Лика очень любила своего парня, просто обожала. Они даже уже жили вместе почти год.
Мама Лики так описала любовь дочки с Максимом:
- Любовь у вас, как фейерверк на День города: искры летят, гормоны пляшут, бабочки в животе устраивают круглосуточные дискотеки.
Влюбленные уже на третьем свидании поняли, что созданы друг для друга, для жизни под одним одеялом. Максим переехал к Лике с зубной щеткой и своими вещами. Все шло просто идеально. Ну, почти. И эта шероховатость была значительной.
Лика своего Максима не просто любила, она его обожала. Если бы любовь была спортом, Лика бы уверенно взяла золото в категории «гиперопека».
Она звонила Максиму каждый час, просто чтобы убедиться, что он не попал под метеоритный дождь, не заблудился в трех соснах или не был похищен инопланетянами, требующими в обмен на его свободу рецепт бабушкиного пирога, или другая хищница не зацапала объект обожания.
- Лика, я же на работе, все хорошо, метеориты не падают, сосны вижу только на картинках, и инопланетяне пока не звонили.
- Я просто волнуюсь, котик. А ты что сейчас делаешь? Ты кушал уже? А какой кофе пил? Крепкий?
- Лика, я как бы взрослый и сознательный. Кофе пил обычный, чтобы не заснуть над этим чер.товым отчетом.
- Ладно, работай, работай, – обиженно тянула Лика. – Только не забудь пообедать. И не засиживайся допоздна, я буду скучать.
- Обязательно пообедаю, постараюсь не засиживаться, тоже скучаю.
Когда Максим отложил телефон, его коллега, весельчак Семён, ехидно ухмылялся:
- Ну что, Лика-радар снова засекла твою активность? Ты ей хоть иногда говори, что ты дышишь, а то вдруг решит, что ты умер без ее ведома.
- Да ладно тебе, она просто заботится.
- Навязчиво заботится, поверь мне.
- Мы просто любим друг друга и беспокоимся.
Но чем дальше, тем больше эта «забота» начинала напоминать скорее хорошо охраняемую тюрьму. Без конца и края сыпались сообщения на телефон Максима: «Где ты?», «С кем ты?», «А почему так долго не отвечал?».
Однажды Максим не ответил на звонок Лики в конце рабочего дня, не мог, был на совещании, отключил звук у телефона. Лика была встревожена, обзвонила всех его коллег, его брата, даже его маму, в панике выясняя, жив ли он вообще.
Выйдя с совещания, Максим обнаружил более ста звонков от Лики и тут же перезвонил:
- Что случилось?
- Где ты был? Я думала, с тобой что-то случилось, я уже хотела в полицию звонить, - кричала Лика.
- Лика, я же тебе отправил перед совещанием сообщение, что задержусь.
- Ты должен был позвонить, предупредить. Я чуть с ума не сошла, - рыдала она.
- Да я даже в туалет не мог сходить, не то что позвонить.
- Они должны были понять.
- Лика, мое начальство тебя понимать вообще не обязано. Пей успокоительные, если нормальная жизненная ситуация тебя ввергает в истерику.
- И вообще, ты что, меня не любишь, раз такое говоришь?
- Дело не в любви, Лика, а в том, что я уже скоро буду ходить с табличкой «Собственность Лики» на лбу.
- Ну и ходи, я не против.
Максим представил себя с табличкой на лбу, бредущего по улице под пристальными взглядами прохожих, и невольно поежился.
Время шло, а медовый месяц контроля у Лики и Максима как-то не думал заканчиваться. Вернее, медовым он оставался только для Лики, Максим же ощущал на шее что-то больше похожее на крепкий поводок, медленно, но верно превращающийся в удушающую удавку.
Не ответил на звонок в течение пяти минут? Всё, включается режим «вселенская обида» с демонстративным игнорированием и надутыми губками. Пришел домой на десять минут позже? Допрос с пристрастием, будто он вышел за хлебом и вернулся через три года. И всё это сопровождалось неизменным вопросом:
- Ты меня больше не любишь?
Однажды Максим решил рискнуть и пойти с друзьями в бар после работы. Предупредил Лику, конечно, но ее реакция была предсказуемой.
- В бар? С друзьями? А что там делать? Почему я не могу с тобой пойти? Там наверняка будут какие-то девицы.
- Лика, ну ты же знаешь моих друзей! Там Сёмка, Колян, они не любят на мальчишниках посторонних дам.
- Все равно, я не хочу, чтобы ты туда ходил, ты должен быть со мной.
- Лика, дай хоть иногда отдохнуть, я не могу все время сидеть около твоей юбки. И ты сама, кстати, неделю назад с девочками встречалась.
- Ах, значит, я тебе надоела? - обиделась Лика. — Значит, тебе с друзьями интереснее, чем со мной? Сейчас же включи видеозвонок. Я хочу видеть, где ты и с кем.
- Лика, ты серьезно? Я в баре, здесь шумно, темно, зачем тебе это?
- Мне нужно знать, что ты не врешь. Если любишь, докажи, - не унималась Лика.
Делать было нечего. Максим включил видеозвонок, поднеся телефон к лицу, как будто проводил секретную операцию. В объектив попали задымленное помещение, галдящая толпа, Сёмка с кружкой пенного, и Колян, увлеченно поедающий луковые кольца.
- Ну что, убедилась? Все в порядке, могу я, наконец-то, выключить эту штуку? - спросил Максим, чувствуя себя полным идиотом.
- Ладно, выключай, но смотри у меня… Если что, я перезвоню.
- Ну ты попал, братан, - покачал головой Сёмка. - Она тебе скоро чип в голову вживит, чтобы отслеживать каждый твой шаг.
Колян, продолжая жевать луковые кольца, только хмыкнул.
- Я бы на твоем месте бежал, пока не поздно.
Максим впервые по-настоящему задумался о своем будущем. Представил себя через пять лет: женатый, с детьми, входящий в дом с постоянно включенным видео на телефоне, чтобы отчитаться о покупке мороженого. Стоящий виновато перед женой, потому что приехал на пять минут позже, зашел домой на десять минут позже: стоял в пробке, парковался. И эта перспектива показалась ему настолько кошмарной, что он почувствовал, как внутри что-то сломалось.
Настал день «Икс». Лика закатила очередной скандал из-за того, что Максим приехал похоже, она забыла, что попросила купить хлеба. Но Максим решил, что тянуть больше нельзя
- Прости, я не могу так больше. Ты меня душишь, мне нужна свобода.
Он собрал вещи в рюкзак и ушел.
Лика разрыдалась. Она звонила Максиму раз сто, писала гневные, полные обиды сообщения, умоляла вернуться, но он не отвечал. Тогда она приехала к нему на работу, устроила скандал, требуя объяснений.
- Лика, послушай, я все понимаю, тебе больно, но я не могу с тобой жить. Я задыхаюсь от твоего тотального контроля.
- Я все исправлю, больше не буду тебя контролировать, только вернись, - рыдала Лика, цепляясь за его руки.
- Лика, дело не в контроле, - выдохнул Максим. - Дело в том, что я так не могу. Я не хочу жить по расписанию, я не хочу отчитываться за каждый свой шаг.
Лика замолчала, глядя на него полными слез глазами. И вдруг, сквозь рыдания, она выдала:
- Я беременна.
- Что?
- Ты бросаешь меня беременную.
- Лика, я буду помогать, платить алименты, участвовать в жизни ребенка, но вместе мы жить не будем. Я не смогу.
- Я ненавижу тебя, ты предатель, ты разрушил мою жизнь. Я сделаю все, чтобы ты пожалел об этом.
Девять месяцев прошли в тишине, нарушаемой лишь редкими сообщениями от Лики, полными яда и обвинений. Максим старался не отвечать, понимая, что любое его слово только подливает масла в огонь. Он исправно переводил деньги на счет Лики, но больше никаких контактов не поддерживал.
В срок родилась девочка, Максим в роддом не приехал, это было условие Лики. Она назвала дочь Евой, а отчество было от отца Лики, ее же и фамилия: Ева Сергеевна. В графе «отец» стоял прочерк. Максим позвонил:
- Мы же условились, что я буду записан отцом.
- Я передумала.
- Тем не менее как платить, так я отец, а как записывать, ты передумала?
Недолго думая, Максим подал иск об установлении отцовства. Лика яростно сопротивлялась, обвиняя его во всех смертных грехах, пытаясь доказать, что он плохой человек и недостоин быть отцом, была проведена экспертиза, суд принял решение в пользу Максима. Отцовство было установлено.
- Я тебе этого не прощу, ты никогда больше не увидишь свою дочь. Я не дам тебе к ней приближаться.
- Лика, успокойся, я имею право видеть свою дочь. Пойду в суд, установлю график общения.
- Плевать я хотела на суд, я решаю, что для нее лучше.
- А ты не думала, что лучше для нее будет знать своего отца?
- Ты ей не отец, а всего лишь спонсор.
- Ты можешь сколько угодно кричать и запрещать, но видеться с дочкой я буду. Если ты будешь препятствовать, я просто перестану переводить деньги. А тебе они, я думаю, нужны.
Лика замолчала, задыхаясь от злости. Максим знал, что попал в точку, она жила на его деньги и прекрасно это понимала.
- Что ты хочешь?
- Я хочу видеть свою дочь, регулярно.
- Никакой смены фамилии и отчества.
- Я и не настаиваю. Фамилия и отчество – это не самое главное. Это дело такое… личное. Если Ева захочет, она сама их поменяет, когда вырастет. Для девочки это вообще не актуально, выйдет замуж и поменяет фамилию в любом случае. Мне важно другое – чтобы она знала меня, чтобы у нас были нормальные отношения. И если ты будешь мне в этом препятствовать, ты не получишь больше ни копейки. Выбор за тобой
Лика не препятствовала Максиму видеться с дочкой, но вот с отчеством и фамилией «закусилась», это был тот момент, где она, как считала, могла отыграться, настоять на своем.
Она получила в ЗАГСе новое свидетельство о рождении, где был вписан Максим, но вместо «Сергеевна» было записано отчество «Максимовна».
Лика подняла скандал в ЗАГСе, но ей ответили отказом:
- Отец установлен, вот и записали отчество.
- Суд не обязывал менять отчество, напишите, как было.
- Дама, отец установлен, вот и отчество записано, не будем переделывать.
Лика пошла с иском к ЗАГСу:
- Решение суда не обязывало менять отчество, только отца вписать, так что верните как было, ваши действия незаконны.
- Все законно: отца поменяли, вот мы и отчество записали.
Суд первой инстанции Лике отказал, апелляция тоже, дело дошло до кассации, которая вернула исковое на новое рассмотрение. И суд удовлетворил требования Лики: отчество менять ЗАГС не имел право, этого суд не требовал.
…суд первой инстанции справедливо и обоснованно исходил из несоблюдения ОЗАГС … требований закона при внесении изменений в запись акта о рождении … путем смены отчества …., поскольку вступивший в законную силу судебный акт об установлении отцовства не содержал прямого указания на это.
По той же причине, необоснованным является и отказ органа записи акта гражданского состояния по устранению допущенного нарушения при смене отчества несовершеннолетней дочери административного истца.
Лика была довольна, потрясала перед Максимом решением, желая задеть его, а тот только улыбнулся:
- Мне все равно Лика.
На ее вытянувшееся лицо ответил:
- Я же уже говорил, что мне не актуально, что записано, мне важно общение с дочкой. Кстати, ей уже три года, мы договаривались, что я ее буду брать на выходные.
- Она маленькая.
- Достаточно большая, ты же на неделю отвозила ее в деревню к своим родителям. Так что все, пора.
- Я не хочу.
- Лика, мы договаривались. Ты и не работаешь по одной причине – я оплачиваю тебе твое пребывание дома. Так что я вправе за свои деньги забрать дочь.
- А я на алименты подам.
- Подай, будешь получать по 15-20 тысяч, не более, пойдешь работать.
Лика надулась, но вынуждена была согласиться с требованиями Максима.
- Но я буду звонить, и ты на видео мне дочь показывай.
- Только при установлении времени, когда ты звонишь, и во сколько отправляю видео. Хочу общаться с дочкой, а не с тобой каждые пять минут.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Свердловского областного суда от 19.06.2025 по делу N 33а-7475/2025