Павел Мамаев, известный своим филигранным дриблингом, неоднозначной карьерой и, мягко говоря, насыщенной личной жизнью, снова вышел в медийное поле. На этот раз — не с заголовком «экс-футболист открыл кальянную», а с философским заявлением: «В российском футболе глобально нет проблем». Это, безусловно, цитата, которую хочется повесить на стену рядом с «денег нет, но вы держитесь».
Итак, Павел Александрович считает, что у нас «всё прекрасно». Ну, возможно, он смотрит на футбол из какой-то другой реальности — возможно, из уютного лаунж-зала или с VIP-ложи, где в меню вместо статистики по трансферам и посещаемости идут роллы и тирамису. Но давайте, как говорят в суде, разберёмся по существу.
У кого всё прекрасно?
У РПЛ? Где команды снимаются с турнира, как в случае с «Химками», из-за долгов и неспособности существовать по базовым финансовым правилам? Или, может быть, у «Торпедо», которое вместо громкой реконструкции клуба попало в скандал с попыткой подкупа судей и спокойно поехало в Первую лигу — не по спортивному принципу, а по статье «моральная деградация, часть вторая»?
Да даже в Премьер-лиге, которая должна быть витриной российского футбола, с начала сезона уже выдали привычный комплект: спорные судейские решения, ругань с ВАРом, конфликты между тренерами и игроками и череду назначений в стиле «ну хоть бы кому-то хуже не стало». Но, по мнению Мамаева, это — «мелочи», с которыми пусть «разбираются специалисты». А что тогда глобальные проблемы? Только вторжение инопланетян на поле?
Может, всё прекрасно с клубами?
Хорошо, посмотрим на клубный уровень. «Зенит» закупает иностранцев пачками, у них даже в бутке оператора ВАР, возможно, скоро появится бразильский флаг. «Динамо» и «Спартак» меняют игроков так часто, что у фанатов сезон начинается с разучивания новых фамилий, как в школе. «Локомотив» снова пытается быть чемпионом, но это скорее борьба с самим собой, чем с конкурентами. Ну а «Краснодар» традиционно старается быть тем самым «исключением», но один клуб — не вся система.
А как дела с инфраструктурой?
Отдельная глава — стадионы и поля. Да, в крупных городах более-менее навели порядок, но в ФНЛ и ниже можно до сих пор увидеть газоны, на которых корова испугается пастись. Оцените уровень: игроки профессиональных клубов травмируются не от единоборств, а от того, что кочка решила, что ты должен улететь в сторону.
Да и зрительская активность — печаль. Проблема не в том, что «люди не ходят», а в том, что они разочаровались. Отъём баллов, мутные трансферы, бесконечные конфликты внутри клубов — всё это делает футбол токсичным даже для преданных болельщиков.
Может быть, всё прекрасно в молодёжном футболе?
Конечно. Особенно в регионах, где школы закрываются, потому что муниципалитетам проще дать деньги на новый баннер с логотипом «Года спорта», чем на зарплату тренерам. Молодёжь либо уходит в другие виды спорта, либо смотрит, как «настоящий футбол» играют Педри и Холанд, и мечтает не о «Родине» или «Урале», а о TikTok или «ФИФА» на PlayStation.
А может, у нас всё хорошо на международной арене?
Ах да, международной арены ведь нет. Она ушла на неопределённый срок. Выходить туда, где никого не ждут и ничего не светит, пока невозможно. Так что даже объективная оценка прогресса — невозможна. Мамаев в этом контексте напоминает человека, который на пустой перрон смотрит на отсутствие поезда и уверенно заявляет: «Пунктуальность у нас — на высоте!»
Итог
Заявление Павла Мамаева звучит не как анализ, а как дипломатическая отписка. Наверное, в его мире действительно всё прекрасно: карьера завершена, голова свободна, интервью дают с улыбкой. Но футбол — это не только поле и бутсы, это ещё и система, в которую входят клубы, стадионы, болельщики, управление и репутация.
И вот с последним у нас — не всё прекрасно, а скорее стабильно не очень. Хотя если сравнивать с «кафешкой на районе», может, и в самом деле — нормально. Только вот у этой «кафешки» почему-то каждый год срывается поставка продуктов, повара увольняются, а официанты не выходят на смену. А потом говорят: «Ну, зато красиво висит меню».
Жаль только, что это меню — без настоящего футбольного будущего.