Бохай, первое государство в землях Маньчжурии, пал в 926 году, а в новой империи Ляо его бывшие хозяева мохэ стали называться чжурчжэни. В 1125-м они взяли реванш, построив своё царство Цзинь от Янцзы до Амура. Его растоптали монголы, впервые за века объединив Китай в империю Юань, а тех в 1368 году свергли ханьцы, дав начало династии Мин. Чжурчжэньские племена же хоронились по долинам Хингана, Сихотэ-Алиня и Маньчжуро-Корейских гор, лишь в 15-16 веках вновь появившись в поле зрения то разбойниками, то наёмниками.
Их особый навык - по ситуации становиться то охотниками и рыбаками, то кочевниками-коневодами (ведь раз есть конь - остальное можно добыть!), то земледельцами, у которых конь оставался другом знати, а крестьянину ближе свинья. Чингисхан отбросил чжурчжэней в первый режим, а к 16 веку восточные племена, сведённые минскими чиновниками в союз Цзяньчжоу, вернулись к земледелию. Всегда при этом оставаясь народом-войском с системой кланов (хала) и их союзов (мукун).
И вот в 1584-96 годах Нурхаци, потомок первого маньчжурского бэйлэ (князя) на китайской службе, взявшего себе там фамилию Тун, ввязался в междоусобицу и оглянуться не успел, как объединил большую часть чжурчжэней. Народ-войско он свёл в роты ниру (300 воинов с семьями), полки чалэ (1500) и дивизии гуса (7500), или просто Знамёна. В 1616 году Нурхаци объявил себя императором династии Поздняя Цзинь, и хотя Тун не были роднёй её правящего клана Вангия, преемственность приняли все.
Родовая крепость Хату-Ала близ Юнлина стала в 1603 году стольным Синьцзинем, а в 1621 Восьмизнаменная армия вышла из гор и взяла города на равнине. Первоначально двор Поздней Цзинь обосновался в Ляояне, а в 1625 переехал в Симиань - так назывался по-маньчжурски Шэньян, главный мегаполис нынешней Маньчжурии. Год спустя Нурхаци умер от ран, разбитый огнём европейских пушек Юаня Чунхуаня у перевала.
Но дело его продолжил сын Абахай (или Хунтайджи), понимавший, что сперва надо действовать вглубь. Он скопировал китайскую систему управления с её чиновниками и госэкзаменами, двумя походами в 1627 и 1637 годах склонил на свою сторону Корею и заручился поддержкой Лигдэн-хана, метившего в новые каганы монголов. Его кочевьями маньчжуры обошли укреплённые перевалы и в 1631 году впервые вышли к Пекину. Китайцы отбились, но с такой паникой, что император Чунчжэнь со страху казнил своего спасителя Чунхуаня путём медленного нарезания, а кусочки его плоти продал горожанам.
В жёны, чтоб скрепить союз, Абахай взял трёх монголок, все - из племени Борджигинов, откуда происходил Тимуджин, а в 1631 году начал собирать гуса из недовольных Минским домом ханьцев. В 1634-м он занялся идеологией, переименовав знамённых чжурчжэней - в маньчжур (в честь чего - никто не знает, но так называли себя первые участники союза Нурхаци), Позднюю Цзинь - в Айсинь-Гёро, или Цин (в переводе - Чистую династию), а Симиян - в Мукден, дословно - что-то вроде Вознесенска. Причём сразу же с китайским дубляжом Шэнцзин, то есть Процветающая Столица.
Оставалось дождаться момента: с другой стороны на Пекин надвигалась крестьянская война, начавшаяся в 1628 году с разбойничьих ватаг в Шэньси. Она шла с попеременным успехом, но не затихала совсем, и вот у неё нашёлся лидер - Ли Цзэчан, собравший войско в полмиллиона и 1644 году провозгласивший свою империю Шунь.
Это крутейший задел для альтернативной истории: ханьская династия в Пекине и ощетинившаяся армиями Маньчжурия, которая определённо активнее вела бы экспансию в Сибирь, и хорошо если бы к первым походам русских казаков не овладела бы уже Камчаткой... Но когда нервный Чунчжэнь повесился на своём поясе в осаждённом Пекине, охранявший рубежи от маньчжур генерал У Саньгуй позвал их на помощь.
Восставшие крестьяне бежали под ударами конницы, а сыновья Нурхаци Доргонь и Цзиргалан триумфально въехали в Пекин... Но Абахай этого не увидел: он внезапно умер в разгар той войны, оставив братьев регентами при своём малолетнем сыне Фулине.
Мукден, с 1657 известном китайцам также как Фэнтянь (по выделенной вокруг провинции) уступил столичную роль Пекину. Его главные достопримечательности - почти идентичные по своему устройству Дунлин и Бэйлин, Восточная и Северная гробницы. В первой, далеко на окраине, покоится Нурхаци, во второй за несколько километров от центра - Абахай. К нему мы и направились.
Бэйлин можно назвать "некроусадьбой": могила императора - парк, раскинувшийся на 3 километра! В нынешнем виде его разбили в 1927 году, но примерно в масштабе старого погребального комплекса (1644-51). Выйдя из метро, видишь дракона у южных Больших Красных ворот (Дахунмэнь) с прошлых кадров. В кассе продают три билета - в парк (5 юаней), могильный храм Чжаолинь и музеи в павильонах (25 и 15 юаней).
Южная часть парка типично для Китая устроена на каскаде озёр с горбатыми мостиками, среди которых мы проглядели Шэньцяо (1651) 47 метров длиной. Всё это пронзает полуторакилометровая аллея, прямая как копьё.
Она делилась на три дорожки. С 1646 года, когда оформился весь ритуал, беспокоили гробницу лишь в дни особых празднеств, и по левой ходили люди императорских кровей, по правой - чиновники, а по средней - жрецы и те, кто нёс жертвы. Теперь - гуляют круглый год потомки крестьян, в том числе завоёванных (а это продолжалось до 1683 года) маньчжурами. Любуются на топиарные фигуры:
На полпути - памятник Абахаю каких-нибудь не очень давних лет:
Пройдя триумфальную арку, обладатели паркового билета упираются в Чжэнхунмэнь (1649), Срединные Алые врата во внешней Красной стене Чжаолиня:
Её длина 1,6км - это размеры Астраханского кремля!
За воротами аллея тянется ещё на 350 метров, а на неё глядят с опушки скульптуры свящённых животных - судя по выщербленности, честных 1650-х годов:
Посреди аллеи - Шэнгун-Шэндэбэйтин, в переводе - Павильон стелы Божественной силы и Добродетели:
Стела, как и положено в Китае - на спине черепаходракона Биси, своим долгожительством и грузоподъёмностью олицетворяющего вес и вечность написанного.
А о том, что здесь покоится маньчжур, напоминают узоры у подножья - в Китае я не припомню таких, в отличие от петроглифов амурского Сикачи-Аляна:
Вокруг - 4 павильончика для подготовки жертвоприношений. Теперь в них музей, и честно скажу, доплаты за билет он не стоит. В одном за залов - галерея императоров, которую я ставлю лишь за тем, чтоб было ясно, как выглядели наследники Нурхаци: золотистые одежды носили ещё при династии Мин, но окончательно "пожелтел" Китай именно при маньчжурах, связавших этот цвет с землёй - своей тотемной стихией.
В других павильонах - вазы, резная мебель, шелка...
...но здесь же - маньчжурский колчан со стрелами:
Аллея приводит в Фанчэн (1644) - цитадель величиной с Зарайский кремль (около 600 метров по стенам), вечную резиденцию царя-воина.
Вход - через башню Лунъэнмэнь (Врата Высшей Благодати) с облупленным, а стало быть аутентичным барельефом:
Встречал упоминания, что стену построили такой, какой она была при Хунтайджи в Мукдене:
Внутри ещё несколько павильонов:
Стелу в древних узорах скрывает центральный Лунъэньдянь - зал Высшей Благодати для церемоний поминовения Абахая:
И поминальных пиров:
За ним - башня Минлоу (1665), прикрывающая алтарь для самих жертвоприношений:
А за ним - Город Сокровищ, где тропа опоясывает по стенам 202-метровой полуокружностью.... обычный земляной курган! 110 метров в диаметре и 7 метров высотой над каменным основанием, он даже лесом успел порасти. И маньчжуры впечатляют сочетанием земледельческого быта с кочевничьей культурой... но они здесь почти не при чём: так же устроены и ханьские гробницы Мин близ Пекина, в 17-20 веках дополнившиеся гробницами потомков Абахая...
Единственное, пожалуй, отличие: в Минские курганы можно зайти по коридорам, а здесь... хотя курган именуется Подземным Дворцом, в него нет входа, да и хоронили маньчжуры кремированный прах, смешанный с почвой.
За курган заходят немногие, а вот на площади мы сорвали аншлаг, и какой-то мужик рабоче-крестьянского вида не только к нам пообщаться подошёл, но ещё и для жены включил видеотрансляцию.
Воссоединившись у ворот (Пётр и Айна не пошли в Чжаолин), мы пошли дальше в парк. Помимо Срединных ворот, у Красной стены есть Западные и Восточные (на фото):
Северная часть парка диковата и непривычно пуста: китайцам неуютно в её тишие и дремучести. Но и здесь есть достопримечательность - старые сосны в оградах, оставшиеся от высаженного в 1640-х изначального парка.
Теперь - священные, и вот кто-то написал зерном по земле имя Будды:
А не пишут в путеводителях про совершенно особенный фон Бэйлина - рёв реактивных двигателей. Буквально через улицу от парка начинается старейший в Китае (основан в 1938 году японцами и вновь в 1951 коммунистами) Шэньянский авиазавод, и его новые изделия постоянно кружат в небе. Вид их знаком - это выпускаемые с 1998 года истребители J11 с лицензионным планером и двигателем Су-27 и более новыми китайским оружием и авионикой.
У авиазавода есть музей, но на открытой ли территории - не знаю. С разных сторон от Бэйлина ещё музей Синлэ (упоминал в начале поста), куда мы не дошли, и советское воинское кладбище, которое оставлю до следующей части. Там мы, среди заурядных дворов, шумных проспектов, уютных бульваров поймали такси и поехали в центр...