Иванов жил в мире, который его не удовлетворял.
Не в чем-то конкретно, а глубинно и экзистенциально.
По отдельности все элементы мира были приятными, но в отношении Иванова вели себя скверно.
В глубине души он считал, что, сообразно его уму и таланту, всего хорошего у него в жизни должно быть намного больше, а плохого — меньше.
Но было почему-то иначе.
Иванов спускался по лестнице и думал, что в том, правильном мире, он бы сейчас шёл в смокинге где-нибудь в Каннах, а по факту — идёт в подвал за солёными огурцами.
Дом был послевоенный, «вождевой» архитектуры, с глубокими подвалами и заброшенным бомбоубежищем.
Спустившись, Иванов заметил, что дверь бомбоубежища приоткрыта.
Любопытствуя, он вошёл и увидел на бетонной стене несколько выпуклых кнопок, на которых были надписи:
«мужчина», «женщина», «секс», «деньги», «власть» и «создать».
В висевшей инструкции говорилось, что теперь это экспериментальный бункер, где каждый может пересоздать мир по своему усмотрению, используя не менее двух из предложенных базовых элементов.
Новый мир можно было посмотреть, но если выйти наружу и захлопнуть дверь — покинуть его можно было только естественным для рода человеческого путём, вперёд ногами.
Количество комбинаций выбора объявлялось конечным, а при невыборе нового мира пользователь оставался в своём и больше принимать участие в эксперименте не мог.
Кроме солёных огурцов и опротивевшей работы, Иванову в его мире терять было нечего, и он нажал кнопки «деньги», «власть» и «создать».
Выглянув из бункера, Иванов увидел бескрайние равнины, уходящие за горизонт, и напротив выхода — какое-то сооружение вроде сиденья волейбольного судьи, узкое и неудобное.
Опустив взгляд, он понял, что равнины состояли из пачек денег, а сиденье — это власть.
Нет, такого мира он не хотел, и, вернувшись, нажал кнопки «деньги», «власть» и «женщины».
Выглянув в новый мир, он увидел, как женщины разных возрастов ожесточённо штурмуют трон-сиденье, не рожая, но убивая друг друга.
Иванов не успел ничего и подумать, как эта цивилизация прекратила своё существование, и к прежней картине — пустой трон и пачки денег, уходящие к горизонту, — добавились ещё тела погибших.
Он вернулся и добавил к «деньги», «власть» и «женщины» кнопку «секс».
В новом мире на троне и вокруг трона сидели неизвестно как просочившиеся туда несколько мужчин стриптизно-пляжного вида, и женщины со всех сторон тянули к их блестящим от масел телам руки с пачками денег.
Не такого конкурентного мира искал себе Иванов, поэтому нажал комбинацию «деньги», «женщины», «секс».
Открыв дверь, он был ослеплён.
Вокруг, куда хватало глаз, стояли невероятно красивые женщины, от которых исходило сияние.
Иванов понял, что они все из золота, а также, что золото в этом мире дорожает быстрее, чем появляются деньги, поэтому ничего ему здесь не светит.
Он вздохнул и занялся комбинациями с «мужчина».
В мире «мужчина», «деньги» и «власть» мужская цивилизация погубила себя так же быстро, как у женщин.
В мире «власть», «мужчина», «деньги» и «секс» штурм трончика был ещё ожесточённее, а что делали у подножья с теми, кого скидывали вниз, Иванов предпочёл не видеть.
Нажав все кнопки одновременно, Иванов проснулся в своей кровати в прежнем мире.
— Нет! Нет-нет-нет! — забормотал он сквозь сон.
— Конечно, нет! У меня же ещё попытки! — уговаривал он себя заснуть обратно.
…Снова открыв глаза в бункере, Иванов нажал кнопки «мужчина», «женщина» и «создать».
Мир снаружи был полон прогуливающихся по лесам, полям, берегам рек и у подножий гор обнажённых мужчин и женщин разных возрастов, с детьми и без.
Кто-то смотрел на одетого Иванова с интересом, кто-то — с любопытством, кто-то — не смотрел вовсе.
Было тепло и очень спокойно, в изобилии росли фрукты, текли нектарные ручьи, и никто никому не мешал.
Заплакав от счастья, он вышел и захлопнул дверь бункера, навсегда оставляя свой прежний мир.
Пели птицы.
Иванов натаскал камней, сделал подобие трона, и, оглянувшись, нацарапал на скале большими буквами:
Я
ЗДЕСЬ
ГЛАВНЫЙ
©писательроманов
#writerromanov #писательроманов