Всякому, кто бросал взгляд на гигантское акционерное общество «Соединенные Штаты Америки», могло показаться, что дела его идут блестяще. Фасад сиял неоном, акции росли, а главный офис исправно генерировал патенты на всевозможные диковины. Однако за этим фасадом, в гулких коридорах власти и на бескрайних просторах страны, разворачивалась драма, достойная пера великих сатириков.
Главным двигателем прогресса в этой удивительной стране сделалась не конкуренция идей, а глубокая, почти родственная вражда двух главных департаментов корпорации. Департамент Синих и Департамент Красных давно прекратили заниматься скучным администрированием и полностью переключились на производство основного продукта — густой, концентрированной неприязни к сотрудникам соседнего отдела. Продукт этот оказался настолько востребованным, что его с энтузиазмом потребляли миллионы рядовых граждан, свято веря, что сосед, голосующий за Красных (или Синих), не просто заблуждается, а является прямым агентом мирового зла.
На фоне этой гражданской холодной войны расцвели и побочные промыслы. Особой популярностью начал пользоваться национальный спорт по скоростной стрельбе в себе подобных. Хотя в последнем отчетном периоде количество состязаний и пошло на убыль, их регулярность по-прежнему свидетельствовала о высокой спортивной форме нации. Газетные хроникеры с прилежностью счетоводов фиксировали каждый инцидент, превращая трагедию в обыденную статистику, вроде сводки о надоях или биржевых курсах.
Не менее любопытной была и финансовая модель предприятия. Она напоминала пир, на который пригласили всех, но к столу допустили лишь избранных. Один процент самых расторопных акционеров сосредоточил в своих руках почти треть всех богатств, оставив нижней половине населения скромные два с половиной процента на пропитание. Эта гениальная система распределения, при которой разрыв между бедностью и богатством напоминал Великий каньон, именовалась не иначе как «страной равных возможностей».
И даже декорации великого спектакля начали подавать признаки усталости. Мосты, эти железобетонные символы мощи, скрипели и требовали ремонта на триллионы долларов — сумму, которую легче было вообразить, чем собрать. Дороги, по которым катились блестящие автомобили, несли на себе печать глубоких морщин, свидетельствуя, что величие требует постоянных капиталовложений, на которые в бюджете, занятом производством взаимной ненависти, вечно не хватало средств.
Так и жила великая заокеанская держава, сотрясаемая внутренними бурями, но сохраняющая невозмутимое выражение лица. Парад абсурда продолжался, и билеты на это захватывающее представление для остального мира пока что были совершенно бесплатны.