Лена вытирала руки кухонным полотенцем, когда услышала, как Андрей копается в аптечке. Снова искал что-то от сердца — третий раз за неделю.
— Сердце прихватывает? — спросила она, оборачиваясь.
— Да так, ерунда. — Он проглотил и сел за стол. — Что на ужин?
Лена поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетами. Те самые котлеты, которые он просил готовить шесть лет назад, когда они мечтали о детях за этим же столом. Сейчас ел молча, листая новости в телефоне.
На холодильнике до сих пор висел список имён — мальчиковых и девичьих, — который они составляли в медовый месяц. Лена давно не замечала его, но сегодня бумажка словно светилась.
— Андрей, мне нужно сказать кое-что важное.
Он не поднял глаз от экрана.
— Слушаю.
— Я беременна.
Пауза. Лена видела, как его пальцы застыли над телефоном. Потом он медленно отложил его и посмотрел на неё — так, словно увидел впервые за много лет.
— Точно?
— Вчера подтвердили. Восемь недель.
Андрей откинулся на спинку стула. На лице промелькнула радость, но тут же сменилась странным выражением — будто он вспомнил что-то неприятное.
— Да, ты моя жена. Да, ты ждёшь ребёнка. Нет, я не могу быть отцом.
Слова повисли в кухне, заглушив даже тиканье часов.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказал. — Андрей встал и подошёл к окну. — Я не могу дать тебе детей, Лена. Физически не могу. Знаю уже два года.
Она вспомнила тот проклятый вечер два месяца назад. Корпоратив у Максима, красное сухое, Андрей уехал домой пьяный и злой. Максим проводил её и поднялся «на чай». Одна ночь, которую она пыталась стереть из памяти.
— Как знаешь?
— Сдавал анализы тайком. — Он смотрел в окно на детскую площадку. — После дня рождения Ивановых малыша. Помнишь, как ты плакала всю дорогу домой? На следующий день пошёл к врачу.
Лена опустилась на стул. Во рту стало сухо.
— Два года молчал?
— Надеялся, что врачи ошиблись. — Голос стал тише. — Потом привык к мысли, что мы просто будем жить вдвоём. Разве тебе плохо со мной?
Она смотрела на его спину — на клетчатую рубашку, которую стирала каждую неделю шесть лет подряд. На плечи, казавшиеся когда-то такими надёжными.
— Значит, ребёнок не от меня. — Андрей медленно повернулся. — От Максима?
Лена не ответила, но он и так всё понял.
— Мой лучший друг. Свидетель на нашей свадьбе. — Он говорил удивительно спокойно. — Поеду к нему. Поговорим по-мужски.
— Не надо.
— Если он мужчина, должен отвечать за поступки.
Андрей вернулся через два часа. Лена сидела за столом с остывшим чаем, словно не двигалась всё это время.
— Ну? — спросила она.
— Сначала отпирался, потом признался. — Андрей сел напротив. — Сказал, что случилось само собой.
— И что дальше?
— Готов взять ответственность. Развестись с Олей и жениться на тебе. — Пауза. — Говорит, что уже давно понял — ошибся с выбором жены.
— Как удобно. Новая игрушка появилась — старую выбросим.
— Лена, он искренне переживает.
— За что? За то, что попался?
Она встала и подошла к окну — туда, где недавно стоял муж.
— Знаешь, что самое ужасное? — сказала, глядя на пустую детскую площадку. — Не то, что завела интрижку. И не то, что жду ребёнка от твоего друга. А то, что ни о чём не жалею.
— Лена...
— Дай договорить. — Она обернулась. — Впервые за шесть лет почувствовала себя живой. Не твоей удобной женой, не неудачницей, которая не может забеременеть. Просто желанной женщиной.
Андрей молчал.
— Ты украл у меня два года. Врачи, анализы, обследования — помнишь? Я думала, что сломана. А ты знал правду и смотрел, как я мучаюсь.
— Боялся потерять тебя.
— И что теперь? — Лена села обратно. — Хочешь, чтобы я выбрала между тобой и человеком, готовым разрушить семью ради одной ночи?
— Хочу, чтобы ты была счастлива.
— Поздно об этом думать.
Утром Лена собирала чемодан. Движения точные, без спешки — решение созрело за ночь.
— Куда? — спросил Андрей с порога.
— К сестре в Тулу. Рожать буду там.
— А потом?
— Посмотрим.
Он смотрел, как она складывает вещи. В руках у неё оказалась их фотография с отпуска — Лена секунду держала снимок, потом убрала в коробку.
— Останься. — Голос тихий. — Я не могу дать тебе ребёнка, но могу стать ему отцом. Оформим как своего.
— Поздно, Андрей. Я уже не могу дать тебе честности.
— Можем попробовать заново.
— На чём? — Она закрыла чемодан. — Ты будешь смотреть на ребёнка и думать о Максиме. Я буду смотреть на тебя и помнить эти два года лжи.
В прихожей Андрей протянул конверт.
— Деньги с общего счёта. Для малыша.
— Не надо.
— Возьми. Это честно.
— Максим звонил ночью, — добавил он. — Поговорил с Олей.
— И?
— Не поверила. Сказала — уйдёшь, сына не увидишь. Он растерялся.
— Значит, одна.
— Ты справишься. Ты сильная.
Лена надела пальто.
— Прости, — сказал Андрей.
— За что? За ложь? За недоверие? — Она взяла сумку. — А может, спасибо сказать? За то, что поняла наконец — могу жить одна.
Через три месяца после родов Максим приехал в Тулу. Нашёл адрес через общих знакомых.
Лена качала дочку во дворе, когда увидела его — постаревшего, растерянного.
— Привет.
— Привет. — Она не удивилась. — Как дела?
— Развёлся месяц назад. — Максим присел на скамейку рядом. — Оля забрала сына, не даёт видеться.
— Жаль мальчика.
— Я хочу быть рядом. С вами. — Он посмотрел на ребёнка. — Как её зовут?
— Вера.
— Красивое имя. Лена, мы могли бы...
— Максим. — Она встала с коляской. — Ты разрушил семью из-за одной ночи. Бросил двухлетнего сына.
— Я хочу исправить ошибки.
— За чей счёт? — Лена покачала коляску — дочка захныкала. — Что будет, когда поймёшь, что любил не меня, а возможность начать заново?
Максим молчал.
— Поезжай домой. Попробуй вернуть сына. Он не виноват в наших ошибках.
Она пошла к дому. Максим остался на скамейке.
Вечером, укладывая Веру, Лена впервые за год почувствовала: она именно там, где должна быть.