Он умер неделю назад. Но я снова слышал его шаги ночью.
Когда он умер, мне никто не сказал сразу. Просто в один день перестал включаться свет в его окне. Я заметил это только через два дня. На третьи сутки пришли какие-то люди в серых куртках — санитарная служба, что-то такое — и вывезли его. В чёрном мешке.
Мы не были близки. Просто здоровались. Его звали Павел Степанович. Он был один. Иногда слышно было, как он кашляет, включает радио, идёт за чаем. Всё — как у всех.
Я живу над ним. И всегда знал — если услышал шаги внизу: Павел Степанович не спит. Ходит по кухне. Может, ищет таблетки. Или просто греет воду.
Но вот уже неделя, как его нет.
Первый раз я услышал ночью. Было около двух. Всё тихо. И вдруг — внизу, точно под моей кухней, скрипнул табурет. Я сразу узнал этот звук. Потому что и у меня когда-то был такой же — с металлическими ножками и деревянной круглой сидушкой.
Я замер.
Через пару секунд — лёгкий стук. Как будто кто-то поставил чашку. Потом — кашель.
Тот самый. Глухой, сиплый.
Я сжал руки в кулаки.
Не может быть.
Павел Степанович умер. Это все знают. Его квартиру уже опечатали.
На утро я спустился. Постучал. Тишина. Табличка с фамилией — осталась. Замок сменили. Через глазок — темно. Никакого движения.
Но на следующее утро в подъезде отчётливо пахло… не знаю даже. Как будто хлоркой и старым чаем.
—
На третью ночь я не выдержал. Подготовился: включил диктофон, выставил на кухне. Сам лёг спать в зале. В три сорок он включился.
Щелчок. Скрип.
И тот же самый шаг — будто в тапках. Неуверенный, но тяжёлый.
Было ощущение, что кто-то просто снова пошёл засыпать чай.
Я слушал это утром, дрожа. Потому что на записи был не просто звук. Там было… дыхание. Медленное, натужное. Близко к микрофону. Хотя диктофон стоял на подоконнике.
Через неделю мне позвонила женщина. Представилась — племянницей Павла Степановича. Сказала, что будет оформлять документы, продавать квартиру. Мы разговорились.
— А вы слышите?.. — вдруг спросила она. — Там, внизу. По ночам.
Я замер.
— Что слышу?
— Шаги. Кашель.
— Откуда вы знаете?
Она замолчала. А потом сказала:
— Потому что он не умер в больнице. Он умер дома. На кухне. Сидел, ждал “Свою игру”, не дождался. Я его нашла.
Я положил трубку. И в ту ночь снова сидел на кухне.
Тихо.
Никакого звука.
До тех пор, пока радио не щёлкнуло.
Я не включал радио. И у меня его нет.
Но я точно слышал, как оно щёлкнуло.
И пошёл голос Левитана.
“Говорит Москва…”
Теперь каждую ночь я оставляю на кухне стакан. Просто на подоконнике. Чай не наливаю — просто пустой. Как будто для него. Чтобы он знал — его помнят.
Потому что хуже всего — когда человек уходит, а ты даже не знаешь, что он был рядом.
🏷 Хештеги:
#мистика #сосед #ночь #бытоваяистория #реальнаяистория #страшнаяправда #старыйдом #радио #шагиночью #мужскойвзгляд