Тысяча сто четвертый день. Ксения открыла глаза и машинально потянулась к телефону. 6:23 утра. Она давно привыкла вести отсчет — странная привычка, появившаяся сама собой. Отсчет вела не с момента знакомства с Романом пять лет назад, а с того дня, когда он впервые сказал: "Скоро разведусь". Поначалу это казалось романтичным: "Семьдесят дней до нашего счастья". Потом стало привычным: "Двести тридцать дней ожидания". А теперь... теперь цифры просто мелькали в сознании, как бегущая строка новостей.
За окном гудела машина доставки. Кто-то уже получал посылки, а она все еще ждала "доставки" своего счастья.
Роман приезжал вчера. Как всегда — на час, максимум полтора. Сидел на её диване, рассказывал о проблемах в офисе, о детях, которые плохо учатся в школе. О чем угодно, только не о том, что действительно важно для них двоих.
— Еще немного потерпи, — говорил он, целуя её в макушку. — Вот только у Ирины сейчас сложности с родителями. Мать в больнице лежит. Не могу же я сейчас подавать на развод.
Ксения кивала. Понимающе. Терпеливо. Как послушная девочка, которой в детстве мама всегда говорила: "Потерпи, вырастешь — поймешь".
Выросла. Поняла. Но ждать продолжала.
Утром Ксения добралась до работы, по дороге думая о том, что снова придется откладывать покупку нового пальто. Роман обещал помочь с крупными тратами еще месяц назад — они планировали вместе съездить отдохнуть, и он обещал оплатить путевку. Но его дела то ли процветали, то ли приносили убытки — в зависимости от того, насколько щедрым было его настроение. На повседневные расходы она всегда зарабатывала сама, но вот на серьезные покупки и планы денег катастрофически не хватало.
— Ксюш, ты какая-то бледная сегодня, — Кирилл поставил на её стол кофе. Он работал в соседнем отделе, но почему-то всегда замечал её настроение. Наблюдательный, внимательный — качества, которых так не хватало Роману.
— Все в порядке. Просто устала.
— От чего устала? От ожидания? — Кирилл сел на край стола. — Ксюш, я не хочу лезть в твои дела, но... Ты же понимаешь, что так не бывает? Мужчина, который действительно хочет быть с женщиной, не тянет годами.
Она посмотрела на него с удивлением. Кирилл обычно не вмешивался в личные дела, но сейчас в его глазах читалось искреннее беспокойство.
— Не понимаю, о чем ты.
— Понимаешь. Все прекрасно понимаешь. Просто боишься себе в этом признаться.
Весь день слова Кирилла не давали покоя. Она пыталась сосредоточиться на отчетах, на планах, на рабочих задачах, но мысли постоянно возвращались к одному: а что, если он прав?
Вечером позвонила мама.
— Опять этот твой Роман не приехал? — в голосе Ольги Васильевны слышалась усталость. Не раздражение, не злость — именно усталость. — Ксения, ну сколько можно? Ты же умная девочка, образованная. Неужели не видишь, что происходит?
— Мам, не начинай.
— Я не начинаю, я заканчиваю. Мне надоело смотреть, как ты себя мучаешь. Тебе тридцать шесть! Сколько еще лет ты собираешься ждать?
— Он обещал. Сказал, что скоро...
— Обещать не значит жениться, — мама вздохнула. — Помнишь, как говорила моя бабушка? "Обещанного три года ждут". Ты уже ждала. Долго ждала. Честно ждала. Достаточно.
После разговора с мамой Ксения долго сидела у окна. Считала машины во дворе, огни в окнах соседних домов, звезды на небе. Все можно пересчитать. Все, кроме того, сколько еще продлится эта история.
Роман приехал поздно. Уставший, голодный, с телефоном в руках.
— Привет, родная. Как дела? — спросил он, даже не подняв глаз от экрана.
— Нормально. А у тебя?
— Да все как обычно. Работа, дом, проблемы... — он наконец оторвался от телефона. — Слушай, я тут подумал. Может, нам стоит еще немного подождать? У меня сейчас такая напряженка с деньгами, а развод — это же юристы, суды... Да и Ирина в последнее время какая-то подозрительная. Лучше не провоцировать.
— Сколько еще ждать?
— Ну... месяц-два. Максимум полгода. Я же не могу оставить детей без средств к существованию.
Тысяча двести дней. Тысяча триста. Тысяча пятьсот.
Цифры мелькали в голове, как счетчик на заправке. Только заправлялась не машина — заправлялась её бесконечная готовность ждать.
На следующий день все изменилось одним звонком.
— Ксения Владимировна? — незнакомый женский голос звучал напряженно, но решительно. — Это Ирина. Супруга Романа. Нам необходимо поговорить.
Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Я не понимаю...
— Понимаете. Прекрасно понимаете. — В голосе Ирины слышалась сдерживаемая ярость. — Я буду через час в кафе "Старбакс" рядом с вашим офисом. Если не придете, разговор состоится при ваших коллегах.
Ксения с трудом дождалась обеденного перерыва. В кафе Ирина уже сидела за столиком у окна. Она оказалась совсем не такой, как Ксения её представляла. Не домашней увядшей женщиной, а собранной, красивой, уверенной в себе. В дорогом пальто, с аккуратной укладкой, но с красными от слез глазами и дрожащими руками.
— Полгода, — сказала она без приветствия, когда Ксения села напротив. — Полгода я слежу за мужем. Наняла детектива, проверила его телефон, узнала о вас все. — Ирина достала папку с фотографиями. — Вот вы у вашего дома. Вот в этом кафе. Вот он к вам приезжает.
Ксения смотрела на снимки и чувствовала, как мир рушится.
— Знаете, что самое болезненное? — продолжала Ирина, и голос её дрожал. — Не то, что мой муж изменяет. А то, что вы поверили в его байки про несчастливый брак.
— Но он действительно говорил...
— Что говорил? Что я его не понимаю? Что мы давно чужие люди? Что он со мной только ради детей? — Ирина горько усмехнулась. — Девочка моя, детективу хватило недели, чтобы выяснить правду. Хотите знать, что Роман говорил мне позавчера?
Ксения молча кивнула.
— Он говорил, что любит меня. Что планирует наконец завязать с походами налево. Что понял — семья для него важнее всего. — Ирина вытерла глаза. — А вчера приехал к вам и обещал подождать еще полгода.
В этот момент в кафе вошел Роман. Увидел их, остановился как вкопанный.
— Рома, — Ирина повернулась к нему, — иди сюда. Расскажи своей подруге, как ты меня вчера уверял в верности.
— Ира, что ты делаешь? — Роман подошел, лицо было белым. — Зачем ты её втягиваешь в наши семейные...
— Семейные? — Ирина встала. — Это УЖЕ не семейное, Роман. Это касается всех троих.
— Ира, постой, это не то, что ты думаешь... Да, я встречаюсь с Ксенией, но я же тебе объяснял, что собираюсь это заканчивать...
— Врать будешь дома, — отрезала Ирина. — При детях. Объяснишь им, почему папа больше не живет с нами.
— Что? Ира, ты не можешь... У нас же дети, ипотека...
— Могу. И буду. — Ирина взяла сумку. — А тебе, — она посмотрела на Ксению, — советую найти мужчину, который не будет клясться в любви двум женщинам одновременно.
Ксения смотрела на эту сцену словно со стороны. На Ирину, которая, несмотря на слезы, говорила правду. На Романа, который метался между оправданиями и попытками уговорить жену. И вдруг поняла: все эти тысяча сто четыре дня обещаний были всего лишь цифрами. Пустыми, бессмысленными цифрами.
— Я подам на развод в понедельник, — сказала Ирина мужу. — Думай, где будешь жить.
— Ира, давай поговорим дома...
— Дома ты мне три месяца врал про командировки. Говорить поздно.
Роман растерянно посмотрел на Ксению.
— Ксюш, я не хотел, чтобы так получилось... Я действительно планировал...
— Не надо, — тихо сказала Ксения. — Просто не надо.
Она встала и вышла из кафе, оставив их разбираться между собой.
Дома она долго смотрела на себя в зеркало. Искала ту девочку, которая когда-то поверила в красивые обещания. Искала женщину, которая три года ждала невозможного. Искала себя настоящую — ту, которая могла бы сказать "хватит" еще тогда, в самом начале.
В зеркале отражалось уставшее лицо. Тридцать шесть лет, из которых три года — просто вычеркнутые из жизни.
"Я зря тратила время", — подумала она и впервые за долгое время не испугалась этой мысли.
Телефон пикнул сообщением от Кирилла: "Как дела? Если что случилось — звони. Или давай просто выпьем кофе?"
Раньше она бы отказалась. Сказала бы, что занята, что ждет звонка, что у неё планы. Сейчас написала: "Да. Очень хочу."
В метро по дороге к кафе Ксения вдруг почувствовала что-то незнакомое. Не радость, не печаль — легкость. Словно с плеч свалился тяжелый рюкзак, который она носила так долго, что забыла, каково это — ходить без груза.
Завтра будет первый день. Не тысяча сто пятый день ожидания обещанного развода — просто первый день новой жизни.
В кафе, сидя напротив Кирилла, который внимательно слушал её рассказ не перебивая, Ксения поняла: иногда самое сложное — это простое решение перестать ждать того, что никогда не случится.
Как говорил Омар Хайям: "Лучше горькая правда, чем красивая ложь".
А как вы думаете — стоило ли Ксении так долго ждать, или она должна была принять решение раньше?
Поделитесь в комментариях 👇, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк ♥️, если было интересно.