— Займ?! Игорь, она проиграла триста тысяч! Деньги моих родителей для образования наших детей!
— Не ори на мою мать! Видишь, как она плачет?!
А я стою и смотрю на эту сцену… Муж защищает свою мамочку, которая рыдает в три ручья. А счёт пустой.
Сижу сейчас на кухне в половине второго ночи. Руки трясутся. Не могу уснуть третий день подряд.
Как же я устала… От этой семейки. От того, что меня всегда считают виноватой. От того, что я должна всех понимать, прощать, терпеть.
А когда я попыталась защитить своих детей — стала злой невесткой.
Мне сорок один год. Я думала, что научилась разбираться в людях. Но оказывается… оказывается, я всё ещё та же наивная дурочка, которая верит красивым словам и добрым глазам.
Триста тысяч рублей. Деньги моих покойных родителей. Деньги, которые они копили для внуков. Для их будущего образования.
Их больше нет.
И я не знаю, как смотреть в глаза своим детям.
***
Мои родители умерли с разницей в полгода. Сначала папа — инфаркт. Потом мама не выдержала и ушла следом.
Оставили мне небольшую квартиру и накопления. Триста тысяч — не миллионы, конечно. Но для нас это были огромные деньги.
— Света, — сказала тогда свекровь, — давай я буду этими деньгами управлять. У меня опыт, я в банке работала. Положим под проценты, приумножим к тому времени, как дети в институт пойдут.
Звучало разумно. Галина Петровна действительно работала в банке. Двадцать лет в кредитном отделе. Знает, где какие проценты, какие вклады выгоднее.
А я… я тогда была в таком состоянии после смерти родителей, что с трудом соображала. Горе, похороны, оформление наследства. Голова не варила совсем.
Игорь тоже настаивал:
— Мам разбирается в финансах лучше нас. Доверь ей.
И я доверила. Оформили доверенность. Галина Петровна торжественно обещала, что через десять лет эти деньги превратятся в полмиллиона. Минимум.
— Ты же знаешь, — говорила она, — я бы никогда не тронула деньги внуков. Это святое.
Святое…
***
Первые звоночки начались полгода назад. Галина Петровна стала какой-то нервной. Избегала разговоров о деньгах.
Когда я спрашивала, как дела с вкладом, она отмахивалась:
— Всё нормально, Светочка. Растут потихоньку.
Но в глазах было что-то… беспокойное.
А потом я заметила, что она стала часто отлучаться. Раньше Галина Петровна была домоседкой. А тут вдруг — то к подруге, то в магазин, то ещё куда-то.
— Мам, ты что-то часто стала уходить, — заметил как-то Игорь.
— Да что ты, сынок. Просто жизнь активнее стала. Пенсия — не повод сидеть дома.
И вот месяц назад я решила сама проверить счёт. Попросила Галину Петровну дать мне справку о состоянии вклада. Для документов в школе — соврала.
Она начала мяться:
— А зачем тебе? Там же всё в порядке…
— Просто хочу посмотреть, как растут проценты.
Неделю она тянула. Потом принесла какую-то бумажку. Почерк неразборчивый, печать размытая.
Что-то мне не понравилось. И я пошла в банк сама.
***
В банке мне сказали то, от чего земля ушла из-под ног.
Вклад закрыт четыре месяца назад. Деньги сняты полностью.
— Но как?! У неё же только доверенность на управление!
— Доверенность была генеральная, — пояснила сотрудница. — С правом снятия средств.
Я помчалась домой. Сердце колотилось так, что думала — сейчас инфаркт схвачу, как папа.
— Галина Петровна, где деньги?
Она сначала пыталась врать. Мол, перевела на более выгодный вклад. В другом банке. Документы потеряла.
Я не отставала. Требовала справки, номера счетов.
И тогда она сломалась.
Расплакалась и призналась. Деньги проиграла. В казино. В этих чёртовых автоматах.
— Светочка, я не хотела! Сначала играла на свои деньги. Выиграла немного. Думала — вот оно, удача! Сниму чуть-чуть с вклада, отыграюсь, верну с процентами!
— Чуть-чуть?! Триста тысяч?!
— Не сразу… По частям. Всё думала — сейчас повезёт, сейчас отобью…
Я слушала этот бред и не верила своим ушам. Эта женщина, которая учила меня экономии, которая считала каждую копейку, которая ругала молодёжь за транжирство…
Она проиграла деньги моих детей.
Будущее моих детей.
***
Когда пришёл Игорь, я всё ему рассказала. Думала — муж поймёт. Поддержит. Скажет матери, что она должна вернуть деньги.
Но нет.
Галина Петровна тут же включила слёзы. Рыдала, как на похоронах. Била себя в грудь. Клялась, что хотела как лучше.
— Игорёк, сыночек, прости старую дурочку! Я же не хотела! Я думала — приумножу деньги внучков!
И мой муж… МОЙ МУЖ встал на её сторону.
— Мама больна, — сказал он мне. — Это зависимость. Ей нужна помощь, а не обвинения.
— А деньги?! А будущее наших детей?!
— Деньги мы как-нибудь найдём. А мать у меня одна.
ОДНА?!
— Игорь, это деньги моих родителей! Они копили их для внуков!
— Твои родители мертвы, а моя мать жива! И я не дам тебе её травить!
В этот момент что-то во мне сломалось. Окончательно.
Я поняла — в этой семье я чужая. И всегда была чужой.
***
Прошло две недели. Игорь ведёт себя так, будто ничего не произошло. Галина Петровна тоже. Мол, что случилось, то случилось. Не будем о грустном.
А я… я подала на развод.
Игорь в шоке. Не понимает, за что.
— Из-за денег разводишься?! Света, это же не повод рушить семью!
Не из-за денег. Из-за того, что в критический момент он выбрал не меня. Не наших детей. А свою мамочку.
Из-за того, что мои чувства, мои потери, мои родители для него — ничто.
Из-за того, что я поняла: мне тридцать лет быть последней в очереди за пониманием и поддержкой в собственной семье.
Детей беру с собой. Буду сама копить им на образование. По рублю, по копейке. Но это будут честные деньги.
А Игорь пусть живёт со своей мамочкой. Они друг друга достойны.
***
Знаете, что самое страшное? Не то, что деньги пропали. Деньги можно заработать.
Страшно то, что я так долго жила в иллюзии. Думала, что у меня есть семья. А оказалось — у меня есть муж, привязанный к маминой юбке, и свекровь, которая считает, что ей всё позволено.
А я была просто удобным приложением. Которое должно терпеть, понимать и прощать.
Больше не буду.
Теперь я знаю себе цену. И больше никому не позволю её занижать.