— Привет, родная, — он поцеловал её в висок.
Запах ужина витал по квартире: куриные голени с пряностями, печёный картофель и запотевший бокал белого. Как всегда — она приходит с работы, а он уже дома, ужин готов. Их уклад был неспешным, добрым, взрослым. Он работал из дома, она ездила в офис.
Только в этот раз всё было немного иначе. Он даже удивился — ведь она обычно возвращалась позже, а тут всего без десяти семь.
— Почему так рано? — спросил он, глядя на неё с лёгкой улыбкой. Она уже разувалась в прихожей, расстегивая пальто.
— Новый менеджер... Он живёт на соседней улице, подвёз меня. Вот и приехала быстрее. Приятно, знаешь ли — не стоять в пробке или в душной маршрутке.
— А, ну так отлично, — кивнул он. — Повезло тебе с коллегой.
— Мне кажется, я ему нравлюсь, — вдруг добавила она, небрежно сбрасывая шарф.
Он замер, а потом засмеялся:
— Конечно нравишься. Ты же у меня такая красотка! Неудивительно!
Он обнял её за талию, прижал к себе, поцеловал мягко в губы. Она чуть отстранилась, внимательно посмотрела на него, будто ища реакцию глубже.
— Ты совсем не ревнуешь?
Он пожал плечами.
— А должен?
Она задумалась, проходя вглубь квартиры. Села на диван, вытянула ноги. Он подал ей бокал вина.
— Ну... Обычно мужчины хоть как-то реагируют. Говорят «не езди больше с ним», или хотя бы хмурятся.
— Но ты ведь не собираешься с ним спать? — он поднял бровь.
Она усмехнулась:
— Конечно нет.
— Тогда и причин для паники нет, — он сел рядом, взял её ладонь. — Я тебе доверяю. И знаю, что ты — моя.
После ужина она вышла из душа с полотенцем на голове, в любимом его халате. Села на край кровати, расчесывая волосы. Он лежал, читая, но чувствовал — она наблюдает.
— Ты правда не ревнуешь? — тихо спросила она, не глядя прямо.
Он отложил книгу.
— Знаешь, если бы я увидел, как он обнимает тебя, или слышал, как ты смеёшься над его шутками чуть громче, чем нужно... Возможно, что-то бы внутри сжалось. Но я знаю тебя. Мы с тобой давно вместе. И я знаю, что ты вернёшься домой ко мне. В этом — вся суть.
Она молчала. Потом вдруг встала. Распахнула халат. Под ним ничего не было.
— А если бы я решила проверить, как ты реагируешь, когда меня добивается другой?
Он приподнялся, смотря на неё с интересом. Секунду помолчал.
— Тогда тебе пришлось бы выбирать. Между мной и каким-то левым менеджером. А это... опасная игра.
Она легла рядом. Провела пальцем по его груди.
— А если мне просто нравится, что кто-то на меня смотрит? Что я ещё могу кому-то казаться интересной, сексуальной?
Он прижал её к себе.
— Я понимаю. И я не против. Пусть смотрят. Пусть хотят. Но трогать — нельзя.
Он сказал это с такой тишиной и внутренней уверенностью, что мурашки прошли по её спине.
— Я хочу, чтобы ты тоже знал: я и правда чувствую себя желанной, когда мужчины оборачиваются. Но знаешь, кто возбуждает меня по-настоящему?
Он не ответил — только посмотрел в глаза.
— Ты. Твоя реакция. Когда ты вдруг становишься чуть жёстче. Когда держишь меня за талию чуть сильнее. Когда прижимаешься, будто метишь.
Он медленно перевернул её на спину.
— А ты хочешь, чтобы я приревновал?
— Возможно, — прошептала она, глядя в потолок. — Хочу почувствовать, как ты хочешь доказать, что лучше любого из них.
Он не стал отвечать. Просто провёл рукой по её бедру, наклонился к шее, задержался дыханием у мочки уха. Потом — медленный поцелуй. Потом — губы ниже, на ключице, на груди.
Она выгнулась.
— Приревнуй меня. Покажи.
Он улыбнулся. И показал. Не словами. Пальцами. Теплом ладоней. Весом тела. Глубиной поцелуев. Он не спрашивал. Не анализировал. Просто брал. Так, как мог взять только тот, кто уверен, что его любят.
И в этот момент она чувствовала — нет никого, кто мог бы прикоснуться к ней так. Никто не знает её тело. Никто не знает, как нужно целовать шею, чтобы у неё замирало сердце. Никто не держит её за руку так, будто не отпустит никогда.
После — они лежали, молча. Дышали в унисон.
— Знаешь, — сказала она. — Он и правда хороший. Молодой, уверенный. Думаю, у него будет много поклонниц.
— Хорошо, — он поцеловал её в висок. — Но у него не будет тебя.
На следующий день она снова вернулась раньше обычного. Опять его машина. Опять вежливое «пока» у подъезда. Он видел в окно — новый менеджер провожал взглядом. Долго.
Когда она вошла, он молча подошёл к ней, обнял сзади, прошептал на ухо:
— Сегодня ночью ты будешь кричать моё имя так, чтобы он услышал.
Она рассмеялась. И сказала:
— Вот теперь я чувствую, что ты приревновал.