Мы уже писали об античных впечатлениях Гёте во время его итальянского путешествия (здесь и здесь). Формированием своих интересов и знаний Иоганн Вольфганг Гёте во многом обязан отцу Иоганну Каспару Гёте, создавшему благоприятную обстановку для развития способностей сына. Будучи любителем Италии, Иоганн Каспар Гёте украшал свой дом итальянскими картинами и другими артефактами итальянского искусства, сам учил своих детей языкам - латыни и итальянскому. Маленькому Гёте итальянский казался "игривым ответвлением латыни". Эти языки не были единственными: его также учили древнегреческому, французскому и английскому языкам. Он, будучи ребёнком, захотел выучить и древнееврейский, но, по собственному признанию, не преуспел в этом, зато основательно ознакомился с Книгой Бытия. По воспоминаниям Гёте, когда ему стало скучно и утомительно делать домашние задания по всем иностранным языкам сразу, он изобрёл игру в переписку между воображаемыми шестью или семью братьями и сёстрами, которые писали друг другу о своей жизни на языке страны проживания. Гёте при этом отрабатывал не только грамматику, но и стилистику, а также знание культурных реалий стран изучаемых языков. Это учебно-игровая переписка почти сразу превратилась в эпистолярный роман. Гете-сын и Гете-отец были чрезвычайно довольны таким учебным изобретением.
А вот как Гёте, большой ценитель и знаток античной поэзии, описывает своё первое знакомство с Гомером.
Здесь я впервые познакомился с Гомером, в прозаическом переводе, находившемся в седьмой части изданного г-ном фон Лоэн нового собрания замечательнейших путешествий, под заглавием "Гомерово описание завоевания троянского царства", с гравюрами на французский театральный лад. Картины так испортили мое воображение, что я долгое время не мог себе представить гомеровских героев иначе, как именно в этом виде. Самые события невыразимо понравились мне; я был очень недоволен в этом сочинении только тем, что оно не дает нам никаких сведений о самом завоевании Трои и кончается так отрывисто смертью Гектора. Мой дядя, которому я сообщил это порицание, указал мне на Вергилия, который вполне удовлетворил моим требованиям.
(Поэзия и правда. Ч. 1).
