— Хватит! — воскликнула я. — Я ничего продавать не собираюсь!
Данил нахмурился.
— Ань, ну что ты такое говоришь? — возмутился он. — Мы же уже всё обсудили!
— Вы обсудили, — поправила его я. — Без меня.
------------------
Я колдовала над салатом, когда услышала знакомые шаги Данила. Он вошёл, отряхивая с куртки крупные капли осеннего дождя. Чмокнул меня в щёку, похвалил аромат, витавший в кухне.
— Котлетки твои любимые, — улыбнулась я, но тут же насторожилась, заметив напряжение на его лице.
— Мама звонила, — Данил вздохнул, вешая куртку. — Завтра нагрянет. "Проверить, как мы тут живём," — процитировал он с кислой миной.
От одного этого "проверить" меня передёрнуло. Визиты Инны Эдуардовны, моей свекрови, никогда добром не заканчивались. Всегда находилось, к чему придраться, что покритиковать, чему поучить. Я молча кивнула, понимая, что нужно мобилизовать все свои силы.
Весь следующий день прошёл в лихорадочной уборке. Я выдраивала квартиру до блеска, отглаживала тюль, вымывала окна, пекла любимый капустный пирог свекрови. К вечеру квартира сияла, но тревога никуда не делась.
В половине седьмого раздался звонок. На пороге, как и ожидалось, стояла Инна Эдуардовна с огромной сумкой и коробкой с тортом.
— Здравствуй, Анечка, — процедила она сквозь зубы, сдержанно поздоровавшись и тут же принялась оценивающе осматривать прихожую.
Проследовав в гостиную, она критически окинула взглядом каждый угол, каждую полочку.
— Данил-то где? — поинтересовалась она, не обнаружив сына.
— В душе, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.
Инна Эдуардовна провела пальцем по полированной поверхности журнального столика и, о ужас, обнаружила пыль в углу.
— Вот что значит, хозяйки в доме нет, — проворчала она.
Появился Данил, поздоровался с матерью.
— Ой, Данилушка, как ты похудел! — тут же отметила Инна Эдуардовна, бросив на меня укоризненный взгляд. — Совсем тебя не кормит, бедненький.
Я промолчала, кусая губы.
Инна Эдуардовна, пройдя на кухню, заявила, что занавески слишком тусклые.
— Нужно что-то повеселее, — авторитетно заявила она. — Я тебе как-нибудь свои старые дам, у меня лежат, ещё советские, правда.
Каждое её замечание ранило, как укол иглой.
За ужином она придирчиво осматривала сервировку.
— А где старые вилки? — поинтересовалась она. — Я же вам их дарила на свадьбу!
Признаться, что они были неудобные и давно отправлены в мусорное ведро, я не могла.
— На дачу увезли, — соврала я. — Там пригодятся.
Во время ужина она хвалила мои котлеты сквозь зубы.
— Соли маловато, — констатировала она. — Данил любит посолонее.
После ужина Инна Эдуардовна проследовала к стиральной машине и, обнаружив там гору мятых рубашек Данила, тут же предложила их погладить.
— Я всегда Данилушке рубашки гладила сама, — подчеркнула она. — Никому не доверяла.
Я попыталась воспротивиться.
— Давайте завтра, Инна Эдуардовна. Я сама поглажу.
— Что там гладить-то? — отмахнулась она. — Сейчас быстренько всё сделаю.
Пока она гладила рубашки, она аккуратно разглаживала каждую складочку, показывая, что только она знает, как лучше заботиться о её сыночке.
Затем она принялась переставлять банки с крупами на кухне.
— Соль всегда должна стоять рядом с сахаром, — поучала она. — Так удобнее.
Я молча наблюдала, как мой дом перестаёт быть моим.
Инна Эдуардовна продолжала давать советы, сравнивая себя со мной в моём возрасте.
— Я в твои годы уже, как говорится "дом построила и дерево посадила", — заявила она. — А ты всё как девочка.
Данил сидел на диване, уткнувшись в телефон, старался не вмешиваться в происходящее. Но я видела, как он напряжён.
Разговор зашёл о стоимости аренды нашей квартиры.
— Вы же бешеные деньги платите! — возмутилась Инна Эдуардовна. — Зачем вам это надо?
Внезапно зазвонил телефон. Звонила тётя Соня, мамина подруга.
— Анечка, дорогая, у меня для тебя печальная новость, — услышала я в трубке дрожащий голос тёти Сони. — Бабушка Маша умерла.
Бабушка Мария, которая растила меня после развода родителей. Моя единственная родная душа. Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится.
— Ох, тетя Соня, — прошептала я, и слёзы хлынули из глаз.
— А ещё, Анечка, бабушка оставила тебе завещание, — продолжала тётя Соня. — Квартиру, в центре. Четырехкомнатную.
Я положила трубку, рыдая.
Инна Эдуардовна, с любопытством наблюдала за мной.
Данил подскочил ко мне.
— Что случилось, Ань? — спросил он встревоженно.
— Бабушка умерла, — всхлипнула я. — И она оставила мне квартиру.
Инна Эдуардовна перекрестилась, а затем её взгляд стал подозрительно цепким.
— Какую квартиру? — поинтересовалась она.
— Четырёхкомнатную, — ответила я. — В центре.
Глаза Инны Эдуардовны вспыхнули алчным огоньком.
На следующий день мы с Данилом поехали смотреть наследство. Квартира оказалась просторной, светлой, с высокими потолками и огромными окнами, выходящими в парк. Данил был в восторге.
— Вот здесь будет мой кабинет! — мечтал он, осматривая одну из комнат. — А здесь – детская!
Вечером позвонила Инна Эдуардовна.
— Данилушка, дорогой, завтра поедем вместе смотреть эту квартиру! — приказала она. — Нужно оценить состояние и, может, спланировать ремонт.
Я молчала. Мне совсем не хотелось её видеть. Но Данил не возразил.
На следующий день Инна Эдуардовна осматривала квартиру, как опытный инспектор.
— Обои нужно менять, — заявила она. — И кухню тоже. Она совсем устарела.
— Мы пока ничего не планируем ремонтировать, — попыталась остановить её я.
— Как это не планируете?! — возмутилась Инна Эдуардовна. — Нужно же поддерживать квартиру в хорошем состоянии! Чтобы цена не упала!
Вечером за ужином Инна Эдуардовна предложила продать мою квартиру и купить две однокомнатные.
— Одну вам с Данилом, — сказала она. — А другую – мне. Будем жить рядом, вместе. И не нужно будет платить за аренду!
Я была потрясена.
Данил растерянно смотрел то на меня, то на мать.
— Это же так удобно! — продолжала Инна Эдуардовна. — Вам не нужна такая большая квартира! А так у каждого будет своё жильё!
Данил, задумавшись, кивнул.
— Ну, мама, может, ты и права, — пробормотал он. — И на машину ещё хватит.
— Это, вообще то моё наследство! — воскликнула я, не веря своим ушам. — Моя бабушка мне её оставила!
— Ну, Анечка, не будь эгоисткой! — не сдавалась Инна Эдуардовна. — Семья важнее всяких квартир!
— Подумайте до завтра, — заключила она. — Хорошенько всё взвесьте.
Следующие дни превратились в кошмар. Инна Эдуардовна звонила Данилу по несколько раз в день, убеждая его в правильности своего плана. Я слышала их разговоры и чувствовала, как наша семья рушится.
Однажды вечером Данил вернулся домой с серьёзным лицом.
— Ань, нам нужно поговорить, — сказал он. — Спокойно.
Я села напротив него, зная, что ничего хорошего меня не ждёт.
— Ань, мы же семья, — начал Данил. — Мы должны принимать решения вместе. Ты должна понять, что…
— …что компромисс, которого ты добиваешься, выгоден только твоей маме, — закончила я за него.
Вечером Инна Эдуардовна прибыла с огромной папкой документов, калькулятором и блокнотом, исписанным цифрами.
— Вот, Анечка, я всё посчитала! — радостно объявила она. — Смотри, как мы заживём, когда продадим твою квартиру! Мы купим тебе с Данилом маленькую квартирку, мне – рядом, а на оставшиеся деньги…
Инна Эдуардовна красочно расписывала, как мы будем делать покупки, ездить в путешествия и заниматься любимыми хобби.
Я, оглушенная цифрами и непрекращающимся потоком её речей, вдруг хлопнула рукой по столу.
— Хватит! — воскликнула я. — Я ничего продавать не собираюсь!
Данил нахмурился.
— Ань, ну что ты такое говоришь? — возмутился он. — Мы же уже всё обсудили!
— Вы обсудили, — поправила его я. — Без меня.
— Ну, мы же сейчас с тобой советуемся! — попытался оправдаться Данил.
— Вы уже всё решили, — возразила я. — И теперь ждёте, что я просто подпишу бумаги.
Инна Эдуардовна скрестила руки на груди и приняла жёсткий вид.
— Ты что, хочешь оставить мать своего мужа на улице? — спросила она ледяным тоном. — Чтобы я платила за аренду до конца своих дней?
— Инна Эдуардовна, — ответила я твёрдо. — Вам следует поискать работу получше. Или переехать в квартиру подешевле. Но мою собственность вы не тронете.
В комнате воцарилась тишина. Данил смотрел на меня с удивлением.
— Ты что, серьёзно? — спросил он.
— Абсолютно, — ответила я.
Данил встал.
— Значит, так? Квартира или семья?
Я посмотрела на мужа, на свекровь, которая сидела с самодовольным выражением лица, уверенная в своей победе.
— Я приняла решение, — сказала я.
На следующее утро я собрала две сумки. Взяла документы на квартиру, любимые книги, фотографии с бабушкой.
Данил, наблюдая за моими сборами, растерянно спросил:
— Ты что, уходишь?
— Да, Данил, — ответила я. — Я ухожу в свою квартиру. Которую ты хотел продать.
Вечером того же дня я сидела в бабушкиной квартире, перебирая старые фотографии, письма, памятные вещи. Впервые за долгие годы замужества я принимала решения самостоятельно.
А в съёмной квартире Инна Эдуардовна гладила рубашки Данилу и утешала его.
— Ничего, Данилушка, — говорила она. — Мы найдём тебе нормальную жену. Которая будет семью уважать.
Данил молча смотрел в окно.
Через месяц я переоформила на себя все коммунальные счета за квартиру. Это был символ начала моей новой жизни. Жизни, в которой я сама принимаю решения.
А Инна Эдуардовна, находясь в съёмной квартире, продолжала утешать Данила и обещать найти ему жену, которая будет ставить семью на первое место. Данил же, в свою очередь, по-прежнему пребывал в задумчивости и смотрел в окно.