Хочу сегодня рассказать о крестьянских и дворянских домах Балашовского уезда. Скажу сразу, что большая часть поселений уезда находилась в лесостепной зоне и обилием леса его жители были обделены. До середины 80-х годов прошлого века в деревнях и сёлах ещё оставались небольшие домики, где как правило проживали одинокие старушки, покрытые соломой. Соответственно и скотные дворы (хлевы), сараи, погреба (погребицы). Это оставались постройки начала ХХ века, тогда как соседние дома уже были покрыты железом или шифером. В этих небольших избёнках с соломенной крышей доживали свой век ровесники века. Как правило, полы в них были земляными или глинобитными, вдоль стен стояли не крашенные широкие лавки. Жилая часть была и кухней, и спальней, и гостиной…
Застал времена, когда такие крыши перекрывали новой соломой. Это было очень хлопотное дело: заготавливалась солома, кажется ржаная, которая разбрасывалась небольшим слоем, смачивалась водой и туда добавлялась глина. Всё это должно было быть пролито водой и только на следующий день, «помочью», начинали перекрывать кровлю. Для этого были нужны вилы с длинным черенком, так как солома подавалась на 4-5 метра в высоту. Крыть начинали с нижнего яруса и постепенно укладывали до самого конька. После чего аккуратно «причёсывали» граблями и низ подрезали, выравнивали специальными ножницами.
Леса на территории Балашовского уезда, в основном, произрастали по берегам Хопра. Согласно статистики Леопольдова, в 1830 году в уезде было 56617 десятин леса, то уже к 1852 году его количество сократилось до 34685 десятин. За 22 года площадь леса сократилась на 22000 десятин. С момента заселения уезда строгого надзора за лесами не было. Рубили его нещадно: для построек, на дрова, для изготовления земледельческих орудий. Огромное количество леса гибло от драния лыка на лапти. В лесах пасся скот. К середине XIX века за строевым лесом стали ездить в Моршанский и Кузнецкий уезды, в Пензу и Саратов. Около Морши (200 верст от Балашова) сосновые бревна во весь хлыст стоили до 80 коп. серебром, 9 аршин – 40, 6 – 25, жердь - 20. В Саратове готовый брус длиною 9-12 аршин, толщиною 10 и 7 вершков – 1 р. 20 к. и 1 р. 30 к.
Надо отметить, что Балашовский уезд той поры был одним из самых густонаселённых уездов Саратовской губернии и с наиболее высоким бонитетом почвы. Особенно в этом отношении выделялся 1-й стан, где большая часть населения была сосредоточена по правому берегу р. Хопёр. Да и осваиваться эта территория начала гораздо раньше, в начале XVIII века. К 40-м годам здесь уже были основаны несколько сёл и деревень. Владельцами имений становились богатые дворяне Пензенской, Рязанской и Тамбовской губерний. Среди них выделялись потомки Нарышкина, Волконского, Трубецкого, Лобанова-Ростовского, Воронцова, Прозоровского и других богатых родов России.
Уже к 1830 году Балашовский уезд, появившийся в 1803 году, был вторым по населению в Саратовской губернии. В это время здесь проживало 128187 человек. В 1852 году в уезде было: уездный город – 1, слобод – 9, сёл – 58, деревень – 206 с населением 186016 душ. Таким образом население уезда за 22 года выросло на 57829 душ. Основным населением были помещичьи крестьяне – 100356 душ или 54%. Далее шли государственные крестьяне – 58791 душ или 32%, удельные крестьяне – 17205 или 9%. Значительную часть населения составляли дворовые – 2620 душ, отставные солдаты – 2681, церковнослужителей – 708, купцов – 233, мещан – 348 и дворян только 128, в т.ч. личных – 18.
К отмене крепостного права в России по Балашовскому уезду было 69 владельцев имений с количеством крестьян мужского пола более 100, всего 35722 душ и числом дворов 8971. Об этом можно узнать в сборнике «Извлечения из описаний имений по великороссийским губерниям», в т. 3, изданного в 1860 году. Среди них наиболее крупные землевладельцы: княгиня Е.С. Воронцова – 4134 душ мужского пола (сл. Романовка с 5 селениями), князь Д.П. Волконский – 435 (с. Скачиха), княгиня Т.В. Васильчикова – 1396 (с. Благовещенское с 4 деревнями), Н.П. Кривцов и его сестра – 1119, Н.А Львов – 1498 (с. Бобылёвка), князь Б.А. Лобанов-Ростовский – 781 (с. Журавка), П.А. Львов – 877 (с. Андреевка с 3 деревнями), М.П. Мантурова – 473 (с. Чириково с 2 деревнями), несовершеннолетние Нарышкины – 4361 (с. Пады с деревнями), князь А.Ф. Прозоровский – 1184 (с. Зубриловка), И.Г. Рюмин – 976 (с. Ростоши и Сестренка с 4 деревнями), О.И Талызина – 1029 (сц. Крутцы с 4 деревнями), граф Б.А. Толстой – 1205 (с. Малиновка, д. Безлесная), П.А. Чихачев – 874 (с. Казачка с 4 деревнями), графиня С.Л. Шувалова – 2478 (с. Завьялово с деревнями).
Основание сёл и деревень пережило несколько волн, причём первая из них приходится на 30-е годы XVIII века. Крепостных помещики переводили из Тульской, Рязанской, Московской, Тамбовской и других губерний Центральной России. В первую очередь были заселена северо-западная часть уезда, вдоль Хопра, где вполне был доступен лес для строительства изб и дворянских усадеб. Дальнейшее заселение региона происходило на значительном расстоянии от лесных массивов, что создавало определённые трудности при строительстве.
Казалось бы, что самым доступным строительным материалом должна была стать глина, располагавшаяся практически в каждом ближайшем овраге. Но для изготовления кирпича необходимы дрова, в крайнем случае солома. Однако, ни того, ни другого у крестьян не было. Да и для изготовления сырца необходимы были свободные руки, которых в летние месяцы и для работы в поле не всегда хватало. Вся собранная с полей солома уходила на корм скота и отопление изб. Во многих деревнях переведенцы по нескольку лет ютились в землянках, прежде чем были построены избы.
Вот что писал в своей книге А. Никольский «Хозяйственное описание Балашовского уезда Саратовской губернии», изданной в 1855 году, о помещиках уезда: «Помещичьими имениями управляют или сами владельцы, или их доверенные управляющие и бурмистры. Самих владельцев проживает в уезде довольно. Правда более половины из них малопоместные, есть даже имеющие только по 5 и 8 душ. Из значительных же помещиков, проживающих в уезде, известны: кк. Лобанов, Долгоруков, Голицын, гг. Елагин, Норов, Суровцев, Ковалев, Вышеславцев, Лихачев и другие. Владельцы же самых больших имений: Нарышкин, Голицыны, Шувалов, Уваров, Гагарин, Талызин, Рюмин, Салов и проч. живут в столицах.».
Вот что по о крестьянских постройках писал А. Никольский, крепостной помещика Талызина, в своей книге «Хозяйственное описание Балашовского уезда Саратовской губернии», изданной в 1852 году: «Постройки вообще деревянные: изба бревенчатая или брусовая, от 7 до 9 и 12 арш. в квадрате; горницы, клети и анбары разных размеров из мелкого кругляка, без печи и часто без полу; сени, сараи и дворовые заборы из горбылей, досок, пластинника и плетнёвые; в некоторых местах дворовые заборы кладут из тесанного камня на лине. Все крыши соломенные; тесовые крыши редко встречаются и на господских хозяйственных строениях, которых крыши делаются лишь разнообразнее и чище крестьянских, именно на глине, снопками или в причёс; кой-где в господских экономиях начали показываться и черепичные крыши». Богатые (самодостаточные) крестьяне покупали строевой лес в Саратове. Стоимость такой избы в 50-е годы XIX века была от 50 до 60 рублей.
В материалах Генерального межевания указаны лесные наделы некоторых землевладельцев. Но это был не всегда строевой лес. Строили крестьянские избы, зачастую, из осины, ветлы или берёзы. Одним словом, из того, что было под рукой. Как отмечает Никольский, попадались избы, построенные целиком из дуба. Если посмотреть на фотографии позапрошлого века, можно отметить, насколько они малы и непрезентабельны. Однако, в таких избёнках проживало от 7 до 12 и более человек.
Планировка этих изб была практически одинаковой. Посредине капитальной стены из сеней располагалась входная дверь. Слева от неё, около стены, располагалась лавка в виде ларя, которая называлась коником. От коника, во весь левый бок избы, располагалась красная лавка. Между ними, в углу, который назывался передним (красным), располагался киот (паличка или божница), представляющий из себя трёхугольный шкафчик без дверок, где стояли иконы. Напротив лавки располагался стол. У противоположной от входа стены находилась печь, обращённая челом к двери. От печи к красной лавке, вдоль стены, намощён закут, широкая лавка, служащая кроватью и приступком печи. Справа от двери ещё одна, узкая, лавка, которая называлась судной, для разной посуды. Над красной лавкой располагались одно или два окна. Над судной лавкой обязательно небольшое оконце, которое ещё называли волоковым. Обязательным атрибутом крестьянской избы являются полати, Печи были либо глинобитные, либо сложены из сырцового кирпича (самана).
Как правило, такие дома были построены из «чёрного» леса, да ещё и в «заборник», т.е. из коротких обрезков древесины – 1,5 метра длиной. Обязательные сени, служившие местом хранения инвентаря и домашнего скарба, подчас вообще были сплетены из ивовых прутьев и обмазаны глиной с обеих сторон. Благо глину можно было без труда найти в ближайшем овраге. В ряде местностей уезда практиковали строительство подсобных помещений, которые назывались мазанками. Часто такие строения возводились над погребами для проведения столярных, бондарных работ. Стены этих построек изготавливались из ивовых прутьев и обмазанных глиной.
Мало чем отличались от крестьянских изб дома мелкопоместных дворян. Как правило, это были одноэтажные дома, порой под соломенной крышей. Главным отличием было наличие деревянных полов. Вот что пишет Е. Кишкина, дочь одного из таких помещиков, в своей книге «Из России в Китай. Путь длиною в сто лет»; «Дом, в котором я родилась, одноэтажный, с облупившейся штукатуркой (таким он остался в моей памяти), фасадом был обращен на проезжую дорогу».
Печи топились соломой или кизяком, в безлесных краях о дровах не приходилось и помышлять. В договоре аренды земли между крестьянами и помещиком важное место отводится использованию соломы: «Все соломенный крыши на моих, Елагина, хозяйственных постройках, исправленные мною в текущем году, мы, крестьяне, обязуемся во все время арендного содержания земли поддерживать и исправлять нашею собственною соломою; а в случае сноса крыш бурею вновь покрыть своею соломою. Я, Елагин, обязан из урожая ржи 1880 г отделить своей соломы 600 копен, которую мы, крестьяне, должны сложить в хороший скирд на гумне его, Елагина. Солома эта предназначается для топки печей в моих, Елагина, жилых постройках. Если-же, по какому-бы то ни было случаю, соломы этой для топки окажется недостаточно, то мы, крестьяне, обязаны во все время арендного содержания земли, доставлять ему, Елагину, ржаной соломы, сколько её будет требоваться для топки двух печей».
Освещалась же изба в вечернее время лучиной или бустыльником (Verbaatum или царская свеча), предварительно вымоченный и высушенный. Иногда применяют ночник из сала и жира. Свечи употребляются очень редко, только для фонаря или по случаю приезда гостей и для праздников.
Так, или почти так, крестьянские избы продолжали выглядеть и спустя 50- 60 лет после выхода книги А. Никольского. Больших изменений не произошло: всё те же небольшие размеры окон, те же земляные или глинобитные полы, те же лавки… Доски для пола были не по карману, как и кирпич. В новый, 20-й век, деревня вступила всё в той же одежке и обувке, что и 100 лет назад.
Жду ваших пожеланий и предложений в комментариях.