Одновременно в полную тьму погрузился и город за окном.
Волосы Оли встали дыбом в буквальном смысле этого слова. Сначала она стала беспорядочно шарить по системному блоку, пытаясь включить компьютер. Потом поняла, что, видимо, электричество отключилось во всем микрорайоне и сделать уже ничего нельзя. Схватила телефон и увидела мигающий значок «2%», а уже через несколько секунд погас и он.
У Оли из глаз брызнули слезы. Она не знала, сохранился ли файл, на который она потратила весь субботний день. Не знала, как спуститься с седьмого этажа офисного центра при неработающем лифте и непроглядной темноте на лестнице.
В коридоре вдруг послышались шаркающие шаги.
— Ольга Вячеславовна, вы там? — прогудел пожилой охранник. — А я как раз на лестнице был, между нашим и шестым, когда вырубило-то все! Видать, провода оборвало. Снегу-то намело во сколько. Весь день валит и валит! Зима! Хоть бы до Нового года долежал!
В свете фонаря, который держал Михалыч, Оля собрала вещи. Потом они долго спускались по лестнице на семь этажей вниз.
Охранник даже проводил ее до дверей здания и посветил на ступеньках.
А в воздухе кружил снег. Пушистый и сверкающий, он уже накрыл пустынные улицы плотным покрывалом и грозил за ближайшие пару часов превратиться в настоящую перину. От него на улице было гораздо светлее, чем в здании, и совсем не чувствовался мороз.
Завороженно глядя вокруг, Оля повернула в сторону дома. И, не успев понять, что произошло, охнув, рухнула в ближайший сугроб. Падая, она еще пыталась сгруппировать руки, ноги, сумочку и голову, но конечностей почему-то оказалось слишком много и сумочкой пришлось пожертвовать: та улетела куда-то в ближайшую снежную подушку.
Оля пару секунд приходила в себя. А потом откуда-то сверху раздался знакомый голос: «Оль, ты жива?!»
«Славик?» — не поверила та.
— Оль?! — Славик склонился над ней всем своим большим телом. — Поскользнулась? Ну ты и полетела! У меня душа в пятки ушла, прости, не успел подхватить.
Он уже деловито откапывал ее из снега, пытаясь прощупать руки-ноги.
— Подожди, ты откуда здесь? — Она резко села.
— Да я, вообще-то, уже полчаса как здесь тебя жду. Звонил сегодня весь день, а ты трубку не берешь. Потом пошел домой, а соседка, Ирка, говорит, на работе ты. А сейчас у тебя вообще телефон отключен. — Он растерянно развел руками. — Да еще и свет везде вырубили. В общем, я решил тебя дождаться. — Он как-то по-мальчишески вытер рукавом замерзший красный нос и покраснел теперь уже всем своим большим лицом. — Оль, давай мириться, а? Я же второго сюда с родителями думал приехать. Хотел с тобой познакомить. Но, хочешь, мы сразу вместе поедем?
Олю еще одолевали сомнения.
— А почему раньше не позвонил? Зачем ждал две недели?
— Так ты тоже не звонила! А я только вчера, кажется, понял, на что ты обиделась. Я, вообще-то, цветы принес. — В подтверждение своих слов Славик неожиданно протянул ей букет любимых ромашек. И откуда только он их достал зимой? Правда, цветы уже повесили свои головки, да и листики выглядели пожухлыми — видимо, Славик таскал их с собой весь этот длинный день.
Оля чувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке. Славик, больше напоминавший большого снеговика с большим красным носом (не иначе морковкой) и метлой в руках был очень убедителен и мил.
— М-м-м, ну ладно. Иди сюда, — уже ласково сказала она и потянула его к себе.
Он радостно плюхнулся рядом. Обнял ее большими сильными ручищами и зарылся носом в меховой капюшон.
— Я по тебе скучала, — пискнула она.
— Я больше, — шепнул он в ухо. — И знаешь что? — спросил он, но, не дав договорить, нежно поцеловал ее в губы.
— Что? — после паузы переспросила Оля.
— Давай валяться в снегу. Зима же! А потом я тебя буду греть и размораживать!
p.s. Все мои рассказы собраны в сборнике «Маячки»: он представлен в электронном и аудиоформате, а также в виде классической, "бумажной" книги (смотрите также здесь).