Водная гладь озаряется лучами солнца. Перекатываются волны, море ласково и безмятежно. В лодке где-то в море рыбаки разгружают сети, перебирают богатый улов. Совсем еще юная девушка перебирает рыбу и поет, звонко, зычно, так, как поют люди, когда их никто не слышит. Эту девушку действительно не слышит никто вокруг. Она перебирает рыбу вместе с отцом и братом, а где-то на берегу их ждет к обеду мать семейства. Все они глухие.
Руби — единственная слышащая в семье. Ничуть не блещущая успехами в школе неуверенная в себе девочка всю жизнь слыла чудачкой и ловила в свою сторону и сторону своей семьи косые взгляды: жителям провинциального города на побережье явно в диковинку наблюдать за жизнью глухих, и над ними откровенно посмеиваются.
В этом смысле пограничное положение Руби особенно уязвимо: она слышащая, выросшая в окружении глухих. В этом есть и культурное напластование, потому что образы мышления глухого и слышащего человека принципиально различны, и надлом психологического порядка, потому что Руби — единственная, кто может способствовать общению родственников с "внешним миром". Она помогает отцу и брату, переводя им то, о чем идет речь на рабочих собраниях, помогает родителям обсудить с врачом их паховый зуд (при всей комичности эпизода мы понимаем, что это не то, что должен обсуждать с врачом родителей их дочь-подросток), переводит матери вопросы телерепортеров — в общем без Руби родственникам явно не справиться.
А в это время учитель по пению нетерпеливо поглядывает на часы. Руби опять опаздывает. Однажды он просто не пустит ее на занятие. Ей пора бы уяснить, что жизнь ее родителей — это не ее жизнь. У Руби настоящий талант к пению, ей нужно готовиться к прослушиванию в музыкальный колледж. Семья Руби до некоторых пор не имеет об этом ни малейшего представления.
Налицо созависимость. Руби без конца "спасает" свою семью, помогает им в их делах даже там, где по закону положена помощь профессионального сурдопереводчика (например, в суде), совершенно забыв о себе. Семья воспринимает это положение вещей как должное, да и Руби тоже, пока не сознает своих желаний. В этой-то точке мы и застаем героев картины.
Прелесть фильма в том, что глухие в нем показаны как самодостаточные люди. При просмотре ни на секунду не всплывает в голове слов по типу "недееспособный", "инвалид" и так далее. Когда в кадре впервые звучат эти слова, как обухом по голове шарахает: зритель вообще не задумывается об этом, погружаясь в повседневность глухих и их культуру. В фильме нет ничего, что указывало на то, будто бы в глухих людях чего-то недостает, что их надо спасать, и так далее. Режиссер намеренно не погружает нас в чувственное восприятие героини, которая чувствует себя виноватой за то, что слышит. Этому немало способствует ощутимая комическая составляющая картины, а также построение композиции фильма по схеме "историй взросления", когда зритель становится в позицию стороннего наблюдателя за становлением героя.
Это не упраздняет, однако, элемента драмы. Семья Руби нуждается в ней, и это факт. Это и есть тот рубеж, который им надо будет преодолеть всем вместе, сообща. Ключевые слова звучат из уст отца Руби в диалоге с супругой:
— Наша девочка уедет.
— Она не ребенок.
— Она мой ребенок!
— Она сроду не была ребенком.
Действительно, в семье, где родители по каким-то причинам не могут исполнять роль взрослого, взрослыми приходится быть детям. Типичная история для созависимых отношений. Починка этой "поломки" внутри семьи нередко стоит ее членам потери друг друга: семья распадается, родственники не поддерживают связи, потому что не желают принять, что их "спасатель" хочет жить для себя. Зачастую и сам спасатель не до конца принимает это и продолжает мучиться чувством вины еще долгие годы, запрещая себе быть счастливым. В этой же истории все иначе, что не может не радовать: попытка Руби отделиться делает семью только сплоченнее.
Потому что она — плоть от плоти своей семьи, несмотря ни на что. Руби выходит на сцену, начинает петь. Она очень зажата. Ее учитель по вокалу всеми силами старался помочь Руби прожить свою травму и раскрепоститься, но есть то, до чего она должна была дойти сама. Настоящее освобождение Руби происходит на сцене, когда свое пение она начинает сопровождать сурдопереводом. Именно в этот момент зритель понимает, что она приняла ту часть себя, которую отвергала так долго: да, она слышит, но она выросла среди глухих. Это так, это никогда не изменится. Культура глухих — неотъемлемая часть идентичности Руби. Ее руки движутся абсолютно свободно, лицо сияет — она совершенно не зажата, потому что находится сразу в двух родных стихиях: поет и голосом, и жестами. Одно совершенно не исключает другого.
Фильм очень точно описывает культуру глухих: родственников Руби играют действительно глухие и слабослышащие актеры, и режиссер фильма Шан Хейдер долго изучала жестовый язык, чтобы постичь культуру глухих и добиться максимального правдоподобия. "CODA" получил множество регалий, в числе которых три "Оскара": в категориях "лучший фильм", "лучший сценарий" и "лучшая мужская роль второго плана" (Трой Коцур, первый в истории слабослышащий актер, получивший эту награду).