"Если твои коллеги устраивают пикник, чтобы вытащить тебя из депрессии — либо они тебя любят, либо хотят закопать под берёзой. Иногда — и то, и другое".
Утро. Доктор — в унынии.
— В глазах пустота.
— В руках пустой график приёмов.
— Изо рта — «всё бессмысленно» и запах мяты с валерьянкой.
Штопка вздыхает:
— Всё. Пропал человек. Хандрит. Как кошка на третий день поста.
Аграфена поддакивает:
— Я таких видала. Потом влюбляются или в лес уходят.
И тогда… приходит решение.
— Устроим пикник. С природой, пирогами, и без теней в зеркалах.
Пикник. Лес. Поляна. Скатерть в цветочек.
Штопка жарит сосиски, батюшка читает псалмы в рифму, Аграфена травит байки про то, как вылечила упыря компотом.
Доктор сидит в углу и грызёт морковку. С выражением: «Я не с вами, я с тоской».
И тут... случается казус.
Доктор уходит за куст. По-маленькому.
И — не возвращается.
Пять минут. Десять.
Полчаса. Только эхо: «Я нормальный, я просто прогуляюсь!»
Он действительно прогуливается.
Глубже. В чащу. Пока не спотыкается о корень. И вдруг слышит:
— «Ты чего, зевра с глазком, на мои грибы лёг?!»
Доктор встаёт, отряхивается… и видит.
Лешего.
Леший:
В зелёном халате.
В берёзовых тапках.
С глазами, как у бармена, который слышал слишком много сплетен.
В руках — корзина. Там грибы, ягоды… и бутылка с надписью «Запретная 42°».
— Кто такой?
— Доктор.
— Псих?
— Уже не уверен.
— Отлично, — говорит Леший. — Значит, будешь моим собеседником. А то ежи — молчат, белки — в депрессии, как ты, а волки только воют и жрут мои мухоморы.
Диалог у пня.
— Ты чё такой кислый, как борщ без капусты?
— У меня проблемы.
— А у меня корни в грибнице — и ничего, живу!
— Мальчик исчез, комиссия приезжала, Кощей умер, Харитон исчез, мир рушится…
— Вот ты говоришь, а я ни одного слова не понимаю. Но ощущаю трагедию, это да.
— Меня теперь могут посадить! Или убить! Или назначить кем-то!
Леший кивает. Достаёт бутылку.
— Пей. Это на основе сока молодого дуба и лёгкой паники.
Через час доктор сидит у костра, поёт "Во поле берёза стояла", смеётся, рассказывает, как пытался лечить лешего от лешего.
Леший ржёт:
— Ты, доктор, весёлый! Тебе просто нельзя быть одному. А то ты такой, знаешь…
ты как мухомор: красивый, яркий — и несъедобный нахрен.
Уже к вечеру доктор, раскрасневшийся, с венком из папоротника на голове, сидит на пне и читает лешему лекцию:
— …а бессмертие, между прочим, по последним данным, это хроническая форма утомления тканей. И личной жизни.
Леший кивает серьёзно:
— Ага. А я, между прочим, тоже когда-то влюблялся. В дуб. Вон в тот. Потом выяснилось — он женат. На липе. Так и живём, как треугольник с мхом.
Доктор хохочет, потом вдруг замолкает, нахмурившись.
— Я ведь на самом деле боюсь. Не за себя. За них всех. За Штопку, за Аграфену… даже за Слизария. Он, конечно, как сыр в аптеке, но тоже человек. Может быть.
Леший кивает и говорит, неожиданно серьёзно:
— Тогда возвращайся. Они без тебя как чай без кипятка. И костей — не соберут. А ты их сдерживаешь. Как пуговица на больничном халате.
Доктор встаёт.
— Спасибо. Вы… вы странный. Но нужный.
Леший хлопает его по плечу (доктор потом неделю ходит с отпечатком бересты на спине).
— Иди. И знай: если что — я всегда тут. Под елью. Между грибом и рефлексией.
Поздний вечер. Поляна.
Аграфена уже успела трижды поворожить на костре — будет ли доктор жив, цел и без татуировки с черепом.
Штопка водила кружку по кругу, приговаривая:
— Если его съели — я сварю борщ из всей чащи. С перцем.
И вдруг — кусты. Доктор выходит, в венке из папоротника, с грибами и лёгкой дымкой на лице.
— Всё хорошо. Я подумал. И передумал.
Аграфена кидается обнимать, потом машет рукой:
— Ну и иди. Только штаны не перепутай, ты в чужих.
Штопка нюхает воздух:
— Леший. Я этот запах узнаю из ста. Хвоя, береста и метафизическая закусь.
Доктор садится у костра. Говорит:
— Спасибо. Я… просто устал. Но теперь легче. Он сказал, я как пуговица.
Аграфена кивает:
— Ещё какая. На которой всё держится.
Тишина. Лёгкий ветер.
Издалека — сова. Или леший чихнул.
Батюшки нет, но Штопка вместо молитвы читает анекдот из старого сборника.
Доктор смеётся. Сначала тихо. Потом — по-настоящему.
И впервые за долгое время… ему тепло.
Вывод:
Иногда, чтобы вспомнить, зачем ты здесь, достаточно уйти в лес, встретить лешего и вернуться к тем, кто тебя ждёт.
Даже если они пьют ромашковый отвар, жарят сосиски и грозятся сварить суп из нечисти.
Потому что ты — не просто доктор. Ты — пуговица. А без неё халат давно бы слетел.