Часть 5
Начало 👇
Оля не спала — ночь была тягучей, как сироп. Сквозь полуприкрытые веки она видела, как мелькают тени на потолке — ветки яблони за окном рисовали кружево, будто пытаясь загадать ещё одну головоломку на будущее.
Её клетка — не инвестиция, не карьера и даже не внешняя оболочка, а что‑то хрупкое, настоящее. Оказалось не нужно в этой гонке за ребёнком, настоящим для семьи и чужим для себя.
Это была странная горечь… перемешанная с тихой радостью: "Ведь этот малыш всё равно наш, даже если мир его придумал не по нашему сценарию."
Она прошла на кухню на цыпочках — не хотелось тревожить Игоря. Села за стол, взяла в руки записную книжку.
Пальцы сами выводили — не проект нового интерьера, а первые строки письма…
"Моя маленькая, пока ты ещё только живёшь внутри чужого человека…
Хочу, чтобы ты знала: я тебя очень жду. Какая бы ты ни была — ты появишься в нашей семье потому, что в этом мире иногда случаются не ошибки, а чудеса…"
На душе стало чуть легче.
***
Игорь проснулся рано, хотел сделать жене кофе и нашёл её записку. Долго стоял, вглядываясь в её почерк.
Рядом лежала папка — документы о суррогатном материнстве, рассказ о Жене, письма врачей… и среди всего прочего — результат ДНК-анализа с красной полоской.
Он сел на корточки и долго молчал.
"Что для мужчины сильнее: гордость или ответственность?"
Ответ пришёл сам собой. Он вспомнил, как они с Олей в самом начале выбирали детские кроватки в мебельном магазине, как она смывала макияж, пряча слёзы, как в ночи кричала от боли — и всегда возвращалась к нему.
"Семья — не формула. Семья — выбор, который повторяют каждое утро."
В этот день он впервые за долгое время поцеловал жену утром «просто так» — не по привычке, а потому что был благодарен за то, что она рядом, несмотря ни на что.
— У нас с тобой всё получится, слышишь? — прошептал он в её волосы.
Оля устало улыбнулась.
***
Через несколько дней Женя позвонила — голос был необычно взволнованным.
— Ко мне пришло письмо, знаешь от кого? Нашла меня дальняя родственница — Мария Терентьевна, из Белоруссии.
Оля удивилась:
— Ты же говорила, что у тебя только тетя в Минске…
— А это её двоюродная сестра... Она, оказывается, много лет пыталась разыскать мою бабушку. У неё есть истории про девочек из их рода, которые учились в России, одна даже была акушеркой в нашем городе!
Женя немного запнулась, и добавила:
— Похоже, моя бабушка помогала сдавать донорские материалы, а некоторые девочки потом искали своих детей…
Это было не просто совпадение: прошлое нашло Женю, а теперь — и всех троих.
Ниточка, которая казалась оборванной, вдруг преобразилась во что‑то большее.
***
На очередном УЗИ врач подмигнула:
— Девочка крепкая, сердцебиение отличное!
Оля впервые не сдержалась — расплакалась у экрана, глядя на нечёткие тени рук и ножек своей будущей дочери.
Она смотрела на Женю, на Игоря — и впервые за долгое время подумала: “Всё, я счастливая. Пусть как угодно, пусть напополам, пусть ‘родство по ошибке’ — но это МОЙ ребёнок. И наша семья, пусть даже дважды случайная”.
Вечером они втроём собрались на кухне. Женя, муж-мечтатель и жена- мать с письмом для будущей дочери.
Игорь налил тёплого чая.
— Как назовём крошку?
Женя улыбнулась:
— Вы оба важнее. Но я бы предложила что‑то общее.
Оля сказала:
— Раз уж нас трое… пусть будет Мария. В честь вашей бабушки, Жень, и моей любимой учительницы из школы.
Игорь кивнул:
— У меня была Маша в детском саду, первый друг. Пусть будет Маша.
Все засмеялись: каждый увидел в этом имени частичку себя.
И в этот момент их "сложный ребёнок", спаянный из трёх судеб, трёх генетических линий, впервые дал о себе знать — толчком внутри к Жениной ладони.
***
Оставалась всего пара недель до родов. Оля каждое утро звонила Жене, волновалась за малейшее отклонение в анализах.
Игорь закупал подгузники, ванночку, первые пинетки — в доме появился хаос.
Однажды к ним приехала Мария Терентьевна — седая, статная, в крепкой деревенской кофте.
Она долго разглядывала Олю, гладила Женины волосы.
— Всё это неспроста, — сказала она задумчиво. — В моём роду всегда были женщины, которые проходили через тернии. Мальчики глупые — всё хотят доказать, а девочки сердцем чувствуют, кто настоящий, а кто – только по бумажке.
— Держитесь друг за друга, не ищите "правды". Ребёнок рождается там, где его ждут сердцем.
Оля запомнила эти слова — как молитву.
Всё началось среди ночи — у Жени отошли воды, скорая приехала мгновенно.
Оля с Игорем метались по кухне, собирали вещи, нервно звонили врачам — как будто это Оля сама собиралась рожать.
Женю увезли, и время снова застыло.
Они сидели в пустой квартире, держась за руки, молчали и даже не смотрели друг другу в глаза.
— Оля, если что‑то будет не так... — начал Игорь.
— Всё будет хорошо, — отрезала она. — По-другому не может быть.
Игорь поцеловал её в лоб, за долгие месяцы это было по‑настоящему.
***
Звонок раздался на рассвете.
— Девочка, — дрожал голос Жени. — Всё хорошо. Она похожа на тебя, Оля — такая же тонкая переносица.
Оля разрыдалась в голос, не стыдясь — счастье было слишком острым, чтоб его скрывать.
Спустя несколько часов, когда Оля впервые взяла малышку на руки, она поняла: не важно, кто её мама по ДНК, важно — кто будет держать её ладошку в бессонные ночи и кто будет первым утешением и примером.
За окном таяли остатки яблоневого цвета — новый круг жизни только начинался.
***
Вечером все сидели на кухне: Оля с Машей на руках, Игорь обнимал обеих, Женя с улыбкой смотрела, как её "нерождённая дочка" наконец оказалась в руках другой женщины.
— Как думаешь, стоит нам сказать когда‑нибудь Маше, как она появилась на свет? — спросила Оля.
— Наверное, когда подрастёт, — ответил Игорь. — Но до этого момента мы просто будем любить её изо всех сил. Трижды, втроём, в сто раз сильнее, чем кто‑либо мог бы.
Старые яблони за окном снова тронулись листвой. И на миг показалось: судьба — как этот сад, всегда немножко больше, чем привычные правила, всегда чуть‑чуть мудрее, и всегда щедрее, чем ты себе позволял мечтать.