Вера Николаевна вытирала пыль в гостиной, наслаждаясь субботним утром. За окном щебетали птицы, солнце заливало комнату мягким светом. Обычная суббота, обычная уборка.
На компьютерном столе мужа горел монитор — Антон забыл выключить компьютер, убегая к соседу. Какой-то идиот поцарапал его любимую Мазду на парковке, и сосед Витя позвонил сообщить об этом.
— Вер, я к Витьке сбегаю, посмотрю, что там с машиной! Сфотографирую для страховой! — крикнул Антон, хватая ключи.
— Хорошо, милый! — отозвалась она из кухни.
Дверь хлопнула, и в квартире стало тихо. Вера подошла к столу с тряпкой, собираясь протереть монитор. На экране был открыт Телеграм — групповой чат "Братва", где Антон общался со своими друзьями ещё со школы.
«Надо бы выключить», — подумала она, потянувшись к мышке.
Но взгляд зацепился за последнее сообщение. Её имя. Она уже отвернулась, но что-то кольнуло внутри. Показалось, что там было написано "А моя жена это просто жесть".
«Нет, не буду подглядывать. Это личная переписка», — одёрнула себя Вера.
Но любопытство победило. Она села в кресло и прокрутила чат вверх, чтобы понять контекст.
Серёга: Мужики, а вы довольны своими жёнами? Просто интересно
Димон: Ну как сказать. Моя Ленка характером тяжёлая, но готовит как богиня
Витёк: А моя красавица, но готовить не умеет вообще. Зато добрая
Антон: Моя жена такая себе внешне, но она же жена!))
Вера почувствовала, как внутри всё оборвалось. Такая себе внешне? Она перечитала ещё раз, надеясь, что ошиблась.
Серёга: Антох, ну ты жесток
Антон: Да ладно вам! Ну не красавица она, и что? Зато хозяйственная
Димон: Бро, это жёстко так говорить
Антон: Ой да ладно вам мужики, ну что я сделаю если это правда! Хахаха
Руки Веры дрожали. Она листала дальше, и с каждым сообщением становилось всё хуже.
Витёк: А готовит как твоя?
Антон: Да я бы лучше ел в столовке с тараканами у работы чем еду своей жены
Антон: Вчера опять какую-то хр*нь сварганила. Типа запеканка. Я еле проглотил
Серёга: Антон, это перебор. Не надо так
Антон: Та ладно, че вы как девочки? Это ж правда. В с*кс* тоже никакая. Лежит как бревно
Димон: Бл*, Антох, это уже слишком
Антон: Хахаха, ну а что? Между нами, мужиками. Иногда думаю, нахрена женился вообще
Вера не могла дышать. Слёзы застилали глаза, но она продолжала читать эту пытку.
Витёк: Может, поговори с ней?
Антон: Да ну, обидится ещё. Бабы ж обидчивые. Проще терпеть))
Вера сидела, уставившись в монитор, не в силах поверить прочитанному. Десять лет брака. Десять лет она считала их счастливой парой. Да, не идеальной, но счастливой.
«Лучше бы узнала, что он изменил», — мелькнула дикая мысль. — «Измена — это порыв, страсть, ошибка. А это... это хладнокровное предательство».
Она вспомнила, как старалась для него. Вставала в шесть утра, чтобы приготовить завтрак. Училась готовить его любимые блюда по рецептам его мамы. Следила за собой, ходила в спортзал, хотя ненавидела физические нагрузки.
А он... он смеялся над ней с друзьями. Называл некрасивой. Жаловался на её готовку, которую дома нахваливал. Обсуждал их интимную жизнь!
Входная дверь хлопнула. Антон вернулся.
— Вер! Ты не поверишь! Какой-то мудак реально процарапал всю дверь! Придётся в сервис гнать!
Он вошёл в комнату и замер, увидев жену у компьютера.
— Ты... ты читала?
Вера медленно повернулась. По её лицу текли слёзы.
— Да, читала. Всё прочитала.
— Вер, это не то, что ты думаешь! Это просто мужской трёп!
— Мужской трёп? — она встала, вытирая слёзы. — Обсуждать внешность жены, унижать её готовку, рассказывать про наш секс — это трёп?
Антон побледнел, потом покраснел:
— Ну а что мне было говорить? Все хвастаются жёнами, а я что?
Вера не верила своим ушам:
— То есть проблема в том, что тебе нечем хвастаться? Не в том, что ты думаешь обо мне как о бревне в постели?
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду, Антон? Когда писал, что лучше бы ел в столовке с тараканами?
Он сел в кресло, где только что сидела она, и уткнулся в монитор. Перечитывал свои сообщения.
— Слушай, ну... ну это правда же. Ты не красавица. И готовишь... ну, не очень. Что мне было врать?
Вера попятилась, как от удара:
— Что?
— Вер, ну давай честно. Ты милая, но не красавица. Готовишь старательно, но не вкусно. В сексе... ну, не фонтан. Но я же люблю тебя! Несмотря на это всё!
— Несмотря? — голос Веры дрожал. — Десять лет я думала, что ты любишь меня такой, какая я есть. А ты любишь НЕСМОТРЯ?
Утро воскресенья началось с тяжёлого молчания. Вера не спала всю ночь, лежала в гостевой спальне и прокручивала в голове прочитанное. Антон пытался достучаться, но она заперлась.
К утру она приняла решение. Умылась, оделась, вышла на кухню. Антон сидел за столом с помятым лицом.
— Вер, давай поговорим спокойно.
— Давай, — она села напротив. — Объясни мне, почему ты не сказал всё это мне, а решил обсуждать с друзьями?
— Потому что... потому что я не хотел тебя обижать!
— Но обижать меня перед друзьями — это нормально?
— Они же не расскажут тебе!
— Антон, ты понимаешь, что сделал? Ты выставил меня дурой перед своими друзьями! Они теперь смотрят на меня и думают — вот идёт некрасивая неумеха, которая даже в постели никакая!
— Да они не думают так!
— А что они думают? Они же читали твои сообщения! "Моя жена такая себе внешне"! Ты хоть понимаешь, как это унизительно?
Антон встал, прошёлся по кухне:
— Вера, это просто слова! Мужики всегда так треплются!
— Нет, Антон. Твои друзья пытались тебя остановить. Это ты один такой "честный".
— Ну извини, что я не вру друзьям!
— А мне врёшь? Когда говоришь, что вкусно? Что я красивая? Что тебе хорошо со мной в постели?
Антон замялся:
— Это... это не вранье. Это... вежливость.
Вера встала. В её глазах больше не было слёз — только холодная решимость.
— Знаешь что? Раз тебе настолько противно со мной жить, я не буду тебя мучить.
Она пошла в спальню, достала чемодан. Антон бросился за ней:
— Вер, ты что делаешь? Не драматизируй!
— Я не драматизирую. Я ухожу. К маме.
— Из-за какой-то переписки?
Вера резко развернулась:
— Из-за правды, Антон! Из-за того, что десять лет я жила с человеком, который меня презирает!
— Я не презираю!
— Нет? А как ещё назвать твоё отношение? Ты стыдишься меня перед друзьями!
— Это просто шутки были!
Хлопок пощёчины раздался так неожиданно, что оба замерли. Вера отдёрнула руку, Антон держался за щёку.
— Не смей называть шутками своё предательство, — прошипела она.
Через час она уехала с двумя чемоданами, оставив обалдевшего мужа стоять в прихожей.
Первые дни Антон злился. Ходил по пустой квартире, бурчал себе под нос:
— Истеричка! Из-за ерунды такой скандал устроила!
На работе заказал бизнес-ланч — невкусный, пресный. Вечером купил пельмени — резиновые, с непонятной начинкой.
«Ничего, научусь готовить», — думал он, жуя безвкусное месиво.
К концу недели холодильник был забит полуфабрикатами и просрочкой. Готовить он так и не научился — всё либо подгорало, либо оставалось сырым.
В пятницу друзья позвали в бар.
— Как ты, бро? — спросил Серёга. — Вера так и не вернулась?
— Не, сидит у мамки. Обиделась на переписку нашу.
Друзья переглянулись.
— Слушай, Антох, — начал Димон. — Мы тогда пытались тебя остановить. Ты реально жёстко гнал на жену.
— Да ладно вам! Обычный трёп был!
— Нет, чувак, — покачал головой Витёк. — Моя Наташка твою Веру видела — нормальная баба. И готовит она классно, помню с вашего дня рождения.
— Ага, — кивнул Серёга. — А ты её как последнюю чухню описывал.
Антон молчал, ковыряя этикетку на бутылке. Правда начинала доходить.
Дома он сел за компьютер, открыл фотографии. Вера на море — загорелая, улыбающаяся. Вера на их годовщине — в красивом платье, с причёской. Вера утром — сонная, растрёпанная, но такая родная.
«Такая себе внешне? Да я идиот!»
Он вспомнил её фирменную запеканку, которую обозвал "хернёй". Борщ, на который она тратила полдня. Пироги, которые пекла специально для него.
«Лучше бы в столовке с тараканами ел? Да я сейчас эту столовку ненавижу!»
А секс... Он покраснел, вспомнив свои слова. Вера всегда старалась ему угодить, спрашивала, что нравится. А он...
Телефон молчал. Вера не отвечала на звонки, не читала сообщения. Через две недели пришла повестка в суд — заявление о разводе.
Суд состоялся через три месяца. Вера пришла в строгом костюме, с новой стрижкой. Похудела, но выглядела... красивой. Очень красивой.
— Вер, давай поговорим, — Антон попытался подойти.
— Нам не о чем говорить, — холодно ответила она.
— Я понял, что был неправ! Я идиот! Ты красивая, ты отлично готовишь!
— Поздно, Антон. Слишком поздно.
— Но почему? Я же извиняюсь!
Вера посмотрела на него как на пустое место:
— Ты предал меня. Выставил дурой перед друзьями. Десять лет я старалась быть хорошей женой, а ты смеялся надо мной за моей спиной. Это не прощается.
Развод оформили быстро. Имущество поделили пополам. Антон переехал в съёмную квартиру, питался доставкой и шаурмой.
Через полгода встретил Веру в торговом центре. Она была с каким-то мужчиной — высоким, симпатичным. Смеялась его шуткам, выглядела счастливой.
— Привет, — Антон подошёл, не удержался.
— Здравствуй, — она была спокойна. — Знакомься, это Михаил.
Мужчины пожали друг другу руки. Неловко.
— Вер, можно тебя на минутку?
Она извинилась перед спутником, отошла с бывшим мужем.
— Ты счастлива?
— Да. Очень.
— Он... он ценит тебя?
— Он считает меня красавицей. Обожает мою готовку. И никогда не обсуждает меня с друзьями. Только хвастается.
Антон сглотнул ком в горле:
— Я был дураком.
— Да, был. Но это уже не моя проблема.
Она ушла к Михаилу, оставив бывшего мужа стоять посреди торгового центра.
Дома Антон открыл холодильник, достал очередную порцию невкусной еды на вынос. Сел за стол в пустой кухне, где раньше пахло борщом и пирогами.
Открыл Телеграм. В чате "Братва" обсуждали футбол. Он напечатал:
Антон: Мужики, цените своих жён. А то потеряете, как я. И будете жрать д*р*мо из доставки до конца жизни
Серёга: Бро, ты только сейчас понял?
Антон: Ага. Поздно
Он закрыл чат и уткнулся в тарелку с остывшей, невкусной едой. На столе лежали документы о разводе — напоминание о том, как легко потерять то, что не ценишь.
А где-то в другом конце города Вера готовила ужин для человека, который действительно считал её красавицей. И была счастлива.
Потому что предательство — это не только измена. Иногда предательство — это унижать любимого человека за его спиной. И такое не прощается. Никогда.
