Я стояла в подъезде и смотрела на телефон, не веря своим ушам. Андрей молчал, видимо, тоже был в шоке.
— Ты слышал? — спросила я его.
— Слышал, — он потер лоб. — Сейчас маме позвоню.
Пока он набирал номер, я пыталась успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Нет, не помогает. Хотелось орать.
— Мам, что происходит с квартирой? — услышала я голос Андрея. — Как это Вера там поселилась?
Я не слышала, что отвечала Алла Сергеевна, но лицо мужа становилось все мрачнее.
— Хорошо, завтра утром встречаемся там. Все вместе, — он отключился.
— Что она сказала?
— Что мы молодые и горячие, а они хотели как лучше. Завтра разберемся.
Всю ночь я не спала. К утру у меня был готов план. Первым делом позвонила папе.
— Папочка, нам нужна твоя помощь. Срочно.
— Что случилось, дочка?
Я рассказала ему все. Папа молчал минуту, потом тихо сказал:
— Через час буду у вас. И маму захвачу.
В десять утра мы стояли под дверью моей квартиры: я с родителями, Андрей, Алла Сергеевна и Вера. Атмосфера была как перед грозой.
— Откройте дверь, — спокойно попросил папа.
Вера нехотя достала ключи. Мы зашли в прихожую, и я увидела ее вещи: куртка на вешалке, сумка на полу, туфли аккуратно расставлены.
— Верочка временно здесь остановилась, — начала объяснять Алла Сергеевна. — У девочки проблемы с квартирой, а тут такая площадь пустует.
— Какие проблемы? — уточнила мама.
— Ремонт делает, — быстро ответила Вера.
— А где вы раньше жили во время ремонтов? — не отставала мама.
— Вообще-то в гостинице, — призналась Вера.
— Значит, и сейчас можете, — резюмировал папа. — Эта квартира подарена моей дочери. Лично ей. Не семье, не мужу, а ей.
— Но они же супруги! — возмутилась Алла Сергеевна. — У них все общее!
— Нет, — твердо сказал папа. — Квартира оформлена как дарственная на Ольгу. Юридически это ее личная собственность.
— Вы эгоисты! — вспылила свекровь. — Семья должна помогать друг другу!
— Семья, да, — согласилась мама. — Но помощь нужно просить, а не захватывать чужое жилье самовольно.
— Хватит ссориться, — вмешался Андрей. — Давайте договоримся по-человечески.
— О чем договариваться? — я почувствовала, как во мне закипает злость. — Это моя квартира! Я не обязана ни с кем ее делить!
— Оля, не кричи, — попросил муж.
— Я буду кричать! Вы меня достали! — я повернулась к Вере. — Немедленно собирай вещи и выметайся!
— Не имеешь права так со мной разговаривать! — огрызнулась та.
— Имею! Это мой дом!
— Андрей, ты позволишь жене так оскорблять свою семью? — Алла Сергеевна посмотрела на сына.
Он стоял посередине комнаты и молчал. В его глазах читалась растерянность.
— Все, — папа достал телефон. — Звоню слесарю. Через час здесь будут новые замки. И если кто-то попытается попасть сюда без разрешения Ольги, следующий звонок будет в полицию.
— Вы пожалеете об этом! — пригрозила Алла Сергеевна. — Мы подадим в суд!
— Подавайте, — спокойно ответил папа. — Документы у нас в порядке.
Вера начала нехотя собирать вещи. Я стояла и наблюдала, как она складывает в сумку мою же посуду.
— Это мои тарелки, — сказала я.
— Я думала, ты не заметишь, — буркнула она.
— Заметила.
Через полчаса они ушли. Алла Сергеевна напоследок бросила:
— Андрей, подумай хорошенько, с кем ты живешь.
Остались мы с родителями и мужем. Папа действительно вызвал слесаря, и к вечеру в квартире стояли новые замки.
— Спасибо, — сказала я родителям. — Без вас я бы не справилась.
— Это твое, дочка, — мама обняла меня. — И пусть никто не смеет этого забывать.
После их ухода мы с Андреем остались наедине.
— Ты серьезно думаешь, что я был в курсе? — спросил он.
— Не знаю, что думать, — призналась я. — Но ты молчал, когда твоя мама хамила моим родителям.
— Я не хотел конфликта.
— А я не хочу, чтобы меня использовали.
Мы поговорили еще час. Андрей извинялся, обещал, что больше такого не повторится. Но что-то во мне сломалось. Я поняла: он никогда не встанет на мою сторону против своей семьи.
Следующие два месяца мы пытались наладить отношения. Но Алла Сергеевна при каждой встрече напоминала о "жадности" и "эгоизме". Вера демонстративно снимала дорогую квартиру и жаловалась всем, как ей "негде жить".
А Андрей... Он просил меня "войти в положение", "понять семью", "не портить отношения".
В конце концов я устала. Устала оправдываться за то, что защищаю свое. Устала быть виноватой в том, что родители меня любят.
— Я подаю на развод, — сказала я ему однажды вечером.
— Из-за квартиры? — удивился он.
— Не из-за квартиры. Из-за того, что ты не умеешь быть мужем.
Развод прошел быстро и тихо. Алла Сергеевна даже обрадовалась — теперь ее сын был свободен от "корыстной девицы".
Квартира осталась моей. Я сделала там ремонт, обставила по своему вкусу. Через полгода познакомилась с Максимом — разведенным врачом с десятилетней дочкой.
— У тебя очень уютно, — сказал он, когда я первый раз пригласила его в гости.
— Спасибо. Я сама все обустраивала.
— Видно, что с любовью.
Мы встречаемся уже полгода. Максим никогда не спрашивает, почему у меня такая большая квартира. Не намекает, что неплохо бы съехаться. Не предлагает "оптимизировать расходы".
Он просто уважает мое пространство. И это дорогого стоит.
Недавно встретила Веру в торговом центре. Она рассказала, что Андрей женился на девушке из обеспеченной семьи.
— Теперь у них трехэтажный дом, — хвасталась она. — Вот это настоящая жена!
— Поздравляю, — искренне сказала я.
Дома я заварила чай, села у окна и подумала: "Хорошо, что все так сложилось". Иногда то, что кажется катастрофой, оказывается лучшим, что могло с тобой случиться.
Мой телефон зазвонил. Максим.
— Привет, красавица. Как дела?
— Отлично, — улыбнулась я. — Просто отлично.