– Пятьдесят лет – не шутка, – сказала Ирина, расставляя фужеры на праздничном столе. Салфетки с золотой каймой аккуратными треугольниками лежали рядом с каждой тарелкой. – Полвека, Саша. Ты хотя бы примерное время скажи, когда придешь?
Александр, не отрываясь от ноутбука на кухонном диване, пробормотал:
– Ира, я же говорил. Клиент из Новосибирска. Переговоры сегодня. Не обессудь.
– Не обессудь? – Голос Ирины дрогнул. Она сжала салфетку. – На мой юбилей? Ты серьезно?
Он наконец оторвал взгляд от экрана. В глазах – привычная усталость и что-то отстраненное, ледяное.
– Серьезно. Работа, Ира. Без нее нам не светит даже этот стол. – Он махнул рукой в сторону праздничных приготовлений. – Давай ты свой юбилей отпразднуешь одна. С подругами. Всем будет веселее без моего кислого лица.
Удар был настолько неожиданным и точным, что Ирина отшатнулась. Словно получила пощечину. Пятьдесят. Юбилей. И вот это. Отпразднуешь одна.
– Одна? – повторила она спокойно. – Ты понимаешь, что говоришь? Это семейный праздник! Наши друзья, родные ждут!
– Родные? – Саша усмехнулся коротко и беззвучно. – Твоя сестра с ее вечными советами? Твои подруги, обсуждающие последние сплетни? Спасибо, я пас. Мне и так хватает.
– Александр! – Ирина подошла к дивану. – Это мой день! Твой долг... как мужа... быть рядом!
– Долг? – Он резко захлопнул ноутбук. – Я тридцать лет отработал своим долгом. Кредиты, ипотека, твои бесконечные хотелки... Теперь я должен еще и лицедействовать на твоем празднике жизни? Отстань, Ира. У меня нервы на пределе.
Он встал, взял ключи со стола.
– Я поехал. Задерживаться не буду, но... Не жди к началу. Отмечай.
Дверь захлопнулась. Ирина осталась стоять посреди кухни, среди праздничного убранства, в тишине, нарушаемой только тиканьем часов. Слезы подступили к горлу, но она сжала губы. Нет. Не дам ему этого удовольствия. Семейные ссоры, муж игнорирует жену – все эти фразы из женских форумов вдруг обрели жуткую реальность. Женская обида клокотала внутри, горячая и горькая.
Она резко схватила телефон.
– Лен, привет, – голос звучал неестественно бодро. – Сашка, зараза, на работу уехал с каким-то срочным контрактом. Говорит, приедет поздно... Да, на юбилей. Представляешь? Ну что ж... Приезжайте все! Без него обойдемся. Зато торт большой! И шампанского куча!
Подруги приехали к семи. Ольга, Лена, Галя. Привезли цветы, подарки, шумные поцелуи в щеку. Квартира наполнилась женскими голосами, смехом, запахом духов.
– А где муж? – огляделась Олька, наливая шампанское.
– Работает, – махнула рукой Ирина, стараясь улыбаться естественно. – Работа, знаешь. Его вечная отмазка. Ну и ладно! Девочки!
Она подняла бокал. Рука дрожала.
– За... за пятьдесят! И за настоящих подруг!
– За Ирину! Ура! – подхватили подруги.
Но веселье было натянутым. В глазах подруг читалось понимание. Проблемы в браке, муж пропускает важную дату. Ирина ловила их быстрые, сочувствующие взгляды. Она болтала, смеялась громче всех, рассказывала анекдоты. Внутри все сжималось в холодный комок обиды.
– Ну где же твой рыцарь? – не выдержала Галя, когда Ирина вернулась из кухни с закусками. – Неужели так и не вырвался?
– Звонил, – соврала Ирина. – Говорит, еще часа два. Не ждите. Едим торт без него!
Разрезание торта, задувание свечей под крики «Ура!» (хотя кричать было особенно некому) – все это происходило в каком-то сюрреалистичном тумане. Праздник в одиночестве, мужская холодность. Эти мысли бились в висках.
Дверной звонок прозвенел в половине десятого. Все вздрогнули. Ирина бросилась открывать, сердце бешено колотилось. Может, передумал? Приехал?
На пороге стоял не Александр. Максим, их давний друг, коллега Саши по старой работе. В руках – огромный букет лилий и коробка конфет.
– Иришка, простите тысячу раз! Застрял в суде! – Он был слегка навеселе, глаза весело блестели. – С юбилеем! – Он шагнул в прихожую, огляделся. – А где Сашка? Уже спит?
– Работает, – коротко ответила Ирина, принимая цветы. Аромат лилий ударил в нос, вызывая тошноту. – Заходи, Макс.
Подруги оживились. Мужчина! Да еще такой компанейский. Максим быстро влился в компанию, рассказал пару забавных историй из судебной практики, разлил шампанское, которое принес с собой. Напряжение немного спало. Ирина чувствовала, как теплеет от выпитого и его внимания. Он подсел к ней, наполнил ее фужер.
– Не грусти, красавица, – тихо сказал он, пригубив шампанского. Его колено слегка коснулось ее колена под столом. – Твой день. Ты великолепна. Сашка... Ну, Сашка дурак, прости. Не ценит.
– Спасибо, Макс, – прошептала Ирина. Его слова, его теплое, чуть заплывшее от алкоголя лицо были как бальзам на израненную душу. Муж не ценит жену. Одиночество в браке. Ей вдруг захотелось плакать или обнять этого пьяного утешителя. Но она отодвинулась.
– Пойду заварю кофе, – встала она, стараясь сохранить равновесие.
В кухне, прислонившись к холодному холодильнику, она закрыла глаза. Гул голосов из гостиной казался далеким. Где он? Почему? Как он посмел?
Звонок ключа в замке раздался резко, около одиннадцати. Дверь распахнулась. Александр стоял на пороге. Бледный, с помятым лицом, в том же костюме, что и утром. От него пахло перегаром и чем-то чужим – духами? Дымом? Он окинул взглядом прихожую, заглянул в гостиную, где сидели подруги и Максим, обнявший гитару (откуда она взялась?!).
Тишина повисла мгновенно. Все замерли.
– Весело? – хрипло спросил Саша. Его взгляд скользнул по Ирине, по Максиму, по опустевшим бутылкам шампанского.
– Саша, наконец-то! – попыталась вставить слово Ольга. – Мы уж думали...
– Я не тебе, – отрезал он, не глядя на нее. Он шагнул к Ирине. – Ты чего тут устроила? Кабак? И с кем? – Он кивнул в сторону Максима.
Максим неуклюже поднялся.
– Сань, привет. Заглянул поздравить Ирину... Ты же пропал.
– Я не пропал, я работал! – заорал Саша вдруг. Голос сорвался на визгливую ноту. – А ты тут что делаешь? Утешаешь мою жену? Пока муж пашет?!
– Саша, ты пьян и несешь чушь! – вскочила Ирина, заслоняя собой Максима. Скандал на празднике, ревность без повода. – Ты опозорил меня! Не пришел! А теперь еще и сцены устраиваешь!
– Я опозорил? – Он засмеялся страшным, не своим смехом. – Это ты меня опозорила! Весь дом в гостях, а ты тут с этим... с этим... – он ткнул пальцем в Максима, – кокетничаешь! На глазах у всех!
– Александр, это же просто Максим! Наш друг! – закричала Лена.
– Друг? – Саша плюнул на пол. – Какой друг в одиннадцать вечера сидит с чужими бабами и гитару обнимает? Убирайся отсюда! – Он сделал шаг к Максиму.
Максим поднял руки.
– Сань, успокойся. Я ухожу. Не надо сцен. Ирина, прости. С юбилеем еще раз.
Он быстро направился к выходу, подхватив пиджак. Подруги засуетились, стали собираться, бормоча смущенные прощания. Ирина стояла как парализованная, глядя на мужа. Его лицо было искажено злобой и пьяной яростью.
– И ты довольна? – шипел он, когда дверь за последней подругой захлопнулась. В квартире воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием. – Выгнала мужа, устроила вечеринку с ухажером? Поздравляю. Отметили?
– Ты... ты чудовище, – прошептала Ирина. Слезы, сдерживаемые весь вечер, хлынули потоком. – Ты бросил меня одну в мой день! Унизил! А теперь обвиняешь меня? В чем? В том, что люди пришли поздравить меня, потому что мой собственный муж не смог этого сделать?
– Я работал! – Он снова закричал, подступая к ней. – Пахал, чтобы ты тут наряжалась и другим мужикам глазки строила!
– Врешь! – выкрикнула она. Все сомнения, вся обида вырвались наружу. – Ты не работал! От тебя перегаром воняет за версту! И духами! Чужими духами! Где ты был? С кем?
Он замер. На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, почти испуг. Но тут же сменилось новой волной злости.
– Это не твое дело! Не учи меня жить! Я кормлю эту семью! А ты... ты просто сидишь на моей шее и ноешь!
Удар пришелся неожиданно. Не физический. Словесный. Но такой же болезненный. Развод, мелькнуло в голове Ирины. Невыносимая жизнь. Семейный разлад.
– На твоей шее? – Она засмеялась сквозь слезы, истерично, надрывно. – Я тридцать лет стирала твои носки, готовила тебе ужины, растила твоих детей! Ты думаешь, это ничего не стоит? Ты думаешь, я «сидела»? А сегодня... сегодня ты просто убил все. Все, что было.
Она сорвала с себя нарядный шарфик, швырнула его на пол.
– Убирайся. Или я уйду. Сейчас. Прямо в этом платье. Мне все равно. Больше не могу.
Он смотрел на нее, пьяный, злой, но в его взгляде вдруг промелькнуло что-то еще. Может, осознание? Может, страх? Он открыл рот, что-то сказать, но лишь тяжело дыхнул перегаром.
– Не можешь? – он пробормотал, но уже без злости. – А я... я...
Он не договорил. Развернулся и, пошатываясь, побрел в спальню. Дверь захлопнулась.
Ирина осталась стоять среди опустевшей гостиной. На столе – грязная посуда, недопитые бокалы, объедки торта. Воздух был пропитан запахом еды, алкоголя, духов и... крахом. Крахом ее юбилея. Крахом чего-то гораздо большего.
Она медленно опустилась на стул. Тиканье часов на стене звучало громко, как удары молота. Семейные ссоры, кризис среднего возраста, муж игнорирует жену – все эти слова из интернета сгустились в тяжелую, невыносимую реальность вокруг. Что дальше? Утро. Разговор? Молчание? Развод? Она не знала. Она знала только, что боль внутри была острее любой физической раны. И что слова «пятьдесят лет» теперь звучали не как праздник, а как приговор. Приговор ее браку. Ее вере. Ее жизни, которая вдруг раскололась на «до» и «после» этого юбилея.