— Ты с пенсией — а я с ипотекой! — так и заявил мне мой сын Алексей, когда я сказала, что больше не могу ему помогать деньгами. Стоит посреди моей кухни, глаза сверкают, руки сжаты в кулаки. — Тебе что, жалко матери помочь?
— Лёша, — говорю осторожно, — да не жалко. Но у меня пенсия шестнадцать тысяч, а ты каждый месяц двадцать просишь.
— Двадцать тысяч? — фыркает он. — Да это копейки для тебя! У тебя квартира есть, накопления.
— Какие накопления? Всё на вашу свадьбу потратила, потом на внуков.
— Мам, ты не понимаешь! — начинает он ходить по кухне. — У меня ипотека тридцать лет! Кредит за машину! Дети растут! А ты что, хочешь, чтобы мы на улице остались?
Сижу за столом, смотрю на сына и не узнаю. Когда он стал таким наглым? Раньше стеснялся просить, а теперь прямо требует.
— Алёша, но ведь ты сам ипотеку брал. Зачем на такую большую сумму согласился?
— А где мне было взять квартиру? Подарить что ли должны были?
— Не должны, но и заставлять меня платить тоже не должен.
— Заставлять? — возмущается он. — Да я у родной матери помощи прошу! Это нормально!
— Нормально — это попросить раз-другой. А ты уже полгода каждый месяц деньги требуешь.
В разговор вмешивается невестка Оксана. Заходит на кухню с недовольным лицом.
— Тамара Васильевна, что же это такое? Алёша расстраивается из-за ваших отказов.
— Оксанка, — пытаюсь объяснить, — но ведь у меня деньги тоже не бесконечные.
— А у нас что, бесконечные? — резко отвечает она. — Мы молодая семья, нам дом обустраивать надо!
— Но это же ваш дом, не мой.
— Как не ваш? — удивляется невестка. — Внуки там живут! Разве вам не важно, в каких условиях растут ваши внуки?
Вот так всегда — как только отказываюсь помогать деньгами, сразу внуков в ход пускают.
— Важно, конечно. Но я и так много помогаю. С детьми сижу, когда вы на работе. Готовлю, стираю.
— Это не деньги, — машет рукой Оксана. — Мы про материальную помощь говорим.
— А я про то, что если бы няню нанимали, платили бы тысяч пятнадцать в месяц.
— Ну вот ещё! — смеется зло невестка. — Няню нанимать! Для этого бабушки и нужны!
Алёша подходит ближе, садится рядом со мной за стол.
— Мам, послушай. Понимаю, что тебе тяжело. Но подумай — мне ещё двадцать восемь лет ипотеку платить! А тебе что? Живёшь в своей квартире, коммуналку копеечную платишь.
— Копеечную? Пять тысяч в месяц!
— Пять тысяч! — передразнивает он. — А у меня сорок две тысячи одна ипотека! Плюс коммуналка, плюс кредит за машину!
— Так не брал бы кредит на машину.
— Как не брать? На чём ездить? На автобусе с двумя детьми?
— Я всю жизнь на автобусе езжу.
— Ты и всю жизнь в нищете прожила! — взрывается сын. — А мы хотим жить по-человечески!
Вот это больно ударило. Значит, по его мнению, я всю жизнь в нищете прожила.
— Лёша, — говорю тихо, — я тебя одна поднимала. Работала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждался.
— Да знаю я! — отмахивается он. — И что? Теперь я должен так же жить? В однушке с ребёнком?
— А что плохого в однушке?
— Всё плохого! Дети должны расти в нормальных условиях!
Оксана кивает:
— Правильно говорит! У нас трёшка, у каждого ребёнка своя комната. Это нормально для современной семьи.
— Но ведь вы сами выбрали такую квартиру, — возражаю. — Никто не заставлял трёшку брать.
— А где детей растить? — кричит уже Алёша. — В коммуналке?
— Ты в однушке вырос, и ничего.
— Потому что другого выхода не было! А сейчас есть возможность жить лучше!
— За мой счёт?
— А почему не за твой? — встревает Оксана. — Ты же мать! Должна детям помогать!
Понимаю, что спорить бесполезно. Они твёрдо решили, что я обязана им платить.
— Хорошо, — говорю, — но я могу помочь только десять тысяч в месяц. Больше не потяну.
— Десять? — возмущается сын. — Да это вообще ничего! На что мне десять тысяч?
— На что сможешь, на то и потратишь.
— Мам, ты издеваешься? Мне нужно хотя бы двадцать!
— Двадцати у меня нет.
— Есть! — кричит он. — У тебя пенсия, плюс ты ещё подрабатываешь иногда!
— Подрабатываю — это когда соседке Анне Петровне отчёты делаю. Три тысячи в месяц.
— Вот видишь! Значит, у тебя девятнадцать тысяч доходы!
— Алёша, но мне тоже есть надо, одеваться, лекарства покупать.
— А мне что, не надо есть? — не унимается он.
Вечером звонит моя сестра Надежда. Слышу в голосе, что она расстроена.
— Тамара, а Лёшка не говорил тебе, что собирается в отпуск ехать?
— В отпуск? Куда?
— В Турцию. На всю семью путёвки купил. Валя, соседка моя, в турагентстве работает. Говорит, двести тысяч за четверых заплатил.
У меня дыхание перехватило.
— Двести тысяч? На отпуск?
— А то! И это при том, что у тебя деньги клянчит каждый месяц!
— Надя, может, ошибка какая?
— Какая ошибка? Валя сама путёвки оформляла. Говорит, наличными расплачивался.
Положила трубку и думаю — откуда у него двести тысяч, если он постоянно жалуется на безденежье?
На следующий день прихожу к ним в гости. Дети радуются, бабушку встречают. А Оксана что-то смущённая.
— Оксанка, — говорю, — Надя мне рассказала, что вы в отпуск собираетесь.
— А... да... — мнётся она. — Хотели сюрпризом сделать. Детей порадовать.
— А деньги откуда? Алёша же говорит, что еле концы с концами сводите.
— Ну... накопили понемногу.
— За полгода двести тысяч накопили?
Оксана краснеет, молчит.
Вечером, когда Алёша пришёл с работы, решила поговорить с ним серьёзно.
— Лёша, расскажи про отпуск.
— Какой отпуск? — делает удивлённое лицо.
— Не притворяйся. Знаю, что в Турцию едете.
— А... да... хотели сюрпризом сделать.
— Двести тысяч потратили?
— Ну да. А что такого?
— А то такого, что полгода у меня деньги просишь, жалуешься на трудности, а сам на отпуск двести тысяч тратишь!
— Мам, ну и что? — нагло отвечает. — Я же работаю! Имею право отдыхать!
— Конечно, имеешь. Но тогда не ной про ипотеку и нужду!
— Причём тут одно к другому? Отдых — это святое! Дети должны видеть мир!
— За мой счёт?
— А почему не за твой? — повышает голос. — Ты же ничего не тратишь! Сидишь дома, телевизор смотришь!
— Ничего не трачу? — возмущаюсь. — Да я каждый месяц на вас двадцать тысяч трачу!
— Двадцать тысяч — это вообще ничего! — кричит он. — У тебя квартира есть, хочешь — продавай, покупай поменьше!
Вот тут я поняла, что сын совсем оборзел.
— Продавать квартиру? Чтобы тебе на отпуски хватало?
— А почему нет? Тебе одной трёшка зачем? Купишь однушку и ещё деньги останутся!
— Алёша, это моя квартира! Я её покупала, ремонт делала!
— Ну и что? Всё равно после твоей смерти мне достанется!
— После смерти! — не верю своим ушам. — Ты уже мою смерть планируешь?
— Не планирую, но факт же! Зачем тебе такая большая квартира?
Встаю и иду к выходу.
— Всё, Алёша. Больше ни копейки от меня не получишь.
— Как это не получу? — догоняет меня.
— А вот так. Раз у тебя есть деньги на отпуска за двести тысяч, значит, и с ипотекой справишься.
— Мам, не дури! Это разные деньги!
— Для меня все деньги одинаковые.
— Тогда я с тобой общаться не буду! — кричит в спину.
— Не будешь — твоё право.
Дома сижу, плачу. Как же так получилось? Сына растила, всё ему отдавала, а он теперь квартиру мою продать хочет.
Зашла соседка Анна Петровна, увидела, что я расстроенная.
— Тамара, что случилось? Опять сын расстроил?
Рассказала ей всё.
— Да что ж это такое! — возмутилась Анна Петровна. — Квартиру продать предлагает! Совсем оборзел мальчишка!
— Говорит, после смерти всё равно ему достанется.
— А ты завещание на детский дом напиши! Пусть знает, что не всё так просто!
— Да не хочу я ссориться с сыном...
— А он с тобой ссориться не боится! Пользуется твоей добротой!
Неделю Алёша не звонил, не приходил. Внуков не видела, соскучилась очень.
Потом позвонила Оксана:
— Тамара Васильевна, вы что, совсем с нами общаться не хотите?
— Хочу. Но сын сказал, что общаться не будет.
— Да он просто обиделся. Вы же понимаете — мужское самолюбие.
— Понимаю. Но помогать деньгами больше не буду.
— А хотя бы десять тысяч? Совсем тяжко стало.
— Оксана, вы же на отпуск двести тысяч потратили. Откуда эти деньги взялись?
— Ну... Лёша премию получил.
— Какую премию?
— Большую. За хорошую работу.
— И всю премию на отпуск потратил?
— Ну да...
— Тогда пусть ещё премию заработает.
— Тамара Васильевна, но дети же страдают! Они бабушку не видят!
— А это не ко мне. Это к Алёше. Пусть извинится, тогда и поговорим.
— Он гордый, не будет извиняться.
— Значит, не увидимся.
Ещё через неделю не выдержала. Соскучилась по внукам ужасно. Пошла к ним в гости.
Дети обрадовались, кинулись обнимать. А Алёша сидит мрачный, здороваться не хочет.
— Лёша, — говорю, — давай мириться. Незачем нам ссориться.
— Хочешь мириться — помогай деньгами, — отвечает сухо.
— Но ведь ты же сам сказал, что общаться не будешь.
— Не буду, если помогать не станешь.
— То есть наше общение зависит только от денег?
— А от чего ещё? — удивляется он. — Толку от тебя какого, если не помогаешь?
Вот тут я окончательно поняла — сын меня как банкомат воспринимает.
— Понятно, — говорю. — Тогда до свидания.
— Как до свидания? — спрашивает.
— А так. Раз я тебе только как источник денег нужна, значит, нам не о чем говорить.
— Мам, не дури! Ну нужны мне деньги! У кого ещё просить?
— А ты попробуй сам заработать. Вон, премию же получал на отпуск.
— Премия — это разовое. А ипотека каждый месяц!
— Значит, каждый месяц и зарабатывай.
Ушла от них и больше не хожу. Сын иногда звонит, но только про деньги спрашивает. Я отказываюсь.
Оксана пыталась через общих знакомых на меня воздействовать. Мол, жестокая мать сына бросила.
Но я решила твёрдо — не дам себя использовать. Пусть сам свои проблемы решает.
А недавно Анна Петровна рассказала интересные новости:
— Тамара, а твой Лёшка машину продаёт. Объявление видела.
— Машину? Зачем?
— Говорит, денег не хватает на ипотеку.
Вот так. Значит, без моей помощи справиться не может. А гордость не позволяет признать, что был неправ.
Жалко мне сына, конечно. И внуков жалко. Но понимаю — если сейчас уступлю, он всю жизнь на моей шее сидеть будет. Пора учиться самостоятельности.