— Вы помыли унитаз… моим шампунем? — спросила Катя, замерев в дверях ванной. Голос её дрожал не от крика — от ужаса.
— Ну да, — спокойно ответила свекровь, не поднимая головы. Она сидела на табуретке с ведром, тряпкой и бутылкой Domestos рядом. — А что? Он же какой-то лечебный, пахнет химией. Я подумала, он для этого и есть.
Катя смотрела на полупустой флакон. Это был не просто шампунь. Это был тот самый — который заказывался с Кореи, почти за 5000 рублей, для лечения кожи головы, после жуткого дерматита на почве стресса и тревоги.
Она копила на него, честно откладывала, когда мужу не хотелось "тратиться на всякие баночки".
— Это не просто шампунь… Это… Это был лечебный состав. Я вам говорила. Он у меня был один. И он стоил, между прочим...
— Господи, да сколько он мог стоить-то, твой шампунь этот? — отмахнулась свекровь. — Не реви, я тебе куплю Head & Shoulders или наш, народный, из крапивы, хочешь?
У Кати дрогнули губы. Нет, не из-за шампуня. Хотя и от этого тоже.
— Вы правда… не поняли, что это моё личное? Что нельзя просто взять? — голос стал тише. В нём не было упрёка. Была… усталость.
Свекровь, наконец, повернулась. Галина Васильевна была женщиной старой школы. Для неё шампунь — это то, что моет. И если оно моет хорошо — почему бы не ванну?
— Ой, начинается. Ты бы лучше вон Машке помогла с уроками, а не нос воротила от старших. И вообще, вы живёте тут, я вам не мешаю. Дом убираю, стираю. Хоть бы спасибо сказала, а она — шампунь, шампунь…
Катя молча пошла в комнату. Не спорила. Потому что устала. Потому что спор с Галины Васильевной — это как спорить с ураганом: выговорится, и всё равно сделает по-своему.
А вечером она подошла к мужу. Тихо, без крика. Просто села рядом на диван.
— Я больше не могу. Либо мы съезжаем, либо я.
— Да ладно тебе, — пробурчал он. — Шампунь какой-то, подумаешь… Мама ж не со зла. Она добрая, просто старая. Не понимает.
— А ты? — спросила Катя. — Ты понимаешь?
Он не ответил. Только выключил телевизор и встал. Не в знак согласия. Просто — не знал, что сказать.
И тут Катя поняла: дело не в шампуне. И даже не в маме. А в том, что её личное — никому не интересно. Ни её границы, ни её голос, ни её право быть хозяйкой своей жизни.
А значит — ей и решать, как дальше жить. С кем — и где.
---------------------
Продолжение в следующем рассказе...