— Да как же так может быть, чтобы все твои деньги, и вдруг у жены были? — недоумевал Марат. — Почему у жены?
— Ну вот тебе не всё равно, почему? — ответил Глеб. — У жены, и всё. Главное, что у меня денег нет. Ну нет, понимаешь? Не-ет!
— Нет, я таких слов не понимаю. И мне не всё равно, — обиженно заявлял Марат. — Мне, если хочешь знать, эта ситуация глубоко небезразлична.
— Этого мне только не хватало. Небезразлично ему. Чего это тебе вдруг небезразлично? Ведь не о твоих деньгах речь идёт?! А о моих!
— А вот здесь ты ошибаешься, друг мой. Ой, как ты ошибаешься, когда говоришь, что не о моих, а о твоих деньгах речь идёт.
— Почему это я ошибаюсь? — не понял Глеб.
— Да потому что! Если бы деньги были у тебя, а не у жены, то мы бы сейчас не обсуждали эту тему. А ты бы мне просто дал сто тысяч, и я ушёл. Понимаешь?
— Да я тебе уже час назад сказал, что понимаю. Всё понимаю. Но денег у меня нет. Почему ты мне не веришь?
— А почему я тебе должен верить, когда ты говоришь ну какую-то полную ерунду. И ещё нагло так интересуешься, почему это я тебе не верю. Вздор какой-то несёшь и хочешь, чтобы я тебе поверил.
— Да почему вздор-то, почему?
— Да потому что непонятно, как такое вообще может быть, чтобы мужик по доброй воле сам всю свою зарплату жене отдавал. Просто в голове такое не укладывается. Помнишь Константина Сергеевича?
— Какого ещё Константина Сергеевича? Из сборочного?
— Да нет. Другой. Ну, который не верил никому.
— Ах, этот... Станиславский? Помню.
— Это хорошо, что помнишь. Так вот, и я тоже.
— Что «тоже», Марат?
— Как и Константин Сергеевич. Не верю! Ну вот хоть ты что со мной делай, а нет. Не верю, и всё тут.
Глеб тяжело вздохнул и посмотрел уставшим взглядом на Марата.
— Мы уже с тобой час здесь сидим и об одном и том же говорим. Тебе не надоело?
— Мне? Нет. А тебе?
— А мне надоело.
— Почему?
— О, Господи! Ты для чего пришёл, Марат?
— Чтобы денег занять. Сто тысяч. До получки. Честное слово, во как нужны. Мне без них край. Пропаду.
— А мне кажется, что ты пришёл не за деньгами, а чтобы узнать, почему я всю зарплату жене отдаю?
— В том числе и для этого.
— А почему это тебя так интересует?
— Да потому что я возмущён.
— Ты?
— И не один я, Глеб. Ты только не нервничай, да? Спокойно. Потому что и другие тоже будут возмущены. Когда узнают. А они узнают. Если я им расскажу.
— Что ты им расскажешь? А впрочем, что с тебя взять, рассказывай что хочешь, мне всё равно.
— Пойми, Глеб, своим таким поведением ты подаёшь дурной пример нашим жёнам. Чего доброго, они тоже возьмут за правило.
— Какое ещё правило? Что возьмут? Ты можешь говорить по-человечески?
— Я — «по-человечески». Возьмут наши жёны и потребуют, чтобы мы отдавали им свои зарплаты. И что будет?
— Понятия не имею.
— А я тебе расскажу.
— Не надо.
— А! Страшно?!
— Пусть так. Страшно. Но сейчас-то ты что от меня хочешь? Чтобы я не отдавал деньги жене? Изволь. Со следующей получки попробую не отдавать. Но это будет только через две недели. Тебя устроит?
— Нет. Меня это не устроит. Мне деньги сейчас нужны, а не через две недели. Я же говорю. Через две недели мне неинтересно. Можешь отдавать ей, что хочешь.
— Но сейчас у меня нет.
— А мне что делать прикажешь, если у тебя нет? Я же тебе русским языком говорю, мне во как деньги нужны.
— Слушай, Марат, давай серьёзно.
— Давай.
— Ты, надеюсь, уже понял, что деньги не у меня, а у жены моей?
— Это-то меня и возмущает!
— Сейчас не об этом.
— А о чём?
— Ты на вопрос ответь.
— Какой?
— Что деньги не у меня, ты понял?
— Понял.
— Слава богу.
— Да чего «слава богу», когда...
— Да ты погоди, Марат. Я же тебе сейчас дело предлагаю.
— Какое дело?
— Верное.
— Я весь — внимание.
— Если ты понял, что деньги не у меня, а у жены, то скоро она вернётся с работы и...
— И?
— И ты у неё и попроси.
— Ну наконец-то, — с облегчением произнёс Марат. — Одна здравая мысль за весь вечер. А то «нет денег», «нет денег». Я же знал, что деньги у тебя есть. Знал!
— Не у меня. У жены.
— Это одно и то же. Главное, что ты сам не против. Ведь ты не против?
— Я — нет. Не против. Но Эльвиру сам уговаривай. Я не стану. Сразу предупреждаю.
— Насчёт своей Эльвиры не волнуйся. Уговорю. Я её быстро сумею убедить. У меня с женщинами разговор короткий. Много слов не требуется. С полуслова меня женщины понимают.
— Рад за тебя.
***
В это время с работы пришла Эльвира.
— А вы чего здесь в темноте сидите? — спросила она, включая на кухне свет.
— Да вот, Эля, заболтались, — ответил Глеб. — И не заметили, как стемнело. Марат пришёл, ещё когда светло было.
— Здравствуй, Эльвира.
— Здравствуй, Марат. Как жена?
— Люся-то? У неё всё замечательно.
— Дети как?
— И с детьми всё в порядке.
— Рада за вас.
— А Марат, Эля, к тебе по делу пришёл.
— Да, Эльвира. Хочу попросить у тебя денег. Сто тысяч. В долг. С получки отдам. Во как нужны.
— Не проблема, — спокойно ответила Эльвира.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но не сегодня.
— А мне сегодня нужны.
— Сегодня никак. Такой суммы при себе не держу.
— Я переводом согласен.
— Не получится. У меня лимиты на переводы закончились. Сам понимаешь. Сумма-то крупная.
— Точно, — с сожалением произнёс Марат. — Крупная сумма. Лимиты... Понимаю. Но тогда завтра. Можно?
— Завтра можно.
— Так я приду.
— Приходи.
— А в какое время?
— А в это же время. С семи до восьми вечера.
— Договорились.
— Но только учти, Марат, что если не придёшь с семи до восьми вечера, никаких денег не получишь. Понял?
— Понял.
И Марат ушёл.
***
— Ты серьёзно хочешь дать ему сто тысяч? — спросил Глеб.
— Нет, конечно. Что я, совсем, что ли?
— Зачем ты ему сказала, чтобы он завтра приходил?
— Так он не придёт.
— Как не придёт?
— Так. Не придёт, и всё.
— Почему?
— А вот... Смотри.
И Эльвира позвонила Люсе.
— Привет, подруга. Я чего звоню-то. Предупредить хочу, что если твой муж завтра снова придёт ко мне с семи до восьми вечера сто тысяч в долг до получки просить, я его с лестницы спущу.
— А почему ты говоришь «снова»? Он что, приходил уже?
— Ага. Сегодня приходил. Целый час здесь мужа моего изводил. Денег просил. Сто тысяч. Так вот, я предупреждаю, что...
— Всё поняла, подруга. Можешь не волноваться. Он не придёт.
Они поговорили ещё немного о разной ерунде, и Эльвира выключила телефон.
— Такие вот дела, Глеб, — спокойно произнесла она. — Дочка звонила?
— Звонила. В институте задержится.
— А сын?
— В кино пошёл. В десять будет дома.
— Ужин готов?
— Готов.
— Давай ужинать. А то что-то я сегодня проголодалась.
Глеб кормил жену ужином и думал, как хорошо, что всю свою зарплату он отдаёт ей. ©Михаил Лекс