Когда приближаешься к тридцати годам, всё чаще замечаешь, как друзья, так похожие друг на друга в далёком детстве, изменились самым непредсказуемым образом, потому что дорога жизни у каждого была своя.
Стоит посидеть за бокалом вина с приятельницей, которую ты по старой памяти считала скромницей, как оказывается, что, разгорячившись, она внезапно меняется: изо рта вырываются похабные шуточки, она пристаёт к посетителям за соседними столиками, и видно, как у неё руки чешутся затеять ссору.
Или же бывает и такое, что старый знакомый, с воодушевлением на лице хваставшийся перед всеми, что, мол, теперь-то можно расслабиться и пожить в своё удовольствие, из-за долгов по кредитам оказывается вдруг без жилья. Ещё один горемыка, который, дожив почти до тридцати пяти, до сих пор не женился и не обзавелся собственным углом. Вместо этого он кочует по чужим квартирам, тратя весь свой заработок подчистую на косметику и подарки для приютивших его подружек.
Была, к примеру, и такая из ряда вон выходящая история, когда простодушная и бесхитростная наша знакомая, которая со времён начальной школы совсем не изменилась, не считая морщинок возле глаз, безнадёжно влюбилась в восемнадцатилетнего сына своей подруги и, не вынеся этого, написала ему длиннющее любовное сообщение, полное орфографических ошибок, постриглась в монахини и ушла в монастырь.
Иногда создаётся впечатление, что самое опасное в мире существо вовсе не тигр и не змея, а человек, перешагнувший свой тридцатилетний рубеж… До этого, в юности, все мы только и занимались тем, что зубрили до посинения, чтобы поступить в институт. А после бурных тридцати-сорока, к старости, все мы без исключения будем одинаково страдать от мигреней, высокого давления или варикоза, и это уже не назовёшь опасным возрастом…
Мой приятель Артём, о котором я хочу вам сейчас рассказать, тоже один из моих друзей детства. Ещё несколько месяцев назад его можно было отнести к числу самых стабильных и обеспеченных людей среди наших знакомых, которых следует приводить в пример. Работая в Москве начальником отдела в крупной компании, он был образцовым сотрудником и семьянином. Его жена - красивая москвичка, окончившая престижный университет. В дополнение ко всему - двое детей: сын во втором классе и дочь в детском саду. Они жили в роскошной квартире, стоимость которой оценивалась в сорок миллионов.
Честно говоря, пробиться в люди человеку вроде Артёма, родившемуся в маленьком посёлке в Рязанской области, название которого вряд ли знакомо москвичам, окончившему вместе с нами, поселковыми ребятами, обычную школу, а потом с трудом получившему диплом не самого престижного вуза - это огромное достижение. Хотя нельзя не отметить, что Артём с детства отличался умом, проницательностью и благородной внешностью. Если бы не лёгкие провинциальные повадки, его можно было бы принять за коренного москвича из хорошей семьи. Кроме того, он всегда был честным и добросовестным человеком, серьёзно относился к своим словам и выполнял даже самые незначительные обещания. Поэтому его стабильное материальное и семейное положение к тридцати четырём годам было полностью заслуженным.
Но вот несколько месяцев назад, только я пришла на работу, как раздался звонок от жены Артёма:
— Алло! Наташ, здравствуй...
— Ой, Лена?! Привет, как давно мы не виделись! Всё собиралась к вам заглянуть, но... ну ты знаешь, как это бывает...
— Слушай... мне нужно кое-что спросить...
— Да, конечно, я слушаю. Что-то случилось?
— Ты случайно не видела Артёма в последние дни? Ну, дня три-четыре?
— Нет... а что-то не так? Он не ночевал дома?
— Ну... не совсем так... Он... он ушёл, оставил сообщение, чтобы его не искали...
— Господи, Лена, что произошло? Поссорились?
— Да нет же, мы не ссорились. Он ничего не говорил? Ты же подруга детства, я подумала...
— Нет, ничего. Дай подумать... В последний раз мы виделись в прошлом месяце, потом только переписывались в вотсапе. Ладно, я после работы заеду, вместе разберёмся.
Вечером я зашла к Артёму домой и не обнаружила того спокойствия, которое сквозило в голосе его жены по телефону; в квартире витала тяжёлая, гнетущая атмосфера. Родственницы жены перешёптывались в углу, явно кипя от возмущения, дети жались к матери с испуганными лицами, а сама Лена - обычно такая ухоженная - выглядела измождённой, с сероватым от бессонницы лицом.
На столе лежала записка:
"Прости меня. Мне нечего сказать, кроме извинений. Я хочу жить в своём мире, поэтому ухожу. Всё имущество - тебе и детям. Не ищи меня! Это не самоубийство. Просто хочу жить по-своему, как раньше. Ты прекрасно воспитаешь наших детей. Прощай."
Даже записка коллеге, оставленная на рабочем столе, вряд ли была бы короче этого послания. Я поразилась, как Артём не удосужился дать ни одного внятного объяснения своему поступку, которое могло бы успокоить родных. Он вёл себя как беглый должник, уклоняющийся от обязательств, что совершенно не соответствовало образу заботливого отца семейства. Что за чертовщина заставила его бросить дом, закрыв глаза на слёзы жены и растерянность детей, для которых он был главной опорой?!
"Хочу жить в своём мире" — пишет Артём. Выходит, он какой-то другой, с "особым миром"? А жена и дети в этот мир не входят? Они что — посторонние люди?!
Кто бы мог подумать, что Артём способен на такое... Я сама была в шоке, чувствуя, как нарастает злость, но сдержала себя и попыталась как-то утешить бедную Лену:
— Наверное, переутомился. У любого человека бывает желание сбросить оковы и сбежать от рутины... У меня самой иногда такие мысли возникают. Дай ему пару дней — уверена, он одумается и вернётся! Чувство ответственности у него же никуда не делось.
— Но как он мог так поступить?! — всхлипывала Лена. — Если разлюбил, мог просто сказать! Развелись бы цивилизованно... Нет, тут что-то нечисто! Чувствую, тут точно замешана другая женщина!..
Что я могла ей ответить? Честно говоря, я и сама подозревала, что тут не обошлось без другой. Именно такие правильные семьянины, как Артём, внезапно срываются — и потом их не остановишь.
Прошло три месяца, а Артём будто испарился: ни звонка, ни сообщения. Но вчера вдруг он объявился в вотсапе. Коротко и по делу:
Он переехал в глухую деревню недалеко от нашего родного поселка и теперь живёт с девушкой. Новая зазноба уже на втором месяце. Просит помочь в коммуникации с супругой, так как принял решение разводиться.
Всё началось с пустяка. Во двор их ЖК зашла девушка-курьер. Услышав её деревенский говор, Артём вдруг ясно представил её тяжелый путь и жизнь. В этот момент что-то щёлкнуло. Даже собственные дети, щеголяющие московским сленгом и ржущие над его провинциальностью, вдруг показались чужими. Он захотел новых детей — тех, что будут говорить с отцом по-человечески, на родном языке. Поэтому просто взял и уехал, на родину. А там уж и встретил Милу, мечтает провести газ в деревню и разводить коз. Он надеялся, что я, выросшая вместе с ним, смогу понять, что он имеет в виду..
Примерно так звучало это сообщение, которое поставило меня в весьма затруднительное положение. Разумом я понимала - нужно написать ему: "Раз твоя девушка всего на третьем месяце, уговори её сделать аб орт и срочно возвращайся к семье в Москву". Но пальцы не повиновались, не могли набрать эти слова. Наверное, потому что я и сама порой смотрю на своих детей, щебечущих на модном столичном сленге, и ловлю себя на мысли: а мои ли это вообще дети?
.
.
p.s. буду благодарна за лайк