Найти в Дзене
Дым Отечества

В Европе массовые протесты против туризма

Волна протестов летом 2025 года охватила Испанию, Италию, Португалию и частично Францию. Жители выражают недовольство ростом аренды, перегрузкой инфраструктуры и снижением качества жизни в туристических городах. Протесты проходят мирно, но приобрели системный характер БУНТ АБОРИГЕНОВ ПРОТИВ СОБСТВЕННОГО СЧАСТЬЯ Каждое лето, с пунктуальностью муссона, на благословенные берега Южной Европы обрушивалось великое переселение народов. Орды нового кочевника в шортах, панаме и с чемоданом на колесиках, чей рокот стал гимном эпохи, устремлялись на юг для исполнения своего священного долга: отдохнуть, сфотографироваться и потребить нечто «аутентичное». Десятилетиями местный житель, или, как его можно было бы назвать, «туземец», сносил это нашествие со стоическим смирением, меняя золотые яйца туризма на собственное спокойствие. Но летом 2025 года в идеально отлаженном механизме что-то хрустнуло. Туземец вдруг осознал, что яиц, конечно, много, но жить в курятнике стало решительно невозможно. Его

Волна протестов летом 2025 года охватила Испанию, Италию, Португалию и частично Францию. Жители выражают недовольство ростом аренды, перегрузкой инфраструктуры и снижением качества жизни в туристических городах. Протесты проходят мирно, но приобрели системный характер

БУНТ АБОРИГЕНОВ ПРОТИВ СОБСТВЕННОГО СЧАСТЬЯ

Каждое лето, с пунктуальностью муссона, на благословенные берега Южной Европы обрушивалось великое переселение народов. Орды нового кочевника в шортах, панаме и с чемоданом на колесиках, чей рокот стал гимном эпохи, устремлялись на юг для исполнения своего священного долга: отдохнуть, сфотографироваться и потребить нечто «аутентичное». Десятилетиями местный житель, или, как его можно было бы назвать, «туземец», сносил это нашествие со стоическим смирением, меняя золотые яйца туризма на собственное спокойствие.

Но летом 2025 года в идеально отлаженном механизме что-то хрустнуло. Туземец вдруг осознал, что яиц, конечно, много, но жить в курятнике стало решительно невозможно. Его скромная квартира превратилась в «элитный лофт» на Airbnb, булочная его детства - в лавку по продаже магнитов с видами этой же булочной, а путь до ближайшего магазина стал напоминать штурм Зимнего дворца.

В одной из уличных кофеен Барселоны, где цена на эспрессо теперь зависела от ракурса для селфи, состоялся примечательный диалог между двумя почтенными синьорами, чудом нашедшими свободный столик.

— Смотри, Педро, — вздохнул один, указывая подбородком на улицу, запруженную людьми с фотоаппаратами. — Еще одна дивизия высадилась. Судя по униформе, из северных варваров.
— Это не дивизия, Мануэль, это туристы. Они несут нам процветание, — с деланой бодростью ответил второй.
— Ах, процветание… Вчера это «процветание» в лице белокурой фройляйн с рюкзаком размером с нашу мэрию, спросило у меня, где тут можно недорого снять мою же собственную квартиру. Говорит, в приложении видела. Я чуть не предложил ей сделку вместе со мной и моей престарелой матушкой.
— И что ты ответил?
— Я посоветовал ей вернуться через полгода. Как раз, говорю, цена на процветание может немного упасть.

И вот свершилось! Аборигены вышли на тропу войны, вооружившись самым страшным оружием — картонными плакатами с надписями «ТУРИСТЫ, УБИРАЙТЕСЬ ДОМОЙ!». Это было самое непопулярное в мире шоу, которое они устраивали для своих же главных зрителей. Парад абсурда достиг своего апогея: люди, живущие за счет гостей, умоляли этих гостей исчезнуть.

Оказалось, что жить в музее, конечно, почетно, но только если ты — экспонат, а не смотритель, которому негде спать и не на что купить хлеб, потому что все пекарни теперь торгуют сувенирными наперстками. Парад окончен, господа туристы. Местные жители просят вас разойтись. Желательно, навсегда.