Ирина Васильевна устала. Так устала, что даже мысли двигались медленно, как кисель.
— Ну что, Джек? — прошептала она собачке, усаживая ее на колени в автобусе. — Поедем к новой хозяйке?
Закрыла глаза. Хотелось хоть пять минут побыть в тишине. Автобус качало, за окном мелькали серые дома, и Ирина почти задремала, обнимая своего молчаливого друга.
Три дня подряд вязала эту чертову собаку — заказ к дню рождения девочки. Размером почти как настоящая, рыжая, с висячими ушами и такими глазами-бусинами, что прохожие на улице оборачивались.
На остановке «Молодежная» в салон ввалился мужчина. Большой, широкоплечий, с такой походкой, будто весь мир ему что-то должен. Валентин Петрович — хотя Ирина этого пока не знала — всю жизнь привык наводить порядок. Сначала в милиции, потом в ЖЭКе, а теперь... теперь просто везде, где видел беспорядок.
Окинул взглядом салон. И вдруг:
— Это еще что? Собаке надо намордник надеть! — рявкнул он так, что даже водитель вздрогнул.
Ирина медленно открыла глаза. В салоне повисла тишина — такая, что слышно было только урчание двигателя.
— Немедленно наденьте намордник или выходите! — продолжал Валентин Петрович, тыча пальцем в сторону женщины. — Правила есть правила!
Пассажиры начали поворачивать головы. Кто-то хмыкнул, кто-то достал телефон — снимать, видимо. А Ирина просто подняла свою «собаку» повыше – прямо под нос расшумевшемуся пассажиру.
Рыжую. Мягкую. С вязаными лапами и пришитым носом.
Валентин Петрович замер. Глаза его расширились, лицо из красного стало багровым, а потом совсем белым.
В автобусе кто-то хихикнул. Потом еще кто-то. А через секунду весь салон уже сдерживал смех.
— Я, — пробормотал мужчина. — Простите. Не разглядел.
Валентин Петрович стоял посреди прохода, словно громом пораженный. Седые усы дрожали, руки висели плетьми, а в глазах была такая растерянность, что даже смеющиеся пассажиры начали затихать.
— Дедуля, ты того, садись уже, — буркнул парень в наушниках, но даже в его голосе прозвучало сочувствие.
А Ирина Васильевна смотрела на этого растерянного человека и вдруг поняла: он не хам.
— Не переживайте, — тихо сказала она, поглаживая вязаную морду Джека. — Ошибиться может каждый.
Но Валентин Петрович словно её не слышал. Добрался до свободного места у окна, тяжело опустился и уткнулся лбом в стекло. В отражении Ирина видела его лицо — красное, несчастное, будто мальчишки, которого поймали на плохом поступке.
— Идиот старый, — бормотал он себе под нос. — Идиот.
За окном мелькали остановки. «Парковая», «Центральная». Ирина то и дело поглядывала на мужчину.
— Простите еще раз, — вдруг обернулся к ней Валентин Петрович. — Я не со зла. У меня внук. В нашем подъезде его собака покусала. Мальчишке всего шесть лет, а теперь он их до смерти боится. И я тоже стал бояться.
Голос его дрожал. В салоне снова стихли разговоры — люди прислушивались.
— Хозяйка говорит: «Он не кусается, он добрый». А потом — скорая, больница, прививки. Жена моего сына теперь внука в гости не пускает. Говорит: «У деда вечно случается что-то». Понимаете?
Ирина кивнула. Понимала. Еще как понимала!
«Молодежная-2» — её остановка. Она встала, прижимая к себе Джека, и вдруг остановилась возле Валентина Петровича.
— Знаете что, — сказала она негромко, чтобы слышал только он. — А я считаю, что намордники нужнее людям, которые лают громче собак.
И улыбнулась. Не насмешливо — добро.
Валентин Петрович сначала растерялся, а потом засмеялся. Тихо, но искренне.
— Можно поинтересоваться, где такие продаются? — спросил он, и в голосе его появились нотки того, прежнего, не испуганного человека.
— В магазине «Совесть», — подмигнула Ирина. — Но он работает не всегда.
Автобус остановился. Двери с шипением открылись. Ирина направилась к выходу, но вдруг услышала за спиной:
— Подождите!
Обернулась. Валентин Петрович протискивался через проход.
— Я хотел еще раз извиниться, — запыхавшись, проговорил он, уже на улице. — И спросить. А можно узнать, где вы таких собак берете? Может, внуку подарить для начала.
Ирина остановилась. Посмотрела на этого большого, растерянного мужчину, который минуту назад орал на весь автобус, а теперь мялся, как школьник.
— Я их вяжу, — сказала она. — На заказ. Это вот Джек — он едет к новой хозяйке. Семилетней девочке, которая тоже собак боится. После укуса.
— Правда? — глаза Валентина Петровича загорелись надеждой. — А вы могли бы. То есть, если не сложно. Сколько это стоит?
— Для внука, который боится собак? — Ирина задумалась. — Бесплатно. При одном условии.
— Каком?
— Вы перестанете кричать на людей в автобусах. Договорились?
Валентин Петрович протянул руку для рукопожатия. Большую, мозолистую, но удивительно теплую.
— Договорились. Валентин Петрович Сомов.
— Ирина Васильевна Красникова. А хотите — покажу вам, какие бывают собаки? Настоящие?
И тут случилось то, чего никто не ожидал.
Три недели спустя Ирина Васильевна стояла у входа в городской приют для животных и нервничала. Впервые за много лет нервничала не из-за себя, а из-за другого человека.
— Может, это плохая идея? — в который раз спросила она у Светланы, директора приюта. — Он же сказал, что боится собак после того случая с внуком.
— Ира, перестань! — Светлана поправила волосы, выбившиеся из-под косынки. — Ты же видела, как он по телефону спрашивал про каждую мелочь. «А они точно не кусаются? А вдруг я сделаю что-то не так?» Это не страх — это ответственность.
За эти три недели Валентин Петрович стал другим. Не то чтобы совсем другим — нет, он по-прежнему мог проворчать что-то о беспорядке в подъезде или о молодежи, которая музыку громко слушает. Но теперь ворчание это было домашним что ли. Не злым и не агрессивным.
А началось все с той вязаной собаки для внука. Ирина связала точную копию Джека, только поменьше. И когда Валентин Петрович приехал забирать игрушку, то задержался на чай. Потом еще на чай. Потом стал помогать развозить готовые заказы — у него машина была, старенькая, но надежная.
И вот сегодня он должен был прийти в приют. Не посмотреть издалека — прийти. Зайти в вольеры. Познакомиться с настоящими собаками.
— А вдруг он передумает? — снова забеспокоилась Ирина.
— Не передумает, — усмехнулась Светлана. — Мужики такого типа, если слово дали, то держат. А он же обещал?
Обещал. Вчера вечером, когда она в очередной раз напоминала ему адрес приюта.
— Я приду, Ирина Васильевна. Обязательно приду. Только вы будете рядом?
— Буду, — пообещала она. — Куда я денусь?
В половине двенадцатого показалась знакомая синяя «девятка». Валентин Петрович припарковался аккуратно, как всегда, проверил, заперта ли машина, и медленно пошел к входу. Шел и останавливался. Шел и снова останавливался.
— Боится, — прошептала Светлана.
— Еще бы не бояться, — вздохнула Ирина. — В его возрасте.
Но когда Валентин Петрович подошел ближе, она увидела в его глазах не страх. Решимость.
— Здравствуйте, — сказал он Светлане. — Я Валентин Петрович. Мы договаривались.
— Конечно! Проходите. Только предупреждаю — они здесь все очень общительные.
Едва они вошли в первый вольер, как к сетке метнулся рыжий пес размером с небольшого теленка.
— Это Вальтер, — рассказывала Светлана. — Ему три года, метис овчарки и лайки. Попал к нам, когда хозяева переехали в другой город. Характер золотой, детей обожает.
— Вальтер? — переспросил Валентин Петрович. — Как меня звали в детстве. Мама так меня называла — Вальтер. Говорила, что имя красивое, европейское.
Он медленно подошел к сетке. Пес замер, глядя на него умными карими глазами.
— Можно его погладить? — спросил Валентин Петрович.
— Конечно, — кивнула Светлана, открывая замок. — Только сначала дайте ему понюхать руку.
То, что произошло дальше, Ирина потом рассказывала всем знакомым, но никто до конца не верил. Валентин Петрович протянул руку, Вальтер осторожно принюхался, а потом лизнул ладонь. И замер, глядя в глаза человеку.
А Валентин Петрович заплакал. Тихо, без рыданий, просто слезы катились по щекам, а он гладил рыжую морду и шептал:
— Ну здравствуй, тезка. Здравствуй.
Вальтер не рычал, не лаял. Он просто стоял и давал себя гладить, будто понимал — этому человеку сейчас очень нужна его собачья мудрость.
— Валентин Петрович, — тихо позвала Ирина. — Вы как?
— Хорошо, — улыбнулся он сквозь слезы. — Очень хорошо. А знаете что. Я думаю, мой внук уже готов познакомиться с настоящей собакой. Не с игрушечной — с настоящей.
Он обернулся к Светлане:
— А какие документы нужны, чтобы его забрать? Вальтера этого?
Светлана от удивления даже рот открыла. А Ирина засмеялась — впервые за много лет засмеялась так, что аж живот заболел.
— Валентин Петрович! Вы серьезно?
— А почему нет? — он почесал Вальтера за ухом, и пес блаженно прикрыл глаза. — Нам обоим нужна семья. Он — хорошая собака, я — не самый плохой человек. Внуку будет с кем играть, а мне будет о ком заботиться.
Вальтер гавкнул — тихо, одобрительно.
— Только одно условие, — добавил Валентин Петрович, глядя на Ирину. — Вы поможете мне его воспитывать? А то я в собаках не очень.
— Помогу, — кивнула она. — Обязательно помогу.
И в этот момент поняла: они с Валентином Петровичем больше не одинокие.
Через полгода соседи уже привыкли видеть странную троицу: седого мужчину, женщину с вечно растрепанными от ветра волосами и рыжего пса размером с теленка. Они гуляли каждый вечер по одному маршруту — мимо автобусной остановки, где все началось.
— Вальтер, к ноге! — командовал Валентин Петрович, но голос его звучал не грозно, а весело. Пес послушно трусил рядом, изредка обнюхивая кусты.
— Смотри, какой дрессированный стал, — хвалила Ирина. — А помнишь, как в первый день весь диван изгрыз?
— Диван не жалко, — махнул рукой Валентин Петрович. — Главное, что внук теперь каждые выходные приезжает. Мать, правда, еще побаивается, но уже не запрещает.
Они остановились у той самой остановки. Подъехал знакомый автобус — тот самый, где полгода назад произошло их «знакомство». Из него выходили люди: усталые, хмурые, каждый со своими заботами.
— А помните, — усмехнулась Ирина, — как вы тогда кричали на мою «собаку»?
— Стыдно вспоминать, — покраснел Валентин Петрович. — Хорошо, что вы оказались мудрее меня.
— Не мудрее, — покачала головой Ирина. — Просто более одинокой. Одинокие люди лучше понимают других одиноких.
Вальтер вдруг насторожился и радостно гавкнул. К остановке подошла девочка лет семи с мамой. Та самая девочка, для которой Ирина когда-то связала первого игрушечного Джека.
— Тетя Ира! — закричала малышка. — А это тот самый Вальтер, про которого вы рассказывали?
— Он самый, — улыбнулась Ирина. — Хочешь познакомиться?
Девочка осторожно подошла, протянула руку. Вальтер деликатно обнюхал ладошку и тихонько лизнул. Никакого страха в детских глазах не было — только любопытство и радость.
Когда они ушли, Валентин Петрович задумчиво сказал:
— Знаете, Ирина Васильевна... А может, нам еще одну собаку взять? Из приюта? Вальтеру скучно одному, когда мы на работе.
— На работе? — переспросила Ирина. — Мы же на пенсии.
— Ну, — смутился он. — Светлана звонила. Говорит, нужны волонтеры. Собак выгуливать, с людьми беседовать, которые хотят питомца взять. Я подумал, мы же теперь эксперты по знакомству с собаками, правда?
Ирина засмеялась:
— Эксперты по знакомству! Хорошо сказано. Согласна, Валентин Петрович. Только с одним условием.
— Каким?
— В автобусах больше не кричим на игрушечных собак. Договорились?
— Договорились, — пожал он ее руку. — А если встретим настоящих без намордников?
— Сначала приглядимся, — подмигнула Ирина. — Вдруг они добрые.
Вальтер одобрительно махнул хвостом. Он, кажется, тоже был согласен с таким подходом к жизни.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, особое - за лайки и комментарии!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такие: