Я смотрела на дверь и не могла поверить своим глазам. На пороге стоял Максим. Тот самый Максим, которого я не видела пятнадцать лет.
— Привет, Вика, — сказал он тихо, будто мы расстались вчера.
Сердце забилось так сильно, что я услышала его стук в ушах. Руки задрожали, и я машинально прижала их к груди.
— Максим? Это... Как ты меня нашел?
— Можно войти? — Он выглядел усталым, в глазах читалась какая-то тревога. — Мне нужно с тобой поговорить.
Я отступила, пропуская его в прихожую. Он прошел в гостиную, оглядываясь по сторонам, словно изучал мою жизнь через интерьер.
— Хорошо устроилась, — заметил он, присаживаясь на край дивана.
— Максим, зачем ты пришел? — Я осталась стоять у входа в комнату, не решаясь подойти ближе.
Он достал из кармана куртки потрепанную фотографию и положил на журнальный столик. Я узнала ее сразу — это была наша общая фотография с выпускного. Мы стояли, обнявшись, молодые и счастливые, не подозревая, что через два месяца наши пути разойдутся навсегда.
— Она нашлась случайно, когда я разбирал вещи мамы, — объяснил он. — Мама умерла три недели назад.
— Соболезную, — прошептала я. Тетя Галя всегда была доброй ко мне, даже когда мы с Максимом расстались.
— Спасибо. — Он помолчал, глядя в окно. — Вика, я приехал не просто так. Мне нужно тебе кое-что рассказать. То, что я скрывал все эти годы.
Я почувствовала, как пересохло во рту. Что еще он мог скрывать? Мы же были честны друг с другом, когда встречались. По крайней мере, я так думала.
— Помнишь, как мы расстались? — продолжил Максим. — Я сказал, что поступил в институт в Петербурге, что не хочу связывать тебя обещаниями, что нам лучше разойтись, пока мы не возненавидели друг друга...
— Помню, — кивнула я. — Мне было больно, но я понимала. Мы были слишком молоды для серьезных отношений.
— Вот только я солгал тебе, — тихо произнес он. — Я никуда не поступал. Меня забрали в армию.
Я опустилась в кресло, ноги подкосились.
— Что ты говоришь?
— Повестка пришла в июле. Мама была в отчаянии — у меня же была отсрочка по учебе. Но выяснилось, что в военкомате произошла ошибка, и мою фамилию включили в список призывников. Дело было решенное.
— Но почему ты мне не сказал правду? — Я не понимала. — Зачем было врать про институт?
Максим встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной.
— Потому что знал — ты будешь ждать. А я не хотел, чтобы ты потратила лучшие годы жизни на ожидание. Ты же помнишь, какой я был упрямый? Решил, что лучше разорвать все сразу и навсегда.
Я молчала, переваривая услышанное. Значит, все эти годы я злилась на него за то, чего он не делал. Думала, что он выбрал учебу вместо наших отношений, а он...
— Максим, но ведь это была моя жизнь, мой выбор, — сказала я. — Ты не имел права решать за меня.
— Знаю, — он повернулся ко мне. — Понимаю это теперь. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно.
— Хорошо, — я вздохнула. — Это было давно. Зачем ты рассказываешь мне об этом сейчас?
Он снова сел напротив меня, наклонившись вперед.
— Потому что есть еще кое-что. То, о чем я узнал только сейчас, разбирая мамины вещи. — Максим достал из кармана конверт. — Это письмо она прятала от меня восемнадцать лет.
Я взяла конверт дрожащими руками. На нем был мой почерк: "Максиму Воронову". Я помнила это письмо. Писала его через месяц после его отъезда, когда поняла, что...
— Ты его читал? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Да. И теперь понимаю, какую ошибку совершил.
Я закрыла глаза. В том письме я сообщала ему, что беременна. Писала, что не жду от него ничего, просто считаю, что он должен знать. Молила не искать меня, если он не готов стать отцом.
— Мама перехватила письмо, — продолжал Максим. — Она думала, что защищает меня. Боялась, что я брошу армию и стану дезертиром.
— У меня есть сын, — тихо сказала я. — Ему семнадцать лет. Зовут Данил.
Максим побледнел.
— Где он?
— В школе. Скоро придет.
Мы сидели в тишине несколько минут. Я думала о том, как объяснить Данилу, кто такой этот человек. Как рассказать, что его отец, которого он считал погибшим в автокатастрофе, на самом деле жив и сидит сейчас в нашей гостиной?
— Вика, — прервал молчание Максим, — я хочу его увидеть. Хочу познакомиться с ним.
— Он думает, что ты умер, — призналась я. — Я не могла объяснить ребенку, почему папа не хочет его знать. Было проще сказать, что ты погиб.
— Понимаю, — кивнул он. — Но теперь-то можно исправить?
— Не знаю. Данил очень болезненно воспринимает ложь. А тут столько вранья накопилось...
В этот момент раздался звук ключей в замке. Данил пришел из школы.
— Мам, я дома! — крикнул он из прихожей.
Максим встрепенулся, напрягся весь. Я поняла, что он так же волнуется, как и я.
— Иди сюда, у нас гость, — позвала я сына.
Данил вошел в комнату, бросив рюкзак у двери. Высокий, светловолосый, с точно такими же серо-голубыми глазами, как у Максима. Сходство было поразительным.
— Данил, познакомься. Это... — Я запнулась, не зная, как представить Максима. — Это Максим Воронов.
Сын кивнул, протянул руку для рукопожатия. Максим встал, пожал протянутую руку и не отпускал ее, глядя на мальчика во все глаза.
— Мам, что-то случилось? — забеспокоился Данил, заметив наше напряжение. — Ты какая-то странная.
Я взглянула на Максима. Он едва заметно кивнул.
— Сынок, садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать, — начала я. — Помнишь, я говорила тебе о твоем отце? Что он погиб в аварии?
— Ну да. — Данил сел в кресло, настороженно глядя на нас. — А что?
— Я солгала тебе. Твой отец жив. — Я сделала глубокий вдох. — Это Максим. Твой папа.
Наступила гробовая тишина. Данил смотрел то на меня, то на Максима, а потом резко встал.
— Что? — Его голос дрогнул. — Мам, ты сейчас серьезно?
— Данил, я могу объяснить...
— Объяснить?! — Мальчик повысил голос. — Семнадцать лет ты мне врала! Семнадцать лет я думал, что мой отец мертв! А он оказывается...
Данил развернулся к Максиму:
— А ты где был все это время? Почему не искал меня? Почему не хотел знать, есть ли у тебя сын?
Максим попытался что-то сказать, но Данил не дал ему закончить:
— Знаете что? Мне не нужен отец, который появляется, когда мне уже семнадцать лет! Мне не нужны ваши объяснения!
Он схватил рюкзак и рванул к выходу.
— Данил, подожди! — крикнула я, но дверь уже хлопнула.
Максим опустился на диван, закрыв лицо руками.
— Я все испортил, — прошептал он. — Как всегда, все испортил.
Я подошла к окну и увидела, как Данил быстрым шагом идет по улице. Куда он может пойти? К друзьям? К моей маме?
— Максим, — сказала я, не оборачиваясь, — мне кажется, тебе стоит уйти. Сегодня.
— Вика, дай мне шанс все исправить.
— Ты же видел реакцию Данила. Ему нужно время, чтобы все переварить.
— А сколько времени мне понадобится, чтобы найти тебя снова, если ты исчезнешь, как тогда? — в его голосе прозвучало отчаяние.
Я обернулась. Максим стоял у двери, готовый уйти, но в глазах читалась мольба.
— Я никуда не денусь, — сказала я. — Но сейчас мне нужно найти сына и поговорить с ним.
— Можно я помогу найти его?
— Максим, ты же понимаешь — твое присутствие только усугубит ситуацию.
Он кивнул и направился к выходу. У двери остановился:
— Вика, если он захочет меня увидеть... ты дашь мне знать?
— Конечно.
Когда дверь закрылась, я опустилась на диван и взяла в руки ту самую фотографию с выпускного. Два счастливых подростка смотрели на меня с давно ушедшего лета. Если бы они знали, во что выльется их история...
Телефон зазвонил — звонила мама.
— Викуля, Данил у меня. Весь взволнованный, говорит, что его отец жив. Что происходит?
— Мама, я сейчас к вам приеду. Только не отпускай его никуда, пожалуйста.
— Да он и не собирается уходить. Сидит на кухне, чай пьет, молчит как партизан.
Я схватила ключи и куртку. По дороге к маме думала о том, как объяснить Данилу всю правду, не потеряв его доверие окончательно. И главное — что делать с Максимом, который вернулся в нашу жизнь, когда мы уже привыкли обходиться без него?
У мамы Данил действительно сидел на кухне, угрюмо помешивая ложкой в остывшем чае.
— Данька, — села я рядом с ним, — давай поговорим.
— О чем тут говорить, мама? — Он даже не поднял на меня глаз. — Ты мне всю жизнь врала.
— Не всю жизнь. И не из вредности.
— А из чего тогда? — Теперь он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела боль. — Ты думала, я не справлюсь с правдой?
— Данил, когда ты был маленький, мне было проще сказать, что папа умер, чем объяснить, что он не знает о твоем существовании. А потом... Потом уже было поздно.
— Он что, правда не знал про меня?
— Не знал. Его мама скрыла от него мое письмо.
Данил помолчал, переваривая информацию.
— А он... он хочет со мной общаться? — спросил он неуверенно.
— Очень хочет. Но понимает, что решение за тобой.
— Не знаю, мама. Это все так странно. Семнадцать лет без отца, а теперь...
Бабушка поставила перед нами тарелку с печеньем и незаметно вышла из кухни, оставляя нас наедине.
— Данька, я понимаю, что тебе сложно. Но, может быть, стоит дать ему шанс? Дать нам всем шанс стать семьей?
Данил резко поднял голову:
— Семьей? Мама, мы же не знаем этого человека! Для меня он чужой! И потом... — Он замялся. — А вдруг он снова исчезнет? Я не хочу опять остаться без отца.
В его словах была такая боль, что у меня сжалось сердце. Я поняла, что все эти годы он мечтал об отце больше, чем показывал.
— Знаешь что, — сказала я, принимая решение, — а давай попросим его остаться в городе на неделю? Вы сможете спокойно познакомиться, без спешки. И если поймешь, что не готов к общению с ним — он уедет и больше не будет тебя беспокоить. Договорились?
Данил кивнул, хотя неуверенность все еще читалась в его глазах.
— Хорошо. Но пусть он не думает, что я сразу стану называть его папой.
— Никто этого не ждет, сынок.
Я позвонила Максиму прямо оттуда, с маминой кухни. Он снимал номер в гостинице рядом с вокзалом.
— Данил согласился с тобой встретиться, — сказала я. — Но у него есть условие. Ты остаешься в городе на неделю. За это время вы пообщаетесь, познакомитесь поближе. И если он решит, что не готов к отношениям с тобой, ты уезжаешь и больше его не ищешь.
— Согласен, — ответил Максим без колебаний. — Когда мы можем встретиться?
— Завтра после школы. Данил предложил кафе рядом с нашим домом.
— Хорошо. Вика... спасибо.
— Не благодари раньше времени, — сухо ответила я.
На следующий день я весь вечер ждала Данила домой, волнуясь как на экзамене. Он пришел поздно, задумчивый и молчаливый.
— Ну как? — не выдержала я.
— Нормально, — пожал плечами сын. — Завтра еще встретимся.
И так продолжалось пять дней. Каждый вечер Данил приходил все более задумчивым, но на мои вопросы отвечал односложно. Максим тоже не рассказывал подробностей наших редких телефонных разговоров.
А сегодня, в пятницу, случилось то, чего я никак не ожидала.
Данил пришел домой с Максимом.
— Мам, — сказал сын, снимая куртку, — мы с папой хотим с тобой поговорить.
Папой он его еще ни разу не называл при мне. Сердце екнуло от неожиданности.
— Конечно, проходите в гостиную.
Мы сели все вместе, как семья. Впервые за семнадцать лет.
— Мама, — начал Данил, — я решил. Я хочу, чтобы папа остался.
— Остался? Как остался?
— Переехал к нам в город. Мы уже все обсудили с ним.
Я посмотрела на Максима. Он сидел, опустив глаза, и молчал.
— Максим, — обратилась я к нему, — а ты как это видишь? У тебя же есть своя жизнь, работа...
— Вика, — он поднял на меня глаза, — я упустил семнадцать лет жизни своего сына. Не хочу упустить больше ни дня.
— Но это же не так просто — взять и переехать...
— Мама, — перебил меня Данил, — а что, если мы все переедем? К папе, в Питер? Ты же всегда мечтала там жить.
Я растерянно смотрела на них. Все происходило слишком быстро. Неделю назад я жила спокойной, размеренной жизнью одинокой матери. А теперь мне предлагают кардинально изменить все — бросить работу, город, друзей...
— Ребята, давайте не будем торопиться, — попросила я. — Это серьезное решение.
— Мам, а что тут думать? — Данил был явно взволнован. — Мы же можем стать настоящей семьей! Разве это не здорово?
Я посмотрела на Максима. В его глазах читалась надежда, но также и понимание, что решение за мной.
— Максим, можно поговорить с тобой наедине? — попросила я.
Данил ушел к себе в комнату, а мы остались в гостиной.
— Максим, ты же понимаешь, что за неделю нельзя построить семью, которой не было семнадцать лет?
— Понимаю. Но разве можно это построить, если мы будем жить в разных городах?
— А если не получится? Если мы поймем, что не подходим друг другу? Что Данил зря поверил в семейную идиллию?
— Вика, а если получится? — Он взял мою руку. — Если мы сможем дать ему то, чего он был лишен все эти годы?
Я смотрела на наши переплетенные пальцы и думала о том, что произошло всего за одну неделю. Максим снова в моей жизни. Данил обрел отца. А я... А я вдруг поняла, что тоже хочу попробовать. Хочу узнать, могли ли мы быть счастливы, если бы тогда все сложилось по-другому.
— Хорошо, — сказала я тихо. — Попробуем.
Максим крепко сжал мою руку.
— Правда?
— Правда. Но с условием — мы не торопимся. Сначала ты переезжаешь сюда, мы привыкаем жить рядом, узнаем друг друга заново. А уж потом, если все будет хорошо, будем думать о Питере.
— Согласен на любых условиях.
В этот момент из комнаты Данила донеслись звуки музыки. Он явно был доволен нашим решением.
— Данил! — позвала я. — Иди сюда!
Сын выбежал из комнаты, на лице — счастливая улыбка.
— И? — нетерпеливо спросил он.
— Папа остается, — сказала я. — Мы попробуем стать семьей.
Данил кинулся ко мне, обнял, потом обнял Максима. Мы стояли так втроем, и я думала о том, что жизнь — странная штука. Иногда она отбирает у тебя самое дорогое, а иногда возвращает его, когда ты уже и не надеешься.
Но самое главное открытие ждало меня впереди. И оно кардинально изменило все, что я думала о нашем прошлом.
Конец 1 части. Продолжение читайте завтра в 19:00